Экономическое положение горских евреев в 1920-х гг.
Во время гражданской войны на Кавказе, как и всегда во время войн в этом регионе, вновь интенсивно пошел процесс насильственного обезземеливания горских евреев.
Во время гражданской войны на Кавказе, как и всегда во время войн в этом регионе, вновь интенсивно пошел процесс насильственного обезземеливания горских евреев. Из многих аулов была изгнана большая часть еврейского населения. Имеются данные о том, что в одном только Дагестане в период гражданской войны у горских евреев были отобраны тысячи гектаров земли. В таких городах, как Моздок, Кизляр, Нальчик и других у горских евреев также отобрали их земельные участки. По разным сведениям во время революции и гражданской войны горские евреи потеряли в общей сложности 4200 гектаров земли.
В 1922—1923 гг. в районах проживания горских евреев была сильная засуха, пропал даже тот небольшой урожай, на который рассчитывали крестьяне, в том числе евреи, которым удалось сохранить свои маленькие наделы. В 1923 г. град побил много плодовых деревьев, и многим евреям, существовавшим за счет выращивания и продажи фруктов, был нанесен большой ущерб.
Представители зажиточных слоев еврейского населения, привыкшие помогать беднякам, не могли теперь продолжить свою благотворительную деятельность, поскольку сами пополнили ряды этих бедняков. Часть из них потеряла свое имущество во время войны, остальных разорила новая власть.
Многие города и деревни на Восточном Кавказе были разрушены во время боев, и в связи с этим остро встала жилищная проблема. Санитарные условия, которые и раньше были не самыми лучшими, стали совсем невыносимыми. В Дагестане в военный период насчитывалось около 200 тысяч голодающих, среди населения свирепствовали эпидемии. Немало жертв голода и повальных болезней оказалось и среди евреев. Это положение далеко не сразу изменилось и после установления в 1920 г. советской власти.
В городах еврейское, также как и нееврейское, население страдало от безработицы и свертывания торговли. Потеряв традиционные источники дохода, многие евреи уходили в города, где согласны были браться за любую работу, но разоренная экономика не могла обеспечить рабочими местами многие тысячи безработных людей.
В этой отчаянной ситуации руководство еврейских общин Дагестана решило обратиться к московским евреям с просьбой, спасти их от смерти.
Сотни семей беженцев после войны пытались вернуться домой, однако, добравшись до своей деревни, обнаруживали, что дом их разрушен, имущество разворовано, а землю прибрали к рукам соседи. Не имея другого выхода, еврейские семьи все же пробовали каким-то образом прокормиться сельским хозяйством. В одной деревне двенадцать недавно вернувшихся семей вырыли землянки для жилья и арендовали у соседей землю и сельскохозяйственные орудия, обязавшись заплатить за каждую десятину около двухсот килограмм зерна и вспахать соседские поля за аренду инвентаря.
Относительно высокий доход приносило выращивание риса. Но в республике в это время шла борьба с малярией, и власти запретили заниматься этой культурой. Пришлось удовольствоваться менее прибыльными культурами. Несмотря на то, что крестьяне работали от зари и до зари, они часто не могли прокормиться из-за бремени долгов.
Неоднократно случалось так, что еврейские крестьяне были вынуждены, после всех затраченных усилий, возвращаться в города, чтобы продолжить существовать в качестве беженцев. Но и в городе прожить было очень трудно. Один из таких новых горожан, житель Кубы, с горечью описал свое положение такими словами: «Мы любим землю, но земли у нас нет. Мы работаем летом на не евреев и берем себе часть урожая, а зимой мы берем осла и едем в горы, в татские и лезгинские деревни, и продаем всякую мелочь, добывая себе еще рубль.»
Эта картина подтверждается результатами переписи, проведенной в городе Куба в 1926 г. Ее результаты показали, что евреи зарабатывают только летом, во время сбора урожая. За свою сезонную работу они получают 500— 800 килограмм пшеницы. Зимой же многие из них подрабатывают тем, что таскают на себе или перевозят на ослах вязанки дров, продавая каждую из них за 30—40 копеек.
Один из наших информантов рассказывал, как еще в начале 1930-х гг. он, работая в Красной Слободе учителем, батрачил вместе с остальными слободскими евреями на жатве в окрестных азербайджанских деревнях.
Немногим лучше было положение тех еврейских крестьян, которые арендовали у городских властей Кубы 2—3 гектара земли и обрабатывали их на своих лошадях. Эти наделы не могли прокормить семью, поэтому их владельцам все равно приходилось зимой наниматься на любую работу, какая подвернется. Тем не менее, эти семьи считались зажиточными.
Во всей республике Дагестан в середине 1920-х гг. насчитывалась всего 21 еврейская семья, владевшая пятью и более гектарами земли, отданной под виноградники. Подавляющее большинство виноградарей имели крошечные участки. Они не могли сами обрабатывать свой урожай, производя вино, поскольку у них не было необходимых орудий труда. Поэтому они были вынуждены продавать по крайне низким ценам снятый урожай. Таким образом, большая часть «удачливых» евреев, владеющих землей или же арендующих ее у властей, были почти такими же бедняками, как и все остальные.
Во времена нэпа часть еврейского населения вернулась к своему традиционному ремесленному труду. Некоторые евреи в Кубе были ювелирами, портными, сапожниками. У всех у них была проблема с сырьем, и поэтому они были вынуждены кочевать от деревни к деревне в поисках заказов. Их положение тоже было незавидным в связи с общим обнищанием населения.
В годы нэпа многие горские евреи пытались зарабатывать на жизнь торговлей. В их числе были также и те, кто до революции занимался исключительно сельским хозяйством. И действительно, во многих случаях торговля оказывалась для евреев единственным способом свести концы с концами. Вот как описывалась в одной из газет работа этих бродячих торговцев:
Весь товар такого торговца умещается в небольшой корзине и состоит из медных пуговиц, ниток, иголок и других подобных вещей. С этим товаром он ходит по деревням и выменивает его на картофель и другие плоды крестьянского урожая, а если повезет, продает его за деньги (*1).
Доходы торговцев были мизерными. Семья считала себя счастливой, если ее кормилец приносил в конце дня 10—15 копеек. Не многим лучше было положение городских торговцев, в частности, жителей Кубы. В середине 1926 г. около 25% евреев Еврейской Слободы зарабатывало на жизнь торговлей, но лишь совсем немногие были хозяевами магазинов, торговавших коврами, специями и кожей. Большинство владели крошечными галантерейными магазинчиками, причем один такой магазинчик принадлежал нескольким семьям. 60% тех, кого причисляли к торговцами, были попросту коробейниками, ходившими по деревням со своим товаром. Даже те из них, кто обладал официальным удостоверением торговца, были очень бедны, хотя и считались «зажиточными» на фоне общей нищеты. В 1927 г. в Дагестане всего 274 еврейские семьи имели разрешение заниматься торговлей, и доход этих «богачей» очень редко превышал 30 рублей в год. Во второй половине двадцатых годов политика советской власти разорила и их.
В конце нэпа власти проводили политику, которая заключалась в полном подавлении частных форм торговли и относительной поддержке торговых кооперативов. В сотнях кавказских деревень открывались кооперативные магазины, в которые поставлялся товар по субсидированным ценам. Одновременно на частных торговцев налагались тяжелые поборы, имевшие целью их разорить. Вследствие подобной политики была полностью разрушена инфраструктура частной торговли, что нанесло огромный ущерб горским евреям, добывавшим себе пропитание хождением по деревням в качестве коробейников. Торговля по-прежнему оставалась для многих из них единственным источником дохода.
В 1932 г. в Кубе, да и в других городах, каким-то чудом сохранялось еще несколько частных лавочек, в то время как еще в 1929 г. торговля кормила не менее 40% евреев в таком крупном центре, как Дербент. Однако на частную торговлю оказывалось все усиливающееся давление со стороны властей, и к середине 1930-х гг. легальная торговля уже перестала быть одним из существенных источников доходов горских евреев.
Количество наемных рабочих, являющихся членами профсоюзов среди горских евреев, было незначительно. Перепись 1926 г. в городе Куба не выявила ни одного еврея — члена профсоюза, а по всей республике Дагестан таковых оказалось всего 494 человека — 2% от всей численности местных профсоюзов, в то время как евреи составляли 13% населения. Но из этого числа на самом деле работали на момент переписи лишь 138 человек. Даже когда промышленность республики начала расширяться, лишь немногие горские евреи работали на промышленных предприятиях. В 1929 г. в дагестанских профсоюзах числилось 893 еврея (2,5% от всего количества членов профсоюзов в республике), в то же время около двух тысяч горских евреев работало в качестве сезонных рабочих.
Результаты обследований, проведенных в Кубе, а также среди евреев Моздока, Нальчика и в республике Дагестан, указывали на то, что в 1926—1927 гг. по всей республике Дагестан в сельском хозяйстве было занято 37,4% горских евреев, в Нальчике — 57,1%, в Кубе — 63,0% и всего 2,9% в Моздоке. Торговлей в республике Дагестан занималось 11% евреев, среди ремесленников доля евреев составила 8,6%. 26,7% евреев Дагестана не имело никаких источников существования. В еврейской общине Нальчика таких бедняков было 17,9%, Кубы - 20%, Моздока - 26,8%.
В конце концов, власти поняли, что необходимо предпринять какие-то шаги для улучшения положения беднейших слоев населения. Поскольку большинство горских евреев были горожанами, естественно было бы поддержать ремесленников. Однако ремесло в районах проживания горских евреев развивалось крайне медленно, а промышленность долго не могла оправиться от потрясении и разрушений, постигших ее в годы гражданской войны. На рубеже 1920-х — 1930-х гг. основное внимание уделялось восстановлению сельского хозяйства, которое было объявлено прямой дорогой к экономическому оздоровлению общин горских евреев.
______________
(*1). Альтшулер, 1990. С. 273.
Источник: Книга: ГОРСКИЕ ЕВРЕИ / История, этнография, культура, 1999 г.
Читайте также
Все материалы рубрикиГорские евреи - жертвы Холокоста
В фашистской Германии перед вторжением в СССР серьезно изучали проблему происхождения горских евреев.
В фашистской Германии перед вторжением в СССР серьезно изучали проблему происхождения горских евреев. Это было связано с тем, что после оккупации Франции, когда нацисты проводили там уничтожение евреев, несколько сот живших там евреев из Грузии, Средней Азии, Ирана и Афганистана выдали себя за не евреев, заявляя, что по происхождению они «грузины и джугуты», придерживающиеся религии Моисея. Их доводы убедили командование оккупационных войск — и таким образом несколько сот евреев сумели спасти свои жизни — их не отправили в лагеря уничтожения.
В конце 1941 г. германский Институт по изучению зарубежных стран опубликовал брошюру с грифом «Для служебного пользования» под названием «Список наций, народов и народностей и племен, живущих на территориях, входивших прежде в СССР», где живущие на Кавказе горские евреи были названы просто евреями. В подобной же брошюре, изданной штабом войск СС в 1942 г., евреи Кавказа также причислялись к еврейской нации. Их определили как «помеси восточных народов, индийцев и множества других неустановленных племен с евреями, которые пришли на Кавказ в VIII в. н. э.» Еще в одной брошюре, выпушенной уже под эгидой СД, утверждалось, что «горские евреи прибыли на Кавказ из России, и они являются в регионе чуждым элементом».
В 1942 г. немецкий МИД получил мнение проф. Эйлера, который утверждал, что иудеи Кавказа, Ирана и Афганистана не являются евреями по происхождению. Но учреждения, на которые было возложено решение еврейской проблемы, категорически отвергли это мнение профессора. Им казалась более верной точка зрения вышеназванного института. Свой вывод они обосновывали тем, что и советские власти относят эти народности к евреям. Проф. Г. Киттель, к которому также обратились за консультацией, ответил, что вопрос сложный и ответить на него можно только проведя исследование на месте.
На Кавказе ходили слухи, что немецкое командование направило в Берлин телеграмму с вопросом, как относиться к горским евреям. И, якобы, оттуда был получен ответ: «Нет никакой разницы между собакой белой и собакой черной. Собаке — собачья смерть».
Но главным были не эти теоретические споры, а то, как относились оккупанты к горским евреям фактически. И это отношение было различным в разных местах.
В тех населенных пунктах, где горские евреи — группами или отдельными семьями — жили вместе с европейскими евреями, нацисты не проводили между ними различия. Горских евреев расстреливали там вместе с ашкеназами. Но на Кавказе были населенные пункты, где горские евреи жили изолированно, целыми кварталами, и горско-еврейские аулы.
Кроме того, во время кампании по землеустройству горских евреев в Крыму был создан горско-еврейский колхоз имени Шаумяна. Жители этого колхоза не сумели эвакуироваться во время стремительного наступления немцев на Крым осенью 1941 г. Немецкие власти, методически проводившие уничтожение евреев в Крыму, не обратили сначала внимания на горско-еврейский колхоз. Но кто-то из местных жителей счел своим долгом открыть глаза немцам на их «упущение». В штаб немецкой армии в Евпатории в марте 1942 г. поступило донесение, что «в колхозе им. Шаумяна до сих пор проживают 114 горских евреев, которые были переселены сюда в 1939 г. на американские деньги. Колхоз расположен в 4 км восточнее Порфирьевки». Немцы обнаружили, что этот сравнительно новый колхоз еще не был нанесен на карты местности. В колхоз был направлен карательный отряд СД, и еврейский вопрос в колхозе был «решен окончательно». Ликвидация жителей колхоза им. Шаумяна стала первым фактом уничтожения крупной группы горских евреев. Причем немецкие власти знали, что речь идет именно о горских евреях.
23 июля 1942 г. немецкая армия захватила Северный Кавказ, но дальше продвинуться не сумела. Благодаря этому основные центры проживания горских евреев оказались вне зоны оккупации. На оккупированной территории было только два крупных еврейских поселения — еврейский колхоз в Богдановке под Моздоком и еврейский квартал в Нальчике.
Во время боев в Богдановку под Моздоком собрались горские евреи из соседних деревень, они хотели быть вместе со своими соплеменниками в тяжелые дни. Богдановка была захвачена в начале сентября 1942 г. Немецкие солдаты первое время не делали различия между евреями и другими жителями. Но и здесь нашлись местные жители, которые разъяснили немцам, что в деревне много евреев.
20 сентября 1942 г., накануне Йом-Кипура, всех евреев согнали в деревенский клуб. Наутро отобрали крепких мужчин и парней, дали им лопаты и велели вырыть большую яму за околицей. В полдень, когда яма была готова, мужчин расстреляли прямо в ней, а через несколько часов к яме пригнали стариков, женщин, детей. Жители деревни позже рассказывали, что старики при этом громко молились, женщины и дети плакали. Стреляли очередями, потом стали слышны одиночные выстрелы. Видимо, добивали раненых. В тот день на околице Богдановки было расстреляно около 470 горских евреев. Несколько десятков евреев спасли русские крестьяне из соседних деревень. После освобождения Богдановки спасшиеся евреи установили памятник на месте расстрела, но жить здесь они больше не могли.
Такая же участь постигла большинство горских евреев соседнего с Богдановкой поселка Менжинск. Когда 5 сентября 1942 г. немцы заняли Менжинск, там оставалось около 40 еврейских, несколько армянских и десять субботницких семей. Немцы сначала казались обычными людьми: расселились по домам, были заняты своими делами, не обращали на жителей никакого внимания и лишь иногда заставляли их выполнять различные работы. В середине октября в Менжинск прибежал старик-еврей из Богдановки и принес страшную весть. Он сказал, что карательный отряд из Богдановки намеревается прибыть в Менжинск. О страшной участи, постигшей богдановских евреев, сообщил своим знакомым евреям один из жителей поселка, служивший полицаем. Но это предупреждение пришло слишком поздно — в тот же вечер немцы начали акцию. Они усилили охрану поселка и велели всем евреям и субботникам подготовиться к отправке на работу в другую местность. Разрешили каждой семье взять с собой только 40 кг вещей. Позже объявили, что перевезут только евреев. 19 октября 1942 г. их погрузили на телеги. Во время этой поездки нескольким парням удалось бежать. Всех остальных доставили во двор кирпичного завода у деревни Курская и там расстреляли.
Самой большой общиной горских евреев, оказавшейся в руках нацистов, была еврейская община Нальчика. Она, также как довольно большая горско-еврейская община Моздока, уцелела, хотя несколько евреев погибло от рук оккупантов.
