Двухпартийная поддержка Израиля в Вашингтоне стала жертвой Нетаньяху
Благодаря постоянным усилиям Израиля и еврейских организаций, члены Конгресса от обеих партий соревновались в том, кто может сделать больше для Израиля
Това Герцльпервый посол Израиля в странах Балтии, посол в ЮАР и сотрудник по связям с конгрессом в посольстве в Вашингтоне
Некоторые даты приобретают свое значение только спустя годы, по мере развития событий и выяснения последствий. 3 ноября 2026 года к таким не относится. В тот самый момент, когда это произошло, было очевидно, что это поворотный момент, и с этого момента все пойдет под откос.
Я имею в виду заявление президента США Дональда Трампа, сделанное во время промежуточных выборов, о том, что он достиг соглашения с Нетаньяху о немедленном прекращении американской помощи Израилю.
Принимая во внимание соглашение, достигнутое при президенте Бараке Обаме, направленное на предоставление Израилю беспрецедентного уровня помощи до 2028 года, это драматическое заявление прозвучало без предупреждения.
Но важно понимать, что, во-первых, заявление Трампа указывает на более масштабную проблему, а во-вторых, помощь — это не просто помощь. Она значит гораздо больше.
На протяжении многих лет она была выражением глубины отношений между Израилем и его главным союзником — Соединенными Штатами Америки, а также одним из инструментов поддержания этих отношений. Она давала понять политическим и военным кругам в Америке и во всем мире, что Израиль является предпочтительным партнером, и укрепляла нашу способность сдерживать наших противников.
Благодаря постоянным усилиям Израиля и еврейских организаций, члены Конгресса от обеих партий соревновались в том, кто может сделать больше для Израиля.
Для большинства из них делом чести было сфотографироваться с израильскими лидерами, а визит в еврейское государство был стандартной частью предвыборной кампании. Связи с Израилем были политическим преимуществом для законодателей, страна пользовалась широкой двухпартийной поддержкой.
Но по мере того, как все активнее среди демократов – партии, поддерживаемой большинством американских евреев, – начали высказывать критику политики Израиля, Нетаньяху отказался от священного принципа сохранения двухпартийной поддержки, которого израильские лидеры придерживались десятилетиями.
Кульминацией этого растущего политического раскола стало обращение премьер–министра к Конгрессу в 2015 году, которое было сделано в обход администрации Обамы — той самой администрации, которая отвечала за предоставление щедрого пакета помощи, о прекращении которого объявил Трамп.
Речь премьер-министра нарушила элементарный дипломатический протокол. Попытка Израиля предотвратить ядерную сделку с Ираном была обречена на провал, но это помогло Нетаньяху набрать политические очки перед решающими выборами, до которых оставалось всего несколько недель. Раскол, характерный для израильской политики при Нетаньяху, был перенесен на Капитолийский холм.
После этого экстраординарного события авторитет Израиля в Вашингтоне неуклонно падал. Как только Израиль отождествил себя только с одной из сторон американского политического спектра, он перестал быть двухпартийным делом и превратился в проблему, вызывающую разногласия, а следовательно, и в малую политическую силу.
Это был лишь вопрос времени, когда его авторитет пошатнется по обе стороны баррикад: не только среди демократов, которых оно оттолкнуло, но и среди республиканцев, которых оно поддерживало.
«Полностью правое правительство» еще больше подорвало этот авторитет. Затем произошло то, что многие расценили как втягивание США в неудачную войну.
На этом фоне я представляю себе беседы, которые мои преемники в посольстве ведут в эти дни с членами Конгресса. Подозреваю, что вместо восторженных разговоров о визитах в Израиль их спрашивают, почему Израиль считает, что сможет свергнуть режим в Тегеране.
И вместо того, чтобы радоваться очередной законодательной инициативе, такой как дополнительное финансирование системы противоракетной обороны «Эрроу», их спрашивают, почему Израиль, который точно знает, где находятся иранские ученые-ядерщики, не может помешать «горстке» еврейских экстремистов нападать на палестинцев на территориях.
3 ноября продемонстрировало, как легко может быть потеряно преимущество, кропотливо создававшееся в течение многих лет. На следующий день, 4 ноября, отмечалась 31-я годовщина убийства Ицхака Рабина, совершенного после продолжительной кампании против него и его политики.
В тот же день стали очевидны масштабы поражения республиканцев на промежуточных выборах. Президент, который редко берет на себя ответственность, признал, что война с Ираном была одним из факторов поражения.
Вице-президент США Джей Ди Вэнс, который, как ожидается, будет баллотироваться в президенты от Республиканской партии в 2028 году, пошел еще дальше. В длинном посте на следующий день после поражения он перечислил четыре проблемы, которые, по его мнению, могли бы вернуть избирателей, покинувших Республиканскую партию, в ряды ее сторонников.
Наряду со стоимостью жизни и инфляцией, он затронул три внешнеполитических вопроса: прекращение войны, выдвижение Америки на первое место и изменение подхода Америки к Израилю. Затем президенту потребовалось меньше недели, чтобы объяснить поражение войной в Иране и «большой неприязнью» к Израилю.
А вам, дорогие читатели, предлагается найти связь между этими двумя датами в ноябре, задаться вопросом, что потребуется для устранения нанесенного ущерба, и подумать о том, что произойдет, если Израиль не сменит курс и руководство.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Читайте также
Все материалы рубрики
Страна не для левых
Для многих израильских евреев, выступающих против нынешнего правого руководства, ярлык «левый» стал серьезной стигматизацией
Ян Джозефуроженец ЮАР, служил в ЦАХАЛе офицером в боевых частях и в настоящее время проживает в Северной Калифорнии, где редактирует рассылку еврейских новостей
Резкий упадок традиционного левого движения в Израиле обусловлен в первую очередь проблемами в сфере безопасности, центральной ролью израильско-палестинского конфликта, а не экономики, а также значительным сдвигом электората вправо за последние несколько десятилетий.
Во многих западных демократических странах разделение на «левых» и «правых» определяется различиями в подходах к вопросам труда, социального обеспечения, налогообложения и размера государственного сектора. В Израиле в политике доминируют экзистенциальные вопросы безопасности, обороны, статуса оккупированных территорий и еврейского суверенитета. Поскольку безопасность является главным приоритетом для большинства избирателей, в массовом сознании правые ассоциируются с более жесткой и уверенной позицией в вопросах обороны.
В Израиле левые ассоциируются с доктриной двух государств и с идеей «отдать землю в обмен на мир». Исторически сложилось так, что израильские левые (традиционно представленные «Аводой», которая управляла страной в течение первых 29 лет ее существования) строили свою программу на основе соглашений в Осло и идеи создания двух государств. Последующие события, такие как насилие в ходе Второй интифады, угрозы со стороны Ирана, усиление «Хезболлы» в Южном Ливане, рост влияния ХАМАСа в секторе Газа и непрекращающиеся ракетные обстрелы, привели к тому, что подавляющее большинство еврейского населения пришло к выводу, что территориальные компромиссы и мирные инициативы не обеспечивают безопасность. Этот вывод во многом игнорирует роль, которую сыграло правое крыло Израиля в подрыве и разрушении мирного процесса посредством внутреннего террора, политического саботажа и непрекращающихся попыток препятствовать примирению. Если говорить в общих чертах, то израильские правые — это националисты, расисты, религиозные фанатики, сторонники поселений, дискриминации в отношении палестинских израильтян, фактической аннексии Западного берега и отказа палестинцам в равных правах в рамках израильского правления.
Последующие конфликты, в том числе произошедшие после событий 7 октября, ещё больше укрепили антисионистские настроения в обществе. Исследования и опросы показывают, что подавляющее большинство граждан еврейской национальности придерживаются правых или правоцентристских взглядов, в результате чего традиционные сионистские левые партии, такие как «Авода» и «Мерец» (ныне объединённые в партию «Демократы»), получили очень мало мест в Кнессете. Партия Бен-Гуриона, Голды Меир, Ицхака Рабина, Игаля Алона и других ключевых фигур, стоявших у истоков создания государства Израиль и руководивших им в первые 29 лет его существования, превратилась в бледную тень самой себя. На последних выборах «Демократы» получили всего восемь мест, или 6,7% от общего числа голосов. Левые практически утратили влияние в израильской политике, за исключением нынешней ситуации, когда для создания коалиции требуется каждый депутатский мандат.
Для многих израильских евреев, выступающих против нынешнего правого руководства, ярлык «левый» стал серьезной стигматизацией. Вместо того, чтобы объединиться вокруг четко выраженной социалистической или ориентированной на мир левой программы, большая часть политической оппозиции трансформировалась из центристов широкого, прагматичного и часто ориентированного на безопасность направления к правоцентристам. Слово «левый» в Израиле стало почти ругательством. Политические заявления правых и публичный дискурс часто клеймят несогласие с политикой правительства, защиту гуманитарных прав палестинцев и международного права как недостаток патриотизма или даже предательство государства во время экзистенциальных угроз. Газеты, НПО и отдельные лица, которые выступают против оккупации и публикуют или распространяют истории, подробно описывающие нарушения прав человека правительством, Армией обороны Израиля и поселенцами, объявляются лживыми предателями, которые должны быть привлечены к ответственности, заключены в тюрьму и закрыты. Правые часто приравнивают ведущих левых активистов, выступающих против оккупации, к радикальным группировкам, называя их «анархистами» или предателями, чтобы изобразить их врагами государства и военных. Более того, в культурном плане термин «смолани» (левый) вошел в повседневный израильский сленг как общее оскорбление, используемое для критики любого, кого считают оторванным от общества непатриотичным представителем элиты.
Ситуация усугубляется демографическими реалиями. В ультраортодоксальных семьях семь и более детей, в национально-религиозных — четыре и более, а в светских — 2,2 ребенка. Ультраортодоксы и национально-религиозные израильтяне в подавляющем большинстве придерживаются правых взглядов, в то время как левые получают большую часть поддержки от светских избирателей. Еще одним фактором является растущая эмиграция светских элит, которые являются основными сторонниками левых идей.
Сдвиг израильских евреев вправо во всех слоях общества в сочетании с демографическими факторами в обозримом будущем лишит левые силы в Израиле шансов на возрождение и рост. Каковы же последствия минимизации влияния левых в израильской политике?
В отсутствие влиятельных и многочисленных левых сил в Израиле можно с уверенностью предположить, что заселение Западного берега и его фактическая аннексия будут продолжаться безостановочно. Кроме того, следует учитывать, что в отсутствие политического урегулирования на Западном берегу в лучшем случае будет тлеть вялотекущее повстанческое движение, оказывающее ожесточенное сопротивление еврейским поселениям и военному правлению. В худшем случае войны с «Хезболлой» в Южном Ливане, ХАМАСом в Газе и усиление его присутствия на Западном берегу в обозримом будущем продолжатся с прежней интенсивностью, что приведет к тому, что Израиль будет находиться в состоянии войны вечно, что повлечет за собой отсутствие безопасности, человеческие жертвы и необходимость сохранять крупное военное присутствие с войсками на севере, юге и востоке страны.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова