Есть ли выход из «ловушки» 1967 года?
У каждого лагеря была мечта, которая отвергала мечту другого. Но теперь обе стороны объединил страх
Миха Гудманизраильский военный аналитик и публицистКак возможно уменьшить масштабы военного контроля над палестинцами, но таким образом, чтобы это не угрожало безопасности израильтян? Автор книги «Ловушка-67» Миха Гудман в пятничном выпуске «ХаАрец» размышляет об изменениях в мышлении интеллектуалов, которые могут проложить путь для перемен.
После Шестидневной войны возникло ощущение, что еврейская история вот-вот изменится. Голанские высоты внезапно оказались у Израиля, как и территории Иудеи, Самарии и Синайского полуострова. Они были частями Сирии, Иордании и Египта, которые хотели их вернуть.
Многие полагали, что это — наша возможность, и если мы разумно разыграем эти козыри, то сможем превратить их в мирное соглашение. Сладкая мечта заключалась в том, что наша победа на войне может также стать победой над войной.
Предполагалось, что мирный договор изменит не только судьбу Израиля, но и еврейскую судьбу. Израиль перестанет быть «государством-крепостью» и станет органической частью Ближнего Востока. Тогда Восток, Европа и весь Запад примут нас полностью. 1900 лет еврейского отчуждения закончится, и евреи, наконец, станут членами семьи обычных наций.
Но был другой способ использовать плоды победы. Вместо того, чтобы передавать территории — заселять их. Согласно этой логике, именно такой поступок в корне изменит еврейскую историю. Когда нация не живет на своей земле, она не связана с собой. Когда настоящее людей не происходит в пространстве, в котором происходило его прошлое, в его национальной психике создается раскол. Основополагающие события еврейского народа произошли в Наблусе, Хевроне, Иерусалиме и Вифлееме, и победа в войне позволила вернуться на библейскую родину. Это создает живой мост между прошлым и настоящим, и раненная душа еврейского народа начинает исцеляться. Это не просто возвращение к прошлому: восстановление нации также исцелило бы будущее. Заселение древней земли будет подталкивать историю к будущему искуплению.
Разница между мечтами была велика, но за этим стояла одна и та же мыслительная парадигма. Обе группы мечтателей полагали, что правильное использование достижений войны изменит еврейскую историю. И у них был и другой общий знаменатель: они ошибались. Обе стороны считали, что история является необходимым шагом на пути к реализации их видения. Эти разные идеологии жестко боролись между собой, но со временем все больше и больше израильтян отрезвлялись от иллюзий.
Израильские левые изменились. Большинство из них прекратило говорить о мире и перестало верить, что за углом их ждет политическое урегулирование, которое излечит Ближний Восток. Аналогично и правый лагерь больше не считает, что поселение на территориях, которое выполняет заветы прошлого, приближает искупление будущего. Теперь аргументы сторон стали иными.
Левые в основном упирают на то, что если Израиль останется на этих территориях, то будет побежден демографически. И даже если палестинцы составят «всего лишь» 40% населения, будет сложно определить страну как национальное государство еврейского народа. Как это ни парадоксально, стремление контролировать библейскую землю не будет углублять еврейский характер государства — оно может его девальвировать.
С другой стороны, правые теперь используют, в основном тезис, о безопасности. В прошлом было принято говорить, что создание палестинского государства в Иудее и Самарии поставит под угрозу государство Израиль. Палестинцы создадут военные союзы, укрепят свой потенциал, а затем внезапно атакуют Израиль. Этот сценарий из фильма ужасов, с которым многие соглашались, более не имеет отношения к делу. Но появился гораздо более весомый аргумент.
С началом «арабской весны» прежний Ближний Восток рухнул. Генри Киссинджер указал, что, если рухнули страны с долгой политической историей, такие, как Сирия, Ливия и Ирак, то как же устоит новая и слабая Палестина? Вот не менее пугающий сценарий: радикальные силы Ближнего Востока устремятся в политический вакуум палестинского образования.
Впрочем, есть и хорошие новости для израильского политического дискурса. Между политическими мечтами возможна только «игра с нулевой суммой». У каждого лагеря была мечта, которая отвергала мечту другого. Но теперь обе стороны объединил страх.
Большинство израильтян в той или иной степени убеждены в аргументах как правых — уход с территорий опасен — так и левых, согласно которым пребывание на территориях тоже опасно, демографически. Впервые было создано новое израильское политическое пространство, которое не находится между правым и левым лагерем.
Но наше политическое мышление теперь находится в более изощренной ловушке. Есть весомые аргументы, согласно которым оставшись на территориях — мы поставим под угрозу нашу национальную идентификацию. И есть не меньшие основания полагать, что если мы покинем территории, то поставим под угрозу нашу способность защищаться.
Где же выход из этой ментального капкана? Одна из наших проблем заключается в том, что мы думаем о политике в религиозных терминах, которые построены на дихотомии, то есть или одно — или другое. Есть те, кто стремится положить конец конфликту, и есть те, кто призывает к управлению конфликтом. Кажется, что это две единственные возможности.
Обе стороны правы: конфликт не может быть завершен, и мы не можем увековечить существующую ситуацию. Но обе они ошибаются: это не единственные возможности. Это ложная дихотомия. Тот факт, что нет возможности прекратить конфликт, не означает политической пассивности. Альтернативой прекращению конфликта является не управление конфликтом. Существует еще одна возможность: «терапия» конфликта.
Это подобно смертельным болезням, которые невозможно вылечить, но медицинское вмешательство очень важно. Оно не избавляет от болезни, но устраняет ее фатализм. Это медицинская процедура, которая превращает злокачественную болезнь в хроническое заболевание. Даже если государство Израиль не сможет положить конец конфликту, можно проводить терапию, которая гарантирует, что «больной» не умрет.
В чем могут заключаться такие меры, которые могут резко снизить угрозу со стороны палестинцев, не подвергая опасности безопасность Израиля? Это действия, которые не часто обсуждаются в публичном пространстве, но находятся в «стратегических запасах» профессионального сообщества.
- Палестинская автономия сегодня разделена. Области палестинского самоуправления не связаны друг с другом. Есть планы проложить путь, который соединит всю автономию, и не менее важно, что дорога будет под ее суверенитетом.
- Передавать части района C палестинцам, тем самым расширяя суверенитет Палестинской автономии вокруг палестинских городов и деревень.
- Остановить расширение еврейских поселений за пределами крупных блоков.
- Изменить «Парижский протокол», который означает увеличение экономических и административных полномочий ПА и увеличение его независимости.
Эти и другие подобные действия могут быть начаты уже завтра утром и не зависят от наличия окончательного урегулирования. Являются ли эти действия прекращением конфликта? Конечно, нет, но они делают нечто другое. Они демонстрируют, что можно снизить власть над палестинцами без экзистенциальных рисков для безопасности Израиля.
Источник: Детали
Польша: антисемитизм без евреев
Теперь молодые евреи лучше понимают своих родителей с их старыми страхами, а те и другие всерьез задумались над репатриацией
Рафаэль Раммизраильский журналист, обозреватель радиостанции «Кан Рэка»Из довоенных трех с лишним миллионов евреев в Польше осталось не больше шести тысяч. И эти шесть тысяч в панике. В шоке. В депрессии. Лавина, начавшаяся с принятия «закона о Катастрофе», усиливается с каждым днем, и никто не знает, стало ли пиком заявление польского премьер-министра, который поставил на одну доску жертв и палачей, когда сказал, что немцам помогали и поляки, и евреи: по его словам, преступниками были и те, и другие.
Теперь молодые евреи лучше понимают своих родителей с их старыми страхами, а те и другие всерьез задумались над репатриацией в Израиль. И это при том, что немногочисленные молодые евреи, выросшие в Польше и не знавшие ни дискриминации, ни преследований, ни насилия, полагали, что закон всегда их защитит.
Так и называется правящая польская партия – «Закон и порядок». Закон, разумеется, неожиданно приобрел новый смысл, а порядок наблюдается в Польше только в перерывах между ультраправыми демонстрациями, антисемитскими заявлениями на самом высоком уровне и нападками в прессе на израильского посла, попытками осквернения синагог и общественной полемикой, в которой евреи снова стали козлом отпущения за все прошлые и нынешние беды Польши.
Все польские евреи сходятся на том, что не знают, чего им теперь ждать. Разве что, следуя древней еврейской традиции, они не ждут ничего хорошего. Они думали, что с концом коммунизма в Польше начнется новая эра. Она и началась, но не для евреев, которых неизбежно коснулась ненависть к «чужим», даже если эти «чужие» родились и выросли в той же стране и говорят по-польски, как и все поляки. Но для пользоваталей соцсетей это ничего не значит: «Во всем виноваты жиды» — так это звучит по-польски.
А теперь, на фоне скандала вокруг нового закона, который наказывает каждого, кто осмелится обвинить поляков в зверствах Катастрофы, польские евреи стараются не высовывать голову наружу. Особенно, когда на ней кипа.
Дошло до того, что на центральном телеканале выступил праворадикальный публицист, который вместе с ведущим рассказывал антисемитские анекдоты и шутил по поводу газовых камер. В другой программе католический священник сказал, что «трудно любить евреев». И ведущему не пришло в голову напомнить почтенному ксендзу, что человек, которого он любит всем сердцем, был и остался евреем, даже превратившись из Йехошуа в Иисуса. Ни кто иной, как советник президента, заявил, что негативная реакция Израиля на спорный закон вызвана «чувством стыда за пассивность евреев во время Катастрофы». Тогда как другие комментаторы на разные голоса повторяли, что противодействие «закону о Катастрофе»– всего лишь «прикрытие», чтобы евреи могли получить от Польши такую же компенсацию, которую получили от Германии.
И все это происходит за считанные дни до того, как в Польше собираются отметить полувековую годовщину позорной антисемитской кампании 1968 гола, которая начиналась точно с такой же риторики, а закончилась изгнанием 20 000 евреев, которые были вынуждены отказаться от гражданства и собственности, и бежать куда глаза глядят.У меньшинства они глядели в сторону Израиля, у большинства – Америки и Скандинавии.
Только сейчас молодые польские евреи понимают, что имели в виду их бабушки и дедушки, говоря, что они готовы уехать с самым коротким упреждением и только с одним чемоданом носильных вещей.
Страх первых двух поколений перешел к внукам, которые всю жизнь думали, что они прежде всего поляки, и только сейчас поняли, что они – прежде всего евреи. Не столько для себя, сколько для антисемитов.
Источник: Детали