Захватив Нальчик, немцы начали охоту за крепкими мужчинами для того, чтобы отправлять их на принудительные работы, поэтому большинство жителей старались не выходить из домов. Сохранились свидетельства о судьбе одного из жителей Нальчика еврея Баруха Давидова. Он вышел из дома, чтобы добыть пропитание для голодающей семьи. Его остановил немецкий патруль со словами, что он арестован за уклонение от работ. Но когда один из прохожих объяснил немцам, что задержанный — еврей, немцы тут же расстреляли Баруха на месте.
Массового уничтожения евреев, как уже было сказано, в Нальчике не было. Причин тому несколько. Во-первых, немцы находились в Нальчике сравнительно недолго, гораздо меньшее время, чем в Богдановке и Менжинске. Видимо, карательные отряды просто не успели сюда добраться. Кроме того, в Богдановке и Менжинске евреи были «пришлыми», советская власть разместила их на государственных землях, и местное население, считая их чужаками, относилось к ним враждебно. В Нальчике же евреи были коренными жителями. Между тем, немцы, собираясь создать в Кабардино-Балкарии сателлитную республику, не хотели раздражать местное мусульманское население, так что их политика здесь была менее жесткой. 6 декабря 1942 г. в Кабардино-Балкарии был создан Национальный совет, во главе которого оккупационные власти поставили адвоката Селима Шадова. После войны Селим Шадов рассказывал в беседе с проф. Александром Далином, изучавшим тот период:
Когда меня избрали главой национального правительства Кабардино-Балкарии, я создал комиссию, которая должна была распустить колхозы и раздать землю крестьянам. Тогда ко мне, как главе правительства, обратилась делегация горских евреев во главе с господином Шабаевым. Они сказали мне, что части СС и СД составили списки всех горских евреев, обязывают их носить желтую звезду Давида, унижают их честь и достоинство, и они опасаются, что их, как евреев, ждет физическое уничтожение. По этому поводу я обратился непосредственно к фельдмаршалу фон Клейсту, находившемуся в Кисловодске, и его представителям в Нальчике. Мне подтвердили, что спецчасти СС и СД готовятся к уничтожению горских евреев в Нальчике и окрестных населенных пунктах. Я заявил немецкому командованию, что горские евреи — это таты, они являются такой же, как и прочие горцы, народностью Кавказа и подобны кабардинцам и балкарцам.
Я рассказал, что горских евреев здесь никогда не унижали: есть немало смешанных браков горских евреев с кабардинцами, осетинами, балкарцами, у горских евреев сходные с другими народностями Кавказа традиции, образ жизни, одежда и культура, они говорят на татском языке, который не имеет ничего общего ни с идишем, ни с ивритом, и на этом же языке говорят и другие племена на Кавказе.
Я потребовал тщательно изучить этот вопрос, прежде чем принимать решение об их судьбе. По моему настоянию была создана комиссия для изучения этого вопроса, я представил ей подробную справку с историческими выкладками, доказывающую, что горские евреи — одна из народностей Кавказа. Члены этой комиссии лично посетили квартал горских евреев в Нальчике, убедились в том, что образ жизни жителей этого квартала не отличается от образа жизни соседей.
Был предпринят ряд других мер, направленных на спасение горских евреев от уничтожения. В результате командование СС и СД согласилось, что горские евреи — это кавказская народность — таты и они не отличаются от других племен Кавказа.
Личным приказом фельдмаршала фон Клейста от декабря 1942 г. горские евреи были объявлены кавказским племенем, что отменяло составление на них расстрельных списков. Они освобождались от обязательного ношения желтой звезды Давида. Горским евреям было позволено создать национальный совет татов из пяти человек, в который вошли Шабаев и Ханукаев. Этот совет тесно сотрудничал с моим правительством, которое не вмешивалось во внутреннюю жизнь еврейской общины. На официальных заседания правительства в качестве гостей присутствовали как немецкие генералы, так и члены татского совета. Мы обсуждали при этом пути борьбы с Советами и освобождение Северного Кавказа от власти большевиков.
Следует особо отметить решающую роль в этом командующего фон Клейста. Он отнесся очень серьезно к моему резкому протесту, проявил человечность и лично решил разобраться в этом вопросе. Он терпеливо ждал результатов работы созданной по моему требованию комиссии. Таким образом, мне удалось спасти от уничтожения более чем стотысячную общину горских евреев Кабардино-Балкарской республики (*1).
