Эпидемия выходит из-под контроля, правительство бездействует
Действия властей приводят к неутешительному выводу
То, как действует израильское руководство для предотвращения четвертой волны коронавируса, четко демонстрирует его неспособность осознать окружающую действительность. Неизбежный вывод из событий последних недель: не только дети в Израиле, но и взрослые ничему не научились за полтора года эпидемии.
Правительство продолжает демонстрировать поразительное непонимание причинно-следственных связей в борьбе с пандемией, что превращает нашу жизнь в бесконечный фарс. Правительство, с одной стороны, ведет правильную политику ограничений, но не предпринимает даже элементарных мер для поддержания нормальной жизни и работы экономики - с другой. Число больных растет, но руководство продолжает бездействовать. Необходимые меры принимаются слишком поздно, но даже они являются очень вялыми и поэтому малоэффективными.
Израильтяне, которые до сих пор не отошли от года бесконечных карантинов, ищут подобие нормальной жизни. Они хотят работать, отдыхать, отмечать семейные торжества. При этом они игнорируют элементарные правила осторожности, которые позволили бы нам продолжать нормальную жизнь с минимальными издержками. Но у нас все почему-то стараются "обмануть систему", не понимая, что первыми пострадавшими от коллективного пренебрежения правилами будут они сами. Цена беспечности в этом случае будет совсем другой, гораздо более высокой и болезненной.
Министр образования Ифат Шаша-Битон тоже еще не прониклась чувством огромной ответственности, которая лежит на ее плечах. Агрессивный вирус, распространяющийся среди детей, – не место для политических игр. Программа возобновления занятий, которую она опубликовала, - легкомысленна и безответственна. В ней фактически говорится, что новый учебный год будет открыт почти как любой другой, как будто эпидемии не существует. Это может привести к катастрофе: десяткам, если не сотням тысяч зараженных детей, которые будут еще долго страдать от последствий коронавируса. И этот результат будет навечно зафиксирован в политическом резюме министра, если не сказать – на ее совести.
Вместо того чтобы создать серьезный и продуманный план, который поставит во главу угла заботу о здоровье детей, министр просвещения предпочитает сознательно обходить острые углы, надеясь на авось. Иными словами - пытаясь приспособить действительность к своему мировоззрению.
Заявление, что учебный год будет открыт в нормальном режиме, – это в лучшем случае элементарное непонимание действительности. Программа сокращения сроков карантина для учеников и педагогов после контакта с зараженными всего до двух дней (в то время как инкубационный период вируса может достигать двух недель) – это безответственность в чистом виде.
Полный бардак в аэропорту Бен-Гурион продолжается, несмотря на обещания навести там порядок. Сотни тысяч израильтян разлетелись по всему миру, как будто нет пандемии. Иными словами – в Бен-Гурионе все идет своим чередом. Да что там "идет" – летит.
В отсутствие серьезных людей в руководстве, которые способны взять на себя ответственность за весь этот общенациональный "балаган", вирус работает по своему плану. Число зараженных постоянно увеличивается, число тяжелобольных выросло вдвое всего за две недели. 25 июля мы снова услышали о беременной женщине в критическом состоянии, которую подключили к аппарату ECMO.
Заболеваемость, которая до последнего времени ощущалась в основном в центре страны, начала распространяться на север и юг. В таком темпе через несколько недель у нас будут выявляться тысячи новых зараженных в день. Это не предположение и не математическая модель – это жесткая действительность. В создавшейся ситуации иного сценария просто нет.
Уже сейчас количество новых зараженных усложняет работу медицинских структур. Больничные кассы не справляются с темпами обработки анализов, и их результаты задерживаются. Армейское управление "Алон", ответственное за эпидемиологические расследования, вынуждено решать, какими расследованиями заняться в первую очередь, там тоже не хватает сотрудников. Так не побеждают эпидемию. Такими мерами даже не проигрывают с достоинством.
Вместо того чтобы действительно заняться введением временных, точечных и эффективных мер, вся система погружена в совершенно посторонние вопросы, как, например, эффективность вакцин.
На деле этот вопрос требует ответа в основном с практической точки зрения. Если эффективность вакцин снижается, немедленная вакцинация третьей дозой позволит хоть частично решить проблему. Но если существующая вакцина менее эффективна в борьбе с вариантом "Дельта", третья доза нам ничем не поможет. На данном этапе можно с большой долей уверенности сказать, что вероятность заболеть в тяжелой форме для вакцинированных гораздо ниже, чем у тех, кто не сделал прививку, поэтому вакцинация рекомендуется всем тем, кто до сих пор колеблется.
За неимением лучшего варианта следует сосредоточиться на вещах, которые находятся под нашим контролем. А сделать можно многое: увеличить число вакцинированных, обязать проходить полный карантин всем возвращающимся из-за границы, включая привитых и переболевших. Зеленый стандарт должен быть введен в любом месте, где есть скопления людей, даже минимальные. Кроме того, нужно готовить систему здравоохранения к потенциальным перегрузкам. В нашей ситуации они начнутся гораздо скорее, чем нам кажется.
Мы помним тебя, Эми!
Еврейство и художественное самовыражение Эми никогда не противоречили друг другу. Она одинаково гордилась и тем, и другим
Любой, кто любил Эми Уайнхаус, помнит, где он был, когда она умерла 10 лет назад. Я была в кафе с мамой на оживленной Чапел-стрит в лондонском Ислингтоне, когда внезапно зазвонил ее телефон. Она ахнула и посмотрела прямо на меня: «Эми Уайнхаус найдена мертвой».
Мало кто из нас может себе представить, какое влияние смерть Эми оказала на ее семью и близких. Хотя печаль ее поклонников явно несравнима с их горем, казалось, что большой свет погас. Мы были убиты горем и до сих пор живем с этим. Трудно поверить, что мы потеряли ее 10 лет назад.
Эми была на год старше меня, и я чувствовала к ней близость, как и многие еврейские женщины-миллениалы.
Она была из Саутгейта, недалеко от того места, где я выросла. Когда я смотрю на ее старые фотографии, мне кажется, что она могла быть моей школьной подругой. В этих фотографиях было что-то настолько трогательно знакомое: Эми в начальной школе с ее волнистыми черными волосами, собранными в пучки, с торчащими клочками повсюду, как у меня раньше (еврейские волосы, кажется, никогда не растут одинаковой длины); а позже — подросток 90-х, с ее растрепанными бровями, кольцами в носу, браслетами из бисера и неловкой улыбкой, которую я так много раз видела на лицах моих ближайших друзей.
И все же Эми была уникальна. Ее отношение, музыка и культовый образ — вот что отличало ее от современников. Незадолго до пика ее мировой популярности один из моих любимых клипов с ней был показан на субботнем утреннем шоу Popworld в 2004 году. Сидя в Nissan Micra с ведущим Саймоном Амстеллом, пара колесила по Лондону, агитируя за ее победу на премии Brit Awards на которую она была номинирована в том году. Два непослушных еврейских ребенка кричат из окна в мегафоны на ничего не подозревающих прохожих, нетерпеливый эстуарный акцент Амстелла на контрасте с кокни Эми, приглушенным прокуренным голосом, создали очаровательное представление. В конце концов, она проиграла Дайдо, но позже в 2007 году — все-таки получила награду.
Два года спустя альбом "Back to Black" потряс музыкальную индустрию. Его ретро-звучание, которое Эми удалось создать благодаря ее леденящему душу вокалу и текстам, которые можно сравнить с ударом под дых, не говоря уже о главном треке альбома («Мы попрощались просто на словах и я умерла сотню раз») явно не обошлось без влияния женских групп 60-х, таких как The Ronettes и Shangri-Las. Он стал одним из самых влиятельных и важных альбомов столетия и проложил путь для других артисток, таких как Адель, Флоренс Уэлч, Джесси Уэр и Лора Мвула, а также укрепил карьеру диджея и продюсера Марка Ронсона, продюсировавшего альбом и знаменитый кавер Эми на Valerie от Zutons. Но диск, который я люблю больше всего, — это ее первый альбом, Frank, записанный во время джазового периода в карьере. Несмотря на мрачную тематику таких треков, как What Is It About Men, тексты часто были дерзкими, мелодии запоминающимися и слегка обнадеживающими, в отличие от душераздирающего звучания Back to Black.
Внешний вид Эми также отличал ее от других и заставлял многих молодых еврейских женщин чувствовать себя замеченными. В видео для Rehab она красовалась в массивных золотых серьгах, детской розовой помаде и подводке для глаз до самой линии волос, ее выпрямленные черные волосы уложены в небрежные кудри (позже они превратятся в ее фирменный беспорядочный улей). Эми была олицетворением еврейского гламура северного Лондона и мира, далекого от сочных, сливочно-тонких английских роз, которые эта страна обычно экспортирует. Она часто носила массивный золотой маген-давид, который контрастировал с ее многочисленными татуировками — табу в нашей культуре, но для Эми это было неотъемлемой частью того, кем она была. Еврейство и художественное самовыражение Эми никогда не противоречили друг другу. Она одинаково гордилась и тем, и другим.
На днях я посетила ее памятник в Кэмдене. В то время, когда быть евреем в Великобритании особенно тревожно, она возвышается гордо, как львица, ее маген-давид красуется на шее. Эми Уайнхаус была не трагической жертвой, а иконой как музыкального мира, так и еврейской общины. Сегодня я поставлю Rehab на максимальную громкость в память о ней. И нанесу подводку для глаз. Мы любим тебя, Эми.
Jewish Chronicle, перевод Нелли Рувиновой