Экономика Израиля за последние 20 лет: не коллапс, не чудо, а стагнация
Между Израилем и богатейшими странами ОЭСР увеличился разрыв
Эстебан Клорпрофессор политической экономии Еврейского университета в Иерусалиме и старший научный сотрудник Института исследований национальной безопасности
В последние годы, и особенно после начала войны, взгляды на состояние израильской экономики колеблются между двумя полюсами. С одной стороны, звучат оптимистичные заявления, указывающие на относительное укрепление шекеля, восстановление фондового рынка и устойчивость сектора высоких технологий. С другой стороны, высказываются серьезные предупреждения о слабом экономическом росте, резком увеличении государственного долга, снижении кредитных рейтингов и закрытии тысяч малых предприятий.
Какие этих конкурирующих точек зрения ближе к реальности? Требуется серьезный сравнительный анализ, который позволяет отфильтровать краткосрочные колебания и экстраординарные глобальные события.
Исследование экономических показателей Израиля за последние 20 лет в сравнении с другими странами ОЭСР предлагает такую перспективу. Основным используемым показателем является валовой внутренний продукт на душу населения, скорректированный с учетом паритета покупательной способности, который является стандартным показателем среди экономистов. Показатель, скорректированный по ППС, позволяет осуществлять достоверные межстрановые сравнения, нейтрализуя различия в стоимости жизни, в отличие от ВВП, измеряемого в текущих ценах, который может преувеличивать благосостояние в странах с высокими издержками. Для оценки уровня жизни и долгосрочного экономического прогресса наиболее надежным ориентиром считается скорректированный по ППС ВВП на душу населения.
В абсолютном выражении эти данные дают четкую картину: ВВП Израиля на душу населения с поправкой на покупательную способность значительно вырос за последние два десятилетия. Он увеличился более чем вдвое, с 25 069 долларов в 2005 году до 55 766 долларов в 2025 году, что отражает реальное повышение уровня жизни. Но эту цифру следует рассматривать в контексте. Этот период был отмечен ускорением глобального экономического роста, особенно в развитых странах, а также во многих развивающихся. В этом смысле высокие показатели Израиля вписываются в более широкую глобальную тенденцию.
Если сравнивать Израиль с другими странами ОЭСР — группой из 38 развитых стран с относительно высоким уровнем жизни, — картина становится менее впечатляющей. Израиль стабильно занимает место в третьем квартиле рейтинга, далеко от ведущих стран. Эта стагнация воспринимается как упущенная возможность. От страны с ведущим в мире сектором хай-тека, высокой концентрацией человеческого капитала и технологическими инновациями можно было бы ожидать более высокого уровня ВВП на душу населения и более резкой мобильности вверх по рейтингу.
Вместо этого, между Израилем и богатейшими странами ОЭСР увеличился разрыв. Чтобы войти в десятку лидеров к 2025 году, ВВП на душу населения должен достичь примерно 75 000 долларов — примерно на 19 000 долларов больше, чем нынешний уровень Израиля. Проще говоря: Израиль движется вперед, но и другие страны тоже, некоторые — еще быстрее.
Эта относительная стагнация не является безальтернативной. В последние 20 лет многие страны значительно ускорили рост ВВП на душу населения благодаря смелым экономическим мерам, включая глубокие структурные реформы и значительные инвестиции в инфраструктуру и человеческий капитал. Сравнение со странами ОЭСР, занимавшими в 2005 году места с 22-го по 30-е — группой, в которую входил Израиль, занимавший тогда 26-е место, — подчеркивает это расхождение. В то время как большинство этих стран зафиксировали более быстрый рост ВВП на душу населения, Израиль показал относительно скромный совокупный рост примерно на 122%. Хуже показали себя только Греция и Португалия, сильно пострадавшие от европейского кризиса суверенного долга.
Последствия не ограничиваются лишь теорией. Если бы Израиль за последние два десятилетия рос в среднем темпах, характерных для сопоставимых стран, не затронутых европейским кризисом долга (около 153%), его ВВП на душу населения сегодня составил бы примерно 63 500 долларов. Эта разница в среднем домохозяйстве составляет более 81 400 шекелей в год. В этом смысле относительная стагнация Израиля отражает не непреодолимые внешние условия, а политические решения, замедлившие его приближение к богатейшим экономикам мира.
В конечном счете, развитие израильской экономики в последние 20 лет — это не история провала и не история непрерывного чуда. Уровень жизни вырос, экономика расширилась, и Израиль, безусловно, входит в число 50 богатейших стран мира. Тем не менее, международные сравнения указывают лишь на частичную реализацию экономического потенциала. В то время как многие страны сократили отставание и ускорили свой подъем к глобальной экономической элите, Израиль остался на месте.
Несмотря на сложную обстановку в сфере безопасности, разумная политика могла бы продвинуть экономику Израиля дальше. Вместо этого, бюджет, который, как ожидается, представит правительство, не сигнализирует о существенном изменении траектории будущего роста экономики. Без структурных реформ, постоянных инвестиций в человеческий капитал во всех секторах и пересмотра приоритетов стагнация рискует стать нормой.
Эта опасность усугубляется ухудшением долгосрочных прогнозов роста, отчасти вызванным ущербом для высокопроизводительной рабочей силы — как в результате войны, так и из-за увеличения эмиграции за границу. В такой реальности сохранение статус-кво само по себе является выбором — выбором, который равносилен постепенной утрате позиций, которых Израиль мог бы достичь на вершине мировой экономики.
Ynet, перевод Якова Скворцова
Почему мы должны хранить память о Холокосте
Еврейская традиция учит, что правильная реакция на трагедию — не объяснять ее, а учиться на ней, черпать из страданий решимость расти морально и духовно
Мордехай Бехерраввин, старший лектор организации Gateways и преподаватель еврейской истории и философии в Школе Джеймса Стриара при Университете-Ешиве в Нью-Йорке
Мы помним о Холокосте, чтобы почитать память жертв, противостоять человеческому злу и знать, как вера и достоинство выстояли в самые темные времена.
В иврите нет одного слова для обозначения «истории». Наиболее близкие понятия в еврейской Библии: «йемот олам» (дни мира) и «диврей а-ямим» (слова дней). История имеет смысл только тогда, когда она говорит с нами, когда она передает слова, ценности и уроки, которые формируют нашу жизнь. Как однажды сказал историк Йосеф Хаим Йерушалми: «Если Геродот был отцом истории, то отцами смысла истории были евреи».
Еврейская традиция также учит, что правильная реакция на трагедию — не объяснять ее, а учиться на ней, черпать из страданий решимость расти морально и духовно.
Холокост — это катастрофа такого масштаба и ужаса, что предлагать объяснения, богословские или иные, кажется не только недостаточным, но и неуместным. Когда Аарон, первосвященник и брат Моисея, узнал о смерти обоих своих сыновей в момент освящения Скинии, Тора просто констатирует: «И Аарон молчал». Перед лицом невосполнимой утраты само молчание может быть актом благоговения.
Однако поминовение имеет важное значение, и на то есть несколько причин.
1. Осознание способности к злу
Холокост ставит нас перед ужасающим масштабом человеческой свободы воли. Невыразимые злодеяния, совершенные нацистами и их добровольными пособниками по всей Европе, заставляют нас осознать способность человечества к жестокости, которая является тотальной, неисправимой и до сих пор актуальной.
2. Ненависть к евреям сегодня
Память о Холокосте должна обострить наше понимание современного антисемитизма. Сегодня ненависть к евреям вновь открыто проявляется государственными органами и университетами, как среди крайне левых, так и среди крайне правых. Когда толпы скандируют: «Глобализировать интифаду», мы должны воспринимать их всерьез. Когда евреев или еврейское государство обвиняют во всех мировых бедах, мы не можем позволить себе наивность или слепую веру в человеческую природу или политические системы. Бдительность и самозащита — это моральная необходимость.
3. Почитание жертв
Мы чтим память о Холокосте из уважения к его жертвам, нашим семьям, нашим предкам, нашему народу. Эти невинные мужчины, женщины и дети были замучены и убиты по одной-единственной причине: они были евреями. Они заслуживают скорби, горя и памяти. Их нельзя сводить к анонимной статистике в огромной книге учета мировой войны. Каждый из них был личностью, с лицом и именем, со своими отношениями, талантами, стремлениями, убеждениями и внутренней жизнью. Узнать хотя бы часть того, кем они были, особенно те, с кем мы связаны, — это минимум, что мы должны сделать для сохранения их памяти.
4. Моральный героизм
В-четвертых, память о Холокосте должна включать в себя внимание к необычайной моральной смелости, проявленной многими жертвами, которые сохранили достоинство, веру и человечность в обстоятельствах, призванных их уничтожить.
Многие знакомы с актами вооруженного сопротивления: восстание в Варшавском гетто, где последние остатки разрушенной общины поднялись против подавляющей нацистской власти; еврейские партизанские отряды, которые храбро сражались, несмотря на предательство, изоляцию и враждебность со стороны окружающего населения; восстания в лагерях смерти, таких как Собибор. Эти акты неповиновения заслуживают своего почетного места в памяти.
Но менее известны бесчисленные акты другого рода героизма — тихого, морального, духовного героизма, который совершался ежедневно на протяжении всего Холокоста. Одна из самых сильных книг, описывающих это измерение, — «С Богом в аду» раввина Элиэзера Берковица, который сам пережил Холокост. В ней рассказывается не о том, как умирали евреи, а о том, как они жили. Из тысяч подобных историй я упомяну четыре, которые особенно запомнились мне.
В 1943 году в Варшавском гетто осталось три раввина: Менахем Земба, Шимшон Штокхаммер и Давид Шапиро. Руководство католической епархии Варшавы, проявив необычайную совестливость, направило раввинам сообщение о готовности спасти последних трех из них. Раввины встретились, чтобы обсудить это предложение.
Раввин Шапиро заявил: «Я самый молодой из вас. То, что я скажу, никоим образом вас не обязывает. Нам ясно, что мы никак не можем помочь оставшимся в гетто. Однако сам факт того, что мы не оставляем их, что мы остаемся с ними, может придать им некоторую надежду. Я не могу оставить этих людей…»
Больше никто не выступал, и спустя некоторое время раввин Земба подвел итог: «Обсуждать нечего».
Все трое остались в гетто. Раввин Земба призывал к вооруженному восстанию и погиб во время него, раввин Штокхаммер был депортирован в Треблинку и убит там, выжил только раввин Шапиро.
Януш Корчак, всемирно известный педагог и писатель, руководил еврейским детским домом. Ему неоднократно предлагали покинуть гетто, но он отказался бросить детей, доверенных его заботе. Когда нацисты депортировали детей в Треблинку, Корчак отправился с ними. Он считал своим долгом умереть со «своими детьми», а не жить без них. Он предпочел дарить им утешение, любовь и поддержку до последнего момента, а не спасать себя и оставлять детей на произвол судьбы.
Другой рассказ повествует о поезде, перевозившем венгерских евреев в Освенцим, которых несколько дней держали в товарных вагонах без еды. Во время короткой остановки пожилой еврей предложил кусочек колбасы мальчику лет восьми. Прежде чем начать есть, ребенок повернулся к матери и спросил: «Мама, ты знаешь, кошерно ли это?» Мать посмотрела на мужчину, он кивнул. Только после этого мальчик съел угощение.
Самодисциплина и развитое духовное сознание ребенка в таких условиях поразительны. Женщина, ставшая свидетельницей этого события, пережила войну и впоследствии стала крупным меценатом еврейского образования в Соединенных Штатах. Она говорила, что этот ребенок послужил для нее источником вдохновения на всю жизнь.
Четвертая история рассказывает о молодой девушке из Венгрии, которой удалось тайно пронести в Освенцим сидур (молитвенник). Внутри него находился еврейский календарь с отмеченными праздниками. Ночью, когда в бараках воцарялась тишина, она доставала сидур и читала псалмы вслух другим девушкам, распевая стихи на иврите и переводя их на идиш. Накануне Песаха она объявила о своем намерении провести седер. «Мы сделаем это, как марраны в Испании, — сказала она, — без мацы, без вина, но со всем, что есть в нашем воображении».
Семья отца автора (стоит второй справа в заднем ряду), погибшая в Холокосте в Польше
В ту ночь, после полуночи, они собрались и провели «воображаемый» седер, вспоминая, как каждая из них праздновала дома. Одна из немногих выживших в этом бараке позже сказала, что это был единственный пасхальный седер, который она могла отчетливо помнить до конца своей жизни.
Память о Холокосте — это не только память о смерти, но и внимание словам диврей а-ямим — словам, произнесенным в те дни. Они учат нас святости божественного образа в каждом человеке, чистоте и стойкости души, а также огромной силе свободной воли, веры и мужества.
Пусть наши жизни станут живым памятником евреям, ставшим жертвами Холокоста, и пусть их наследие сохранится благодаря урокам, которые они продолжают нам преподавать.
Aish.com, перевод Якова Скворцова