Двухгосударственный путь решения палестинского конфликта мертв
7 октября положило конец шаблону не столько из-за злодеяний ХАМАС, сколько из-за реакции на них Запада
Гол Калевпредседатель аналитического центра Judaism 3.0
Двухгосударственное решение, являвшееся золотым стандартом западной ближневосточной политики на протяжении десятилетий, основывалось на двух фундаментальных столпах. Один связан с «государством», второй — с «решением». Оба столпа рухнули за последний год.
Конец части «государство» (2023 год)
Большинство вариантов двухгосударственного решения предусматривало, что палестинское государство будет демилитаризированным, с различными ограничениями для удовлетворения экзистенциальных потребностей Израиля в безопасности, например, Израиль сохранял воздушное пространство и контроль над пограничными переходами. Этот вариант известен как «государство-минус».
7 октября положило конец шаблону не столько из-за злодеяний ХАМАС, сколько из-за реакции на них Запада. Хотя Израиль полностью ушел из Газы еще в 2005 году, за последний год западное общественное мнение было сформировано таким образом, что «7 октября произошло не в вакууме», по выражению генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша.
Газа находилась под «оккупацией», «блокадой» или «осадой», объясняют западные СМИ, поскольку Израиль контролировал въезд людей и ввоз товаров в сектор.
Если Газа считалась оккупированной еще до 7 октября, то, безусловно, государство Палестина будет считаться оккупированным с первого дня.
Западное общественное мнение в 2025 году уже не признает «государство-минус». Более того, в последние годы палестинский вопрос перешел от рассмотрения в контексте решения проблем к рассмотрению «прав», а с 7 октября — «неотъемлемых прав».
Эти права палестинцев включают в себя право на свое воздушное пространство, контроль над границами и создание собственной армии — права, предоставляемые любой другой нации, согласно западной логике. Действительно, тема Палестины — это уже не миротворчество, а «справедливость».
Поэтому, в отличие от ситуации двухлетней давности, западное общественное мнение будет страстно и агрессивно отвергать решение о двух государствах: процветающее еврейское государство, живущее рядом с «оккупированным» палестинским государством.
Учитывая, что о полноценном палестинском государстве не может быть и речи, а для Израиля его создание считается самоубийственным, шаблон двухгосударственного решения превратился в противоречащий сам себе фарс.
Конец части «решение» (2024 год)
Второй компонент касался «решения» — прочного соглашения, которое выдержит испытание временем. Действительно, решение о двух государствах предполагало стабильную макросреду — в Иордании, Сирии и, в особенности, в новом государстве Палестина.
Если режим Асада, существующий уже пятьдесят лет и поддерживаемый Ираном и Россией, может быть свергнут за два дня, то же самое может произойти и с зарождающимся палестинским государством.
Тем более что, в отличие от Асада, который пользовался стабильной поддержкой алавитов, Палестинская администрация, являющаяся «зародышем» палестинского государства, не имеет внутренней базы поддержки и рассматривается многими палестинцами как коррумпированная и обособленная структура.
Одна только мысль о том, что филиал ИГИЛа*, ХАМАСа, «Аль-Каиды» или «Хезболлы» захватит палестинское государство через некоторое время после его создания, превращает идею двухгосударственного решения из шаблона для мира в стратегическую угрозу для Иордании, Саудовской Аравии, Египта, Запада и, конечно, Израиля.
Не имея государства и решения, «двухгосударственное решение» пришло к своему окончательному концу. Печальное событие для миротворчества? Напротив.
Устранение препятствия на пути к миру
Решение о двух государствах доминировало в миротворчестве до такой степени, что было запрещено рассматривать другие варианты. Например, Гутерриш из ООН заявляет: «Решение о двух государствах — единственный жизнеспособный путь для достижения мира между Палестиной и Израилем». Западные лидеры на протяжении многих лет повторяли подобные заявления об исключительности.
