Европа меняется, и это может стать хорошей новостью для Израиля
Именно такой Европу видят многие израильтяне: менее доступной, более враждебной на улицах и более враждебной институционально и дипломатически
Гнев Израиля по отношению к Европе не нов и не беспочвенен.
Первая причина почти банальна, хотя и имеет значение в повседневной жизни. В течение многих лет Европа служила Израилю доступным спасательным кругом. В стране, где стоимость гостиниц, питания и жизни в целом исключительно высока, бюджетные авиабилеты позволяют провести несколько дней в Будапеште, Риме, Праге или Афинах по относительно скромной цене. Война, неоднократные отмены рейсов и тенденция европейских авиакомпаний уходить из аэропорта Бен-Гурион всякий раз, когда ситуация с безопасностью ухудшается, серьезно подорвали это удобство.
Вторая причина гораздо серьезнее. После 7 октября антисемитизм в Европе не просто возрос – он многократно усилился. Евреи и израильтяне ощущают это на улицах, а не только по данным опросов. В нескольких крупных городах Западной Европы избиратели-мусульмане также становятся все более значимым электоратом, а сектор Газа превращается в важную политическую проблему. Это не следует превращать в единственную, все объясняющую причину — это было бы неточно ни с исторической, ни с социологической точки зрения. Но притворяться, что этого фактора не существует, было бы своего рода искажением.
Третья причина — чисто политическая. Многие израильтяне считают, что европейские институты применяют к Израилю двойные стандарты. Что бы ни думали об этом обвинении, данные подтверждают заметное ухудшение тона заявлений Европейского союза в отношении Израиля. Исследование, проведенное Институтом политики еврейского народа (JPPI), показало, что до 7 октября примерно 29% заявлений ЕС в отношении Израиля были негативными. Сегодня этот показатель составляет около 46%. Позитивные заявления, которые когда-то составляли около 20%, сократились примерно до 8%.
Именно такой Европу видят многие израильтяне: менее доступной, более враждебной на улицах и более враждебной институционально и дипломатически.
И все же есть основания для осторожного оптимизма в отношении того, что эта картина может измениться.
Причины для оптимизма
Само европейское общественное мнение не изменилось в пользу Израиля. Ситуация остается критической, и сектор Газа продолжит оказывать влияние на имидж Израиля в ближайшие годы. Но по мере того, как война несколько отдаляется от центра европейской политической жизни, стоит отметить два параллельных события.
Во-первых, интенсивность боевых действий в Газе резко снизилась по сравнению с самым кровопролитным периодом 2024-2025 годов, несмотря на то что режим прекращения огня остается неустойчивым, а основной кризис — неразрешенным. Во-вторых, возникает негативная реакция против некоторых наиболее экстремистских элементов, которые присоединились к пропалестинским демонстрациям: запугивание евреев, прославление ХАМАСа и открытое сочувствие иранскому режиму все больше отличаются от прямой солидарности со страданиями палестинцев. Например, в Великобритании правительство предприняло исключительный шаг, запретив шествие в честь Дня Аль-Кудса в Лондоне в 2026 году, но разрешив проведение стационарного протеста при соблюдении строгих условий.
Помимо этих особенностей, происходит более масштабная перестройка: политический центр тяжести в Европе смещается вправо.
Этот сