Душа, оторванная от корней
Часто обряд «женитьбы» заключался в похищении девушки и вступлении в фактический брак, обычно с её согласия
Влияние культур окружающих кавказских народов на традиции горских евреев заметно «Невооруженным глазом». Его можно обнаружить в культуре, например, в обстановке жилища, украшенного цветастыми коврами, в используемых кулинарных приемах и даже в семейных устоях.
В те далёкие времена горские евреи проживали в высокогорных селах Кавказа, в основном обособленно. Семью создавали в основном двумя способами: либо путем сватовства, либо в результате похищения. В случае обручения родители обычно не спрашивали мнения молодых людей, чаще всего их обручали сразу же после рождения. И они с детства знали, что их «нумгир» (нареченный) будет спутником его жизни. Второй способ применялся, когда родители влюбленных в силу каких-то причин были против их союза. Тогда устраивалось подобие театрального представления кражи невесты (если девушка была согласна) с помощью друзей жениха (бирор-доморо).
Обычай «воровать девушку» существовал у горских евреев, как и у других народов Кавказа. Если молодой человек, укравший невесту, успевал скрыться от погони, она становилась его женой. Но если это ему не удавалось, девушку возвращали домой и старались строго следить за ней. Известны случаи, когда объектом кражи становилась горская еврейка. Её мог выкрасть мусульманин из близлежащего села. Она вынуждена были смириться со своей судьбой и даже принять его веру. Трудно представить, что творилось в её душе. Ведь ей запрещено было общаться с родными (иногда ее вообще увозили подальше от родных мест). Для своей семьи она становилась изгоем, а для семьи супруга — иноверкой из чужого племени.
В переплетении судеб порой возникают такие сюжеты, которые заслуживают, чтобы на их основе писали сценарии остросюжетных фильмов. История, которая приводится ниже, — не выдумка, мне о ней поведала одна знакомая. В 70-х годах прошлого века в один из весенних дней в дербентскую синагогу «Келе-Нумаз» зашли трое молодых мужчин, попросивших аудиенцию у раввина. По выражению лиц прибывших, по тому, как они были одеты (черные рубахи и характерные головные уборы), раввин сразу же определил, что их постигло горе.
«Мы живём в Касумкентском районе, — начал свою речь один из братьев, — и приехали к вам, чтобы выполнить последнюю волю матери. Когда скончался отец, она позвала нас и открыла свою тайну, которая нас очень удивила. Поведала о том, что она еврейка и полвека тому назад наш отец выкрал её, и так с тех пор она никогда не общалась со своими родными. Она написала имена своих родственников и попросила передать раввину, когда уйдет из жизни».
Они стояли перед раввином с опущенной головой, словно провинившиеся школьники, пытающиеся хоть как-то загладить поступок своего отца. Им хотелось представить сцену 50-летней давности, образ юной матери, которую хватает джигит на коне и увозит в направлении гор. А как протекали первые месяцы жизни юной девушки, почти подростка, в чужой незнакомой семье, с человеком, который так круто изменил её жизнь?
Три сына привезли мать к единоверцам, чтобы они помогли проводить женщину в последний путь по законам еврейского народа. Раввин сразу же стал обзванивать активистов еврейской общины, чтобы собрать еще семь мужчин на миньян, а также женщину (митошур), которая должна была искупать покойную и завернуть в белоснежный саван. Он написал от руки слова молитвы «Кадиш», чтобы её сыновья могли прочесть во время погребения.
Дочь одного из тех, кто был в тот день на похоронах неизвестной женщины, вспоминая рассказ своего отца, поведала другой случай, который произошел с её бабушкой по матери в военное время. Придя с кладбища, мужчина обратился к своей супруге с вопросом:
— Может, это твоя мать?
— Кто знает, — задумчиво ответила она, — но я не думаю, по годам вроде не сходится. Моя мама пропала в 1943 году, а эта женщина — в 20-х. Тем более у неё было девять детей, мал мала меньше. Да и если бы она выжила, то непременно вернулась бы домой, так как отец был на фронте. Но она так и не появилась, и до сих пор неизвестно, что произошло с ней: поехала на рынок и пропала. Она была очень красивой женщиной. Вскоре пришла похоронка и на отца. Нас вырастили дедушка с бабушкой, без них мы бы не выжили в тяжелое военное время…
Случай похищения «невесты» произошел и в семье моего деда Авиё из села Карчаг. Его 14-летнюю сестру выкрал друг-мусульманин, но хотя дедушке это не понравилось, они спустя некоторое время стали общаться. Сестре деда повезло, она сохранила связь со своими родными, даже когда они все переехали в Дербент. Я случайно познакомилась с её внуком Мухтаром в 2006 году в Дербенте на похоронах моего отца Александра Рафаилова. И до сих пор жалею, что тогда не обменялась с ним контактами. А так бы хотелось познакомиться с её потомками и вообще услышать рассказы об истории жизни сестры деда.
Часто обряд «женитьбы» заключался в похищении девушки и вступлении в фактический брак, обычно с её согласия. Если похищенная женщина принадлежала к другой конфессии, она принимала веру мужа и входила в его семью и общину. Но были случаи, когда молодой человек, влюбившийся в иноверку, мог оставить свою семью и уйти жить в её село. Об этом писал известный этнограф Илья Анисимов, описывая подобный случай:
«Будучи ещё учеником гимназии, после каникул, ехал я из дома на лошади и, по случаю большого разгона, мне пришлось остановиться в г. Грозном. Там жил некто Ж. – один из моих дальних родственников, которого по просьбе отца, я должен был непременно проведать. Сидим мы в богато убранной по-азиатски кунацкой комнате (на коврах, поджавши под себя ноги) и пьем вечерний чай, который принёс на подносе мальчик из другой комнаты. Вдруг слышу вопли и рыдания и обращаюсь к хозяину за объяснением. Услышав мою просьбу, старик вынул из кармана платок, поднёс его к глазам и тоже стал плакать. Я посмотрел на него в недоумении, пожал плечами и опустил голову, сочувствуя какому-то постигшему его горю и не желая мешать, старику выплакаться.
Это продолжалось около 10 минут, после чего старик спокойно стал рассказывать о несчастии, посланном Всевышним за «его грехи». Дело в том, что его младший любимый сын был помолвлен с одной девушкой из хорошей семьи. Но, кажется, не любил её, но никак не мог признаться в этом родителям, чтобы не перечить им. Спустя двух месяцев после свадьбы, молодой муж оставил свою жену, и убежал в чеченский аул, где принял магометанскую веру и женился на любимой девушке. Старики считали его погибшим и оплакивали его. Действительно после подобных случаев между родителями и детьми прерываются всякая связь».
Оценивая то, как в настоящее время меняется образ горско-еврейской семьи, можно сделать вывод, что в прошлом редко происходили случаи межнациональных браков. В Израиле часто можно наблюдать свадьбы между представителями кавказской общины с другими. Это стало реальностью. Но когда слышишь о единичных случаях, как кавказская еврейка вышла замуж за израильского араба, невольно вспоминаешь о судьбе тех ее соплеменниц, которые невольно попадали в чужую семью и всю свою жизнь провели в тоске по родным…
Шавуот: между откровением и революцией
В каждом поколении еврей обязан следовать Торе и толковать ее, гарантируя, что синайская традиция сохранится и никогда не угаснет
В праздник Шавуот евреи всего мира празднуют дарование Торы на горе Синай. Независимо от того, считает ли еврей, что это дарование — однократное событие, произошедшее более 3 000 лет назад, или предпочитает рассматривать составление Торы как боговдохновенную человеческую деятельность, происходившую на протяжении многих веков, мессидж Шавуота заключается в том, что еврейский народ несет ответственность за принятие Торы заново в каждом поколении.
Если евреи откажутся от миссии принятия Торы, еврейская вера и традиция атрофируются и исчезнут. В каждом поколении еврей обязан следовать Торе и толковать ее, гарантируя таким образом, что синайская традиция сохранится и никогда не угаснет.
Разрушение формы поклонения идолам: революция
Однако Шавуот — это не только праздник, связанный с сохранением тысячелетней традиции. Божественное откровение Торы, понимаете ли вы его как событие в еврейской истории или образный компонент еврейской памяти, было и остается поистине революционным. Древний Восток, где обитали первые израильтяне, был миром идолопоклонства и многобожия. Шумеры, вавилоняне, египтяне и хананеи поклонялись богам из дерева и камня, божествам грома и плодородия, которые во многом напоминали людей.
Боги идолопоклонников сражались друг с другом, вступали в сексуальные союзы и уничтожали человека по своей прихоти. Иштар, Баал и Эль были богами, которыми можно было манипулировать с помощью магии и гадания и которые требовали, в некоторых случаях, человеческих жертвоприношений.