Администрация Байдена даже дошла до того, что включила подрыв «внешнеполитических целей Соединенных Штатов, включая жизнеспособность решения о двух государствах», в качестве весомой причины для введения санкций.
В то же время сторонники шаблона признавали, что решение о двух государствах — это в основном «горизонт», лозунг, который дает надежду. Возможно, это нашло отражение в высказываниях бывшего президента Джо Байдена после прилета в Израиль в июле 2022 года.
Прямо перед тем, как подтвердить свою приверженность решению о двух государствах, он отклонился от речи и уточнил: «Хотя я знаю, что это не в ближайшей перспективе».
И все же решение о двух государствах, отвергаемое израильтянами левого и правого толка, большинством палестинцев, а также многими экспертами, такими как Генри Киссинджер, оставалось «священной коровой» в политических кругах Запада: в Госдепартаменте, ЕС, ООН и различных спонсируемых Европой НПО: «В решение о двух государствах мы верим».
Настолько, что когда в июле 2024 года госсекретаря США Энтони Блинкена спросили, умерло ли решение о двух государствах, он ответил: «Оно не только не мертво — оно не может быть мертвым».
И вот с таким догматическим, ревностным самосохранением само решение о двух государствах стало главным препятствием на пути к миру на Ближнем Востоке.
Объявление администрацией Трампа о его смерти может открыть возможности для рамочных программ, основанных на органичных ближневосточных реалиях. Действительно, в последний раз мир на Ближнем Востоке был заключен в 1920 году и основывался на естественных взаимных интересах арабов и евреев.
Тогда арабы в Палестине и на всем Ближнем Востоке начали выражать свои зарождающиеся национальные чувства через Арабское королевство Сирия. Королевство возглавлял король Фейсал, который был настроен просионистски и поддерживал идею создания еврейского национального очага в Палестине (современные Израиль, Западный берег реки Иордан и часть Иордании).
Эта органическая версия «решения о двух государствах» закрылась внезапно, когда Франция вторглась в Сирию, свергла короля и положила начало столетию разрушительного европейского вмешательства на Ближнем Востоке.
Хотя мы не можем вернуться в 1920 год, мы можем вернуться к мышлению того времени: мир на основе правды, построенный на органических ближневосточных реалиях, в отличие от мира на основе лозунгов, построенного на навязанных Западом рамках.
Авраамовы соглашения, как и соглашения, подписанные королем Фейсалом и сионистским руководством столетием ранее, основаны на таком органическом принципе: арабы на Ближнем Востоке хотят сотрудничать с еврейским государством и пользоваться плодами его огромных достижений. Давайте не будем допускать, чтобы устаревшие западные рамки стояли на пути к миру.
*Организация, запрещенная в РФ
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Укоренившаяся ложь: БАПОР не заботится о палестинских беженцах
Международно принятое определение беженца исключает тех, кто получает гражданство в другой стране
Бен-Дрор Яминиобозреватель «Йедиот Ахронот»
Началась первая неделя в Израиле без Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР), что, возможно, ознаменует начало новой главы в истории Ближнего Востока. Одно из давних заблуждений заключается в том, что БАПОР занимается палестинскими беженцами. Это не так. Оно занимается их потомками — что и является основной проблемой конфликта.
В декабре 1948 года, в разгар Войны за независимость Израиля, Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 194, включавшую статью 11: «Беженцам, желающим вернуться в свои дома и жить в мире со своими соседями, должно быть разрешено сделать это в кратчайший возможный срок». Все арабские государства проголосовали против, так как она косвенно признавала существование Израиля.
Сегодня, что забавно, палестинцы поддерживают эту резолюцию. Но дело не в заботе о беженцах. Еще в феврале 1949 года министр иностранных дел Египта Мухаммед Салах аль-Дин заявил: «Требование возвратить беженцев — это требование уничтожить Израиль». Это мнение никогда не менялось. Так называемое право на возвращение всегда, по сути, было призывом к уничтожению Израиля.
В декабре 1949 года ООН учредила БАПОР — не потому, что требовалось отдельное агентство. В ООН уже существовала Международная организация по делам беженцев (МОБ), которая позже стала Верховным комиссариатом ООН по делам беженцев (УВКБ ООН). Эти органы как раз и были созданы для решения проблем беженцев.
Однако арабские государства потребовали и получили отдельный политический орган, чтобы увековечить проблему. Другие резолюции ООН, направленные на переселение беженцев, систематически блокировались арабскими государствами — за исключением Иордании, которая предоставила им гражданство. Целью было не решить проблему беженцев, а сохранить ее как инструмент в борьбе с Израилем.
На протяжении десятилетий мирные инициативы проваливались — не из-за границ или поселений, а потому что палестинцы стремились не к одному, а к двум государствам. Они хотели, чтобы миллионы палестинцев жили не в палестинском государстве, а в самом Израиле.
В 2002 году высокопоставленный представитель Организации освобождения Палестины (ООП) и ФАТХ Фарук Каддуми, на тот момент потенциальный преемник Ясира Арафата, кратко изложил позицию палестинцев в ответ на мирное предложение Саудовской Аравии.
«Право на возвращение важнее, чем государство». Это обрекло саудовский план на провал, превратив его в «Арабскую мирную инициативу», которая закрепила потомков беженцев в качестве постоянного препятствия на пути к миру.
Международно принятое определение беженца исключает тех, кто получает гражданство в другой стране. У БАПОР другое определение. Миллионы потомков беженцев были натурализованы, в основном в Иордании, где 2,3 миллиона палестинцев имеют гражданство, но БАПОР по-прежнему классифицирует их как беженцев.
Обман продолжается. По данным БАПОР, в Ливане проживает 493 207 беженцев. Это ложь. Исследование, проведенное в 2010 году Американским университетом Бейрута, показало, что реальное число беженцев составляет около 270 000 человек, и с тех пор оно только уменьшилось.
Последняя официальная перепись населения Ливана в 2017 году насчитала 174 422 человека, почти все они были потомками беженцев. В то время 69% молодых палестинцев, живших в Ливане, хотели эмигрировать. Многие уже это сделали. На самом деле в Ливане, скорее всего, находится не более четверти тех, кто все еще числится в списках БАПОР. Однако мир продолжает платить.
В последние годы большая часть бюджета БАПОР направляется на образование. Звучит неплохо? На самом деле все наоборот. Исследования показывают, что учебники, которыми пользуются сотни тысяч потомков беженцев, пропагандируют «право на возвращение», разжигают ненависть и прославляют насилие.
БАПОР так и не инициировало ни одного реабилитационного проекта, потому что его целью никогда не было процветание или переселение — его целью было уничтожение Израиля посредством демографической войны.
Теперь мы знаем, что сотрудники БАПОР участвовали в массовых убийствах 7 октября, что боевики ХАМАСа находились на его содержании и что его инфраструктура использовалась для хранения оружия и для ракетных обстрелов Израиля. По словам освобожденной заложницы Эмили Дамари, ее держали в плену в одном из зданий БАПОР.
В субботу в Израиле вступил в силу закон, запрещающий деятельность БАПОР на территории страны. Законопроект прошел с беспрецедентным большинством в 92 голоса. Уже одно это заслуживает признания.
Однако на протяжении десятилетий Израиль официально сотрудничал с БАПОР, чтобы сохранить иллюзию спокойствия и переложить ответственность за потомков беженцев на других — историческая ошибка, подобная финансированию ХАМАСа.
Теперь, когда закон вступил в силу, Израиль должен добиваться от международного сообщества расформирования БАПОР и передачи его полномочий УВКБ ООН. Через год-два палестинских беженцев не останется — ведь это мировой стандарт для всех беженцев.
С момента своего создания БАПОР получило финансирование в размере 30 миллиардов долларов — более чем достаточно для строительства жилья, промышленных зон и обеспечения занятости. Закрытие БАПОР не решит палестинскую проблему. Но это важнейший первый шаг.
Ynet, перевод Ильи Амигуда