Два лагеря, два видения: от израильских правых до харедим
Любое общество борется с противоречием между принципами и прагматизмом. В Израиле это напряжение прослеживается во всех политических и религиозных течениях
На тихом холме в Иудее ветер обдувает оливковые рощи и древние камни. Внизу поселенцы обсуждают судьбу земли, а в десяти-пятнадцати милях отсюда, в ешиве, стоит гул изучающих Тору. В одном мире политика руководствуется пророчествами и божественным мандатом, в другом — решения принимаются с учетом стратегии и целесообразности.
Любое общество борется с противоречием между принципами и прагматизмом. В Израиле это напряжение прослеживается во всех политических и религиозных течениях, формируя дискуссии, затрагивающие вопросы земли, идентичности и веры. Мика Гудман в недавнем разговоре с Дэном Сенором в подкасте Call Me Back предложил точку зрения, которая помогает нам более ясно увидеть эту динамику. Он утверждает, что израильские правые далеко не монолитны. Они состоят из двух отдельных лагерей, каждый из которых руководствуется абсолютно разными принципами.
Первый, идеологически-мессианский правый лагерь, основывает свою привязанность к земле на Торе и пророчествах. Для них Иудея и Самария — не просто территории, а священное наследие, где каждый холм имеет божественное значение. Любое обсуждение палестинского государства или территориального компромисса — это не просто политический вопрос, а нарушение божественного мандата.
Второй, прагматичный правый лагерь, подходит к политике по-другому. Их правая идентичность формируется не столько библейскими обязательствами, сколько культурным бунтом. Они не доверяют светской элите, остаются верными лидерам вроде Нетаньяху и взвешивают решения с практической точки зрения: во что это нам обойдется? Что мы от этого выиграем? Если какой-то шаг (например, нормализация отношений с Саудовской Аравией) дает ощутимые преимущества в плане безопасности или дипломатии, не представляя угрозы для Израиля, они могут его принять, даже если риторика кажется им неуместной или идеологически чуждой.
Взгляд Гудмана поразителен: эти два лагеря могут поддерживать одного и того же лидера, но по совершенно противоположным причинам. Часто самые острые расколы в израильской политике происходят внутри блоков, а не между ними.
Та же динамика наблюдается в харедимной общине Израиля, особенно в отношении военной службы и взаимодействия с государством. Во многих отношениях идеологические модели отражают аналоги у правых лагерей: одна сторона ставит духовные принципы превыше всего, а другая стремится к прагматичному взаимодействию в рамках религиозных параметров.
Большинство харедим, представленных лагерем идеологических пуристов, рассматривают интеграцию со светским Израилем как духовную угрозу. Служба в ЦАХАЛе — это больше, чем просто уход из бейт-мидраша, это вхождение в среду, которая может разрушить построенное ими сепаратистское общество, основанное на Торе. Для них главный щит Израиля — духовный: чем больше евреев изучают Тору и соблюдают мицвот, тем больше божественной защиты получает нация. Армия, с этой точки зрения, вторична; настоящая безопасность приходит от верности Торе.
Эта позиция, естественно, создает напряженность в отношениях с более широким израильским обществом. Светские и национально-религиозные израильтяне спрашивают: как государство может защищаться без солдат? Для идеологических харедим этот вопрос неуместен. Проблема не в том, что солдат слишком мало, а в том, что слишком мало Торы.
В то же время, меньшее по численности прагматичное харедимное крыло уравновешивает приверженность Торе стратегическим обязательствам. Они могут рассмотреть возможность военной или национальной (альтернативной) службы, если будут обеспечены следующие условия: разделение полов, кошерное питание, соблюдение шаббата и защита от светского влияния. Хотя они в принципе отвергают сионистскую идеологию, они рассматривают сотрудничество как способ защитить интересы харедим и ослабить конфликт.
Этот прагматичный подход начал приобретать публичную форму. Сначала появился «Нахал Хареди», а совсем недавно — бригада «Хасмонеи» — первое полностью харедимное пехотное подразделение в Армии обороны Израиля, созданное в начале 2025 года. В нем соблюдаются строгие религиозные нормы: ежедневное изучение Торы, наличие синагоги на базе и только кошерные телефоны. В июне 2025 года она вошла в историю как первое ультраортодоксальное подразделение, развернутое в секторе Газа.