Синайская революция, требуя веры в единого Бога, не имеющего формы и очертаний, который был единственным творцом вселенной, наделившим человечество властью выбирать между добром и злом, опрокинула системы верований великих империй. Монотеизм пережил египтян, хеттов, ассирийцев и вавилонян.
Бог Авраама, Моше и Элияху сохранился в иудаизме и в великих верованиях западных религий. Откровение Бога на горе Синай действительно было одной из самых важных революций в истории человечества.
Без баланса откровения и революции иудаизм давно бы исчез, превратившись в царство археологических раскопок и музеев. Иудаизм нуждается как в откровении, так и в революции, чтобы выжить и процветать.
Разрушение второго Храма
В 70 году до н.э., более чем через тысячелетие после Синайской революции, будущее иудаизма и еврейского народа оказалось под вопросом. Римские войска, в ответ на восстание зелотов, разрушили Иерусалим и сожгли дотла Святой Храм, центр еврейской политической, религиозной и общественной жизни. Будущее иудаизма оказалось под угрозой. Следующая великая революция в иудаизме — революция Явне — спасла еврейский народ и его веру.
Первые раввины во главе с рабби Йохананом бен Заккаем, вопреки политике еврейских защитников Иерусалима, вступили в переговоры с римлянами и основали святилище для ученых в прибрежном городе Явне. Хотя рабби бен Заккай и его последователи верили в Устный Закон, открытый Моше на Синае вместе с Письменным Законом, они также были революционерами в своей реконструкции иудаизма после Храма.
Раввины того времени не только заменили молитву жертвоприношением — они взяли многие культовые ритуалы и сделали их частью повседневной еврейской жизни. Делая акцент на ценности изучения Торы и исполнения заповедей, первые раввины превратили иудаизм в религию Книги.
От Откровения до зарождения сионизма
Как и на Синае, откровение и революция шли рука об руку в деле сохранения еврейской жизни и веры. Революция Явне сделала возможным двухтысячелетнее существование и успех евреев в диаспоре, которые начали давать сбои только в современную эпоху. Именно в этот момент происходит третья великая революция в еврейской истории: подъем сионизма.
В отличие от революций на Синае и в Явне, приход сионизма было восстанием, попирающим авторитет еврейской традиции и божественного откровения. Олим, приехавшие в Израиль сто лет назад, определяли себя и свою идентичность в оппозиции к иудаизму. Хотя сионисты включили в свою идеологию такие идеи еврейской веры, как искупление и центральная роль Земли Израиля, они секуляризировали и национализировали эти понятия.
Тем не менее, во многих отношениях сионистская революция была восстанием веры. В штетлах Восточной Европы, откуда вышли сионисты, традиционная еврейская жизнь пришла в упадок. Молодые евреи искали выход из нищеты и погромов. Сионистское движение мечтало о появлении новых евреев, которые встанут во весь рост и будут защищать свое право на жизнь против тех, кто хотел их уничтожить.
Возможно, сионистское описание жизни в диаспоре было весьма утрированным. Тем не менее, мир, из которого они вышли, действительно приходил в упадок, а восходящее движение принесло новую энергию и жизненную силу еврейскому народу, как светской, так и религиозной его частям. Нет сомнений в том, что иудаизм зачах бы от деморализации в эпоху после Холокоста, если бы не создание еврейского государства всего через несколько лет после освобождения Освенцима.
Израиль, даже основанный секулярными социалистами и националистами, остается источником вдохновения для евреев и еврейской веры во всем мире. Сионисты, возможно, отвергли Синайское откровение, но во многих отношениях их собственная революция укрепила еврейскую традицию. Откровение и революция, хотя и кажутся противоречивой динамикой, оба играют центральную роль в развитии еврейской истории.
Было бы ошибкой не включить религиозных сионистов в число тех, кто балансировал между откровением и революцией. Самыми первыми современными сионистами были раввины — Иехуда Алкалай в сефардском мире и Цви Гирш Калишер — в ашкеназском. Хотя они были пионерами идеи о том, что евреи должны покончить с изгнанием, и писали в традиционном мессианском теологическом стиле, на них повлияли национальные восстания народов Европы против Османской и Российской империй. Современная революция, безусловно, оказала на них влияние.
И, конечно же, великий сионистский мыслитель рабби Авраам Ицхак Кук восстал против антисионистских традиционалистов и сделал Израиль и мессианскую идею центральными в еврейской идентичности и вере. Его богословская концепция представляла еврея, который понял революционные аспекты Синайского откровения. Он был невероятным человеком и евреем. Его наследие продолжает жить.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда