Есть ли у евреев будущее в Европе?
Через 75 лет после освобождения Освенцима евреи в Европе вновь не чувствуют себя в безопасности
Прошло 76 лет с тех пор, как моих прабабушку и дедушку Мариам и Якоба Шварцев в вагоне для скота привезли из Венгрии в концентрационный лагерь Аушвиц-Биркенау. Ясным весенним днем в мае 1944 года их, умирающих от голода и жажды, напуганных и грязных после трехдневного путешествия на поезде, загнали в газовые камеры, а затем сожгли. Среди 400 000 уничтоженных в Освенциме венгерских евреев были десятки членов семьи моей матери - мужчины, женщины и дети.
Менее чем через год Освенцим был освобожден Красной Армией. Но выживших осталось очень мало. Почти все узники были убиты - уничтожены в газовых камерах, умерли от болезней или при изнурительных маршах смерти.
Европейская еврейская община сформировалась под влиянием Холокоста
Для меня как главы еврейской общины это не просто исторические факты. Окружающие меня люди, те, кто молится в моей синагоге, кто собирается здесь, празднует бар-мицву или оплакивает члена своей семьи, - это родственники таких людей, как Якоб и Мариам. Сегодняшняя европейская еврейская община сформировалась под влиянием Холокоста.
В конце Второй мировой войны значительная часть переживших Холокост верила, что у евреев не может быть будущего в Европе. Большинство эмигрировали в Палестину, чтобы стать частью нового еврейского государства, в котором евреи всегда будут желанными гостями. Другие эмигрировали в Америку. В Европе остались лишь немногие - удерживаемые верой в то, что они вновь смогут построить здесь еврейское будущее.
Почти полвека Европа была поделена на Восточную и Западную - континент и его евреев разделил железный занавес. В большинстве стран Западной Европы еврейская жизнь возрождалась вместе с выжившими и новоприбывшими. В Восточной Европе еврейская община была только в Румынии - благодаря мастерству ее главного раввина Мозеса Розена, сумевшего заключить сделку с коммунистическим режимом и обеспечить членам своей общины свободу вероисповедания и эмиграции.
Европейский Союз - это общность меньшинств
В то время как решение остаться в Европе всегда оставалось индивидуальным выбором, основанным на личных обстоятельствах, многие евреи надеялись на лучшее будущее в Европе. Созданные здесь новые структуры и ценности обещали будущее без войн, погромов и антисемитизма. Сегодняшний Европейский Союз был основан как экономическое сообщество, главная цель которого заключалась в том, чтобы положить конец постоянным войнам и соперничеству между великими державами.
Европейский союз, как однажды сказал бывший председатель Еврокомиссии Романо Проди, является общностью меньшинств. Именно поэтому европейские евреи смогли участвовать в этом интеграционном процессе - не как чужаки, а в качестве полноправных граждан Европы.
Однако сегодняшняя реальность показывает, что европейский проект достиг не всех своих целей. Антисемитизм для нас - извечная проблема. В течение 15 лет Европа - и особенно европейские евреи - неоднократно становились мишенью террористов: многие некрупные теракты в целом ряде европейских городов оставались практически незамеченными. В то же время антисемитизм все больше набирает силу на трех фронтах: крайне правом, крайне левом и в среде религиозного фундаментализма.
Европа должна вновь стать безопасным местом для всех
К сожалению, с тех пор евреи в Европе вновь вынуждены задавать себе вопрос, есть ли у них будущее на континенте. Европа отреагировала лишь спустя годы после первых атак на еврейские объекты - когда исламские террористы своими нападениями на редакцию журнала Charlie Hebdo и концертный зал в Париже нацелились на европейские журналистские и культурные ценности.
Чтобы вернуть безопасность на улицы Европы, было принято решение об общей координации силовых структур. Некоторые европейские государства также отреагировали на это принятием законов, направленных против религиозных меньшинств. Эти законы затронули и такие традиционные и базовые еврейские обычаи как убой скота и обрезание, что вызвало у европейских евреев новые вопросы.
Мы все согласны с тем, что Европа должна вновь стать безопасным местом. Это важно не только для европейских евреев, но и для самой Европы. Но еврейское будущее в Европе зависит от того, сможет ли Европа гарантировать безопасность и усилить всеобщую идентичность, чтобы и дальше оставаться местом для всех людей, - неважно, в кого или во что они верят, и верят ли вообще.
На протяжении 1700 с лишним лет еврейская община является неотъемлемой частью европейской истории, и Европа всегда ощущала от этого пользу. Наша миссия ясна: мы хотим строить будущее вместе. Потому что мы здесь для того, чтобы остаться. И мы надеемся, что мы сможем это сделать.
Банальность добра
Это блистательный фильм, но блеск его сдержан, спокоен и старомоден
В прокат выходит новый фильм Романа Полански о деле Дрейфуса, одном из самых известных и важных для истории Европы судебных процессов. Полански, который более 50 лет скрывается от американского правосудия, в деле 125-летней давности интересует не столько даже образ жертвы, а то, с какой легкостью герои и злодеи меняются местами, никак не меняя общество.
5 января 1895 года на плацу парижской Военной школы перед строем в парадных мундирах было оглашено решение военного суда по делу капитана Дрейфуса. По версии следствия, Альфред Дрейфус передавал немецким дипломатам информацию о новейшей французской гаубице. В то зимнее утро с признанного виновным Дрейфуса сорвали знаки различия: с мундира — пуговицы, с кепи — кокарду, саблю вынули из ножен и сломали о колено. Казалось, всё кончено.
Разжалованный офицер в последний раз заявил о своей невиновности и верности французской армии, и его слова потонули бы в гневных криках толпы, если бы их не записали журналисты. Особой веры Дрейфусу не было. Да и как верить? Его, рожденного в оккупированном врагом эльзасском Мюлузе еврея, обвиняли Генштаб и армия — оплот французского государства. Спустя четверть века после войны 1870-го во Франции еще свежа была рана позорного поражения от Пруссии, и любой намек на Эльзас и Бисмарка действовал на французов как красная тряпка на быка. Суд благодарно закрыл глаза на то, как обвинение подтасовало улики, накрутило экспертов и переписало показания,— вина Дрейфуса была доказана его происхождением.
После гражданской казни о Дрейфусе постарались было забыть, но несостыковками в материалах дела заинтересовался новый начальник военной разведки подполковник Пикар (Жан Дюжарден), которого Роман Полански сделал главным героем своего фильма. Пикар в исполнении Жана Дюжардена — служака, усач, фехтовальщик, холостяк, стихийный антисемит, словом, сын века, ничем особым не выделяющийся из ряда сослуживцев, полная противоположность сухарю Дрейфусу (традиционно играющий романтических героев Луи Гаррель успешно перерождается в честного, но душного типа). У Пикара, который погрузился в дело Дрейфуса на пять лет и, кажется, сам того не ожидая, погрузил в него все европейское общество, конечно, было свое понятие о долге и чести мундира. Но, кажется, по версии Полански хождению строем он скорее предпочитал пикники с буржуазными друзьями, любовницу (прекрасная второстепенная роль жены Полански Эмманюэль Сенье) и уверенный карьерный рост (и то сказать — принципиальная позиция по Дрейфусу в итоге сделает его военным министром). Такой, далекий от героического, образ Пикара и необходим Полански. Дело Дрейфуса принято считать одной из важнейших вех в печальной истории европейского антисемитизма. Но режиссеру, который мальчиком выжил в Краковском гетто, куда важнее еврейского вопроса — показать работу механизма общественной истерии. То, как большинство, всегда ищущее и всегда находящее козла отпущения, сначала наталкивается на честолюбивого одиночку, а потом рядом с ним появляются другие, и в итоге механика огромной государственной машины идет вразнос от нескольких разболтавшихся винтиков. Торжествует справедливость или нет, молчаливое большинство никогда не покинет зону своего комфорта и в проигрыше всегда будет несколько человек, осмелившихся подать голос.
Международное прокатное название фильма «Офицер и шпион» (не только русское, но и англоязычное) несколько снижает пафос оригинального заголовка, позаимствованного у знаменитого, облетевшего весь мир открытого письма Эмиля Золя «Я обвиняю». Сцена, в которой примкнувший к «дрейфусарам» писатель выслушивает прибывшего из Туниса подполковника Пикара,— поворотный момент фильма, и Полански фиксирует его с ясно ощутимой торжественностью: слово может многое изменить. И «я» в названии фильма ничуть не менее важно, чем «обвиняю». Полански в этом году стукнет 87 лет, и он хорошо знает не только каково быть обвиняемым и виновным (больше пятидесяти лет он скрывается от американского правосудия), но и на своей шкуре испытал, что значит быть объектом преследования (справедливого или нет; в 1970-х это решал суд, сегодня — твиттер). Общественная кампания против Полански возобновилась на волне #MeToo и обвинений Валентин Монье, которая заявила об изнасиловании 44-летней давности, что едва не привело к отмене премьеры в Париже. Все это, конечно, корректирует восприятие фильма, придавая ему болезненную глубину.
После публикации письма «Я обвиняю» ситуация в деле Дрейфуса не сразу, но все же начала меняться. И Полански, который давно вынашивал этот свой замысел и заразил своим желанием писателя Роберта Харриса (вместе с ним они делали «Призрака»), с интересом наблюдает за тем, как выступившие против системы и едва не ставшие ее жертвами Пикар и Золя превращаются в азартных мстителей. Его завораживает динамика качелей общественного мнения, то, что обществу, по сути, все равно — кого выбирать в жертву. Полански фиксирует это хладнокровно: при всей неожиданности постановочного размаха фильм не упрекнешь в излишней эмоциональности. В нем не так уж много прочувствованных диалогов, нет программных монологов (как, например, в только что вышедшем «Деле Ричарда Джуэлла» Клинта Иствуда на схожую тему), нет и саспенса, свойственного судебным драмам. Как и гонимый Дрейфус, «Офицер и шпион» суховат (его сдержанность, заложенная в драматургии, выдержана и в операторских решениях Павла Эдельмана, и в цветокоррекции). Это блистательный фильм, но блеск его сдержан, спокоен и старомоден, как блеск оружейной стали.
Полански показывает дело Дрейфуса глазами его непосредственного участника, а для него одинаково важны и разговор с любовницей, которую обманутый муж отлучил от детей и выгнал из дома, и роковая дуэль с подделавшим улики подполковником Анри (тут-то и выяснилось, что на стороне Пикара не только правда, но и бог). Погружение в жизнь героя создает эффект остранения, благодаря которому и зрители могут встать над схваткой, увидеть героев и злодеев просто людьми, жизнь которых идет своим чередом. В конце концов, все эти люди, хорошие и плохие, давно мертвы и равны. И повседневность замечательно банализирует не только зло, но и добро.
В прокате с 6 февраля