Напряженность в харедимном мире не ограничивается Израилем. По другую сторону Атлантики американские харедимные общины борются с аналогичными вопросами вовлеченности и идентичности. Прагматичные лидеры призывали «Эрец а-Кодеш» участвовать в выборах Всемирной сионистской организации, даже несмотря на то, что для этого требовалось одобрить Иерусалимскую программу — официальную сионистскую платформу ВСО. Этот документ подтверждает центральную роль Израиля в еврейской жизни, его статус еврейского и демократического государства, а также обязанность содействовать еврейскому поселенчеству и образованию. Подписав этот документ, «Эрец а-Кодеш» публично признала некую форму сионистской идеологии, продемонстрировав солидарность с еврейским народом в целом. Многие харедимные лидеры выступили против этого, рассматривая это как теологический компромисс, легитимизирующий светский сионизм.
Такая же динамика проявилась в ноябре 2023 года, когда некоторые харедим приняли участие в Марше за Израиль в Вашингтоне. Митинг с участием почти 300 тысяч человек был направлен на поддержку Израиля, требование освобождения заложников, захваченных в ходе атак ХАМАСа 7 октября, и осуждение растущего антисемитизма. Многим харедим участие в этом мероприятии представлялось сомнительным. Это свидетельствовало о готовности присоединиться к более широкому еврейскому сообществу, несмотря на идеологический дискомфорт — явный признак внутренней дискуссии о взаимодействии и идентичности.
Ставки в этих дебатах высоки. В своем исследовании израильской правой Гудман задается вопросом, могут ли прагматичный и идеологический лагеря сосуществовать без раскола. В мире харедим этот вопрос стоит еще острее:
Будет ли доминировать идеологический лагерь, сохраняя духовную чистоту, но углубляя раскол в обществе?
Или усилится прагматичный лагерь, разделяя национальную ответственность и одновременно защищая религиозную жизнь?
Ответ на этот вопрос определит будущее не только общины харедим, но и структуры израильского общества. Как и в израильской политике, самые ожесточенные дебаты часто происходят не между противоположными идентичностями, а между теми, кто разделяет более широкую идентичность, но различается в подходах.
В основе этих разногласий лежит более глубокий вопрос: как найти баланс между верой и действием? Многие скептически относятся к носителям мессианского мировоззрения, потому что они не могут сотрудничать с другими. Я бы поспорил с этим. Вера в то, что мы живем в мессианские времена, сама по себе не является проблемой. Многие молятся о том, чтобы это был период рейшут цмихат геулатену (начало нашего искупления). Возвращение на родину после двух тысячелетий изгнания и процветание еврейского народа являются замечательными признаками чего-то необыкновенного.
Проблема возникает, когда мессианизм переходит от надежды к упованию на чудеса. Рамбан, комментируя главу «Бехукотай», учит, что если сыны Израиля будут полностью соблюдать Тору и мицвот, они будут награждены чудесной жизнью. Иешаяху, когда он был тяжело болен, нуждался не во враче, а в более глубокой молитве. Рамбам, напротив, настаивает на том, что даже праведники должны действовать в рамках естественного закона: обращаться за медицинской помощью, создавать армии и обеспечивать оборону.
В конечном счете, вопрос не в том, являются ли религиозные сионисты или харедим мессианистами. Вопрос в том, полагаемся мы на чудеса или действуем в соответствии с естественным порядком Бога. Этот выбор — чудеса или законы природы — определит будущее Израиля, решит, достаточно ли одной надежды или она должна сопровождаться действиями, основанными на принципах.
Дебаты в Израиле и в мире харедим напоминают нам, что история, вера и общество взаимосвязаны. Настоящий прогресс достигается не за счет избегания напряженности, а за счет умения управлять ею, сочетая идеалы с практическими действиями, веру с ответственностью. То, как Израиль и разные сектора его общества ответят на эти вопросы, отразится на жизни грядущих поколений.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
Реалистично ли создание палестинского государства прямо сейчас?
Если человек о чем-то страстно мечтает, его желание не становится реальностью автоматически
Чем решение конфликта между израильтянами и палестинцами на основе принципа «два государства» похоже на лекарство от рака? Рассмотрим следующее.
Рациональные люди доброй воли хотели бы, чтобы Y действительно существовал сегодня.
Рациональные люди доброй воли надеются, что когда-нибудь в будущем Y действительно будет существовать.
Рациональные люди доброй воли понимают, что, несмотря на их желания и надежды, Y сегодня не является реальностью.
Если заменить Y на «решение конфликта между израильтянами и палестинцами на основе принципа двух государств» или «лекарство от рака», то получится утверждение, с которым, я думаю, согласится большинство. Таким образом понятно, что между решением конфликта на основе принципа двух государств и лекарством от рака имеется существенное сходство.
Но есть еще одно важное сходство, которое лежит в основе спорного вопроса, очень актуального в последнее время. Рассмотрим следующее предположение.
Рациональные люди доброй воли понимают, что именно потому, что Y сегодня не является реальностью, неразумно делать сегодня то, что было бы разумно делать, если бы Y был реальностью сегодня.
Предположим, кто-то предлагает немедленно закрыть все онкологические клиники. Когда его просят обосновать такое необычное и противоречащее здравому смыслу предложение, его автор утверждает (правильно), что мы хотим, чтобы сегодня существовало лекарство от рака, и надеемся, что однажды такое лекарство появится. Когда это произойдет, говорит автор (правильно), мы, несомненно, навсегда закроем онкологические клиники. Таким образом, чтобы сделать нашу сегодняшнюю реальность более похожей на реальность, которая будет, когда рак будет искоренен, мы должны закрыть их все прямо сейчас.
Этот аргумент, игнорирующий разницу между желанными будущими событиями и нынешним положением дел, является, конечно же, нонсенсом. Если бы мы сразу закрыли все онкологические больницы, результаты были бы ужасающими. Неисчислимое количество людей, которые могли бы вылечиться или чья жизнь могла бы продлиться, лишились бы этих возможностей. Ни один разумный человек не стал бы всерьез поддерживать такую идею.
Но правительства стран, которые либо признали, либо планируют признать так называемое палестинское государство, совершают ту же ошибку, которая «поддерживает» немедленное закрытие центров лечения рака. Эти правительства предпринимают шаг, который, возможно, был бы разумным, если бы уже существовало решение о создании двух государств, но который не имеет никакого смысла в текущей реальности.
Подобно глупцу, который выступает за немедленное закрытие лечебных центров, правительства, которые признали или скоро признают так называемое государство Палестина, не видят вреда, который причиняют их действия, и они ослеплены точно так же. Они думают, что, сделав нынешнюю реальность более похожей на желаемую реальность, которая может существовать только в будущем, они каким-то образом будут способствовать появлению этой желаемой будущей реальности. Они ошибаются.
Большинство правильно понимает, что любое решение о двух государствах требует уступок с обеих сторон. Но те правительства, которые официально признали или скоро признают так называемое палестинское государство, фактически сообщили Палестинской автономии, лидер которой, 89-летний Махмуд Аббас, сейчас находится на 19-м году своего «четырехлетнего» срока у власти, что им не нужно идти на какие-либо уступки. Возможно, Аббас считает, что «признание» несуществующего палестинского государства приближает его к реальности, но на самом деле все наоборот. Такое признание только подтверждает убеждение Палестинской автономии в том, что ей не нужно менять свое поведение, а достаточно просто произносить определенные фразы или слова. Это убеждение отодвигает любое решение еще дальше в будущее.
Безусловно, ни одно израильское правительство, независимо от того, кто является премьер-министром, не согласится признать палестинское государство, управляемое чиновниками, которые не могут и не хотят подавлять исламистских террористов, поклявшихся уничтожить Израиль. Однако с 2007 года, когда ХАМАС захватил Газу у Палестинской автономии в результате кровавого переворота, Палестинская автономия продемонстрировала свою беспомощность, слабость и коррумпированность, а также неспособность подавлять терроризм или противостоять ХАМАСу.
В прошлом месяце Организация Объединенных Наций созвала международную конференцию высокого уровня по вопросу о двухгосударственном решении, по итогам которой была принята Нью-Йоркская декларация. В этой декларации участники конференции, среди прочего, заявили, что они «приветствуют политику Палестинской автономии “одно государство, одно правительство, один закон, одно оружие” и обещают поддержать ее реализацию...»
Это поразительный пример умышленного нежелания «международного сообщества» смотреть в глаза современной реальности. Нам говорят, что Палестинская автономия проводит политику «одно правительство… одно оружие», но есть огромная разница между политикой, которая является методом действия, и наклейкой на бампере, которая является лишь словами.
В течение последних 18 лет в Газе, которая является частью территории так называемого палестинского государства, «одним правительством» было ХАМАС, а «одним оружием» было оружие, которым размахивали и из которого стреляли ХАМАС и его террористические союзники. Тем не менее, мировое сообщество и Палестинская автономия предпочитают делать вид, что все обстоит иначе.
Когда будет найдено лекарство от рака, тогда и придет время закрыть онкологические центры, но не раньше. Когда Израиль достигнет взаимовыгодного соглашения с надежным и заслуживающим доверия палестинским правительством, которое может и будет пресекать террористические атаки на Израиль, тогда и придет время признать палестинское государство, но не раньше.
JNS, перевод Якова Скворцова