В словах Селима Шадова явно чувствуется желание преувеличить свою роль в этой истории, кроме того, число горских евреев, живших тогда в Кабардино-Балкарии, было не 100 тысяч, а во много раз меньше. Но в этом рассказе есть немало правдивых деталей.
Те, кто жил в оккупированном Нальчике, свидетельствуют, что евреи в их городе не носили на улицах желтую звезду Давида. Но насколько в этом велика заслуга главы марионеточного правительства? Репатриировавшаяся в Израиль жительница Нальчика Ципора Ханукаева рассказывала, что ее родственник Ханукаев спас горских евреев, убеждая немцев в том, что они — таты, татары, но не евреи.
Комиссия, которой поручили разобраться с тем, к какой расе относятся горские евреи, занималась вымогательством. Ее члены требовали угорских евреев золото и ювелирные украшения, пообещав, что тогда их не тронут.
На суде, состоявшемся в марте 1963 г. над военными преступниками, служившими в карательных айнзацгруппах, некто Вольфганг Рейнхольдс свидетельствовал:
Я занимался в основном горскими евреями. На основании литературы на русском и других языках, я подготовил справку. В ней я подчеркнул, что это племя татарского происхождения (численностью около 30 ООО человек), которое приняло иудаизм в середине XIVв., и что не следует их относить к прочим евреям. Мне известно, что группенфюрер д-р Биркамп (командир «Айнзацгруппы D») придерживался того же мнения, и сообщал в более высокие инстанции, чтобы к горским евреям не применяли тех же мер, что к другим евреям России.
Исследователь Р. Левенталь приводит свидетельства бывших жителей Кавказа, которые после войны эмигрировали в США:
Немецкие офицеры решили выяснить, являются ли горские евреи такими же евреями, как и европейские. Специально для немцев горские евреи устроили целое представление: приготовили национальные кушания, перед офицерами выступали певцы и танцоры, в конце офицерам преподнесли в качестве подарков ковры ручной работы. Немцы были так довольны всем этим, что разрешили евреям торговать по всей территории, находившейся под их контролем, и освободили их от налога, которыми были обложены «низшие расы» — евреи, поляки и цыгане (*2).
Даже если эти свидетельства не вполне точны, тем не менее, они показывают, что нацисты колебались в том, как им относится к горским евреям.
Еще одно доказательство того, что большинство горских евреев Нальчика не пострадали во время оккупации, можно найти в книге посетивших этот регион в 1958 г. жителей Ленинграда, евреев Г. Печерского и X. Погорельского. Они пишут:
Здесь (в Нальчике) горские евреи сумели спасти свои жизни. Только десять человек были вывезены за город и там расстреляны. Горско-еврейская община каждый месяц вручала немецким властям подношения в виде золотых и серебренных монет, украшений. Как говорят местные жители, горские евреи выкупили таким образом свою жизнь. Хотя и был уже издан приказ составить в течение трех месяцев список всех живущих в Нальчике евреев, назначенный фашистами руководитель республики кабардинского происхождения сумел убедить немецкие власти в том, что горские евреи не схожи с европейскими, что они происходят от нееврейского племени и отличаются о ашкеназов. Но балкарцы постоянно доносили немецким властям, что горские евреи — такие же, как и остальные их сородичи. Командование колебалось и уже приняло решение об их уничтожении. Но началось наступление советских войск, немцам пришлось в панике бежать, и этот дьявольский план не был реализован (*3).
Хотя в Нальчике и не было массового уничтожения евреев, тем не менее, горские евреи все время оккупации жили в страхе, и поэтому с огромной радостью встретили возвращение Советской армии, в то время как многие их соседи, сотрудничавшие с фашистами, бежали с отступающими немецкими войсками.
Благодаря тому, что Красная армия остановила немцев на Северном Кавказе, Холокост коснулся только небольшой части горских евреев. О том, что их ждало, красноречиво свидетельствует приказ, который незадолго до немецкого отступления поступил от Эйхмана командирам айнзацгрупп на Кавказе, и предписывавший «переселить (читай — уничтожить) всех горских евреев на оккупированных территориях».
______________
(*1). Альтшулер, 1990. С. 122.
(*2). Альтшулер, 1990. С. 123.
(*3). Альтшулер, 1990. С. 124.
Источник: Книга: ГОРСКИЕ ЕВРЕИ / История, этнография, культура, 1999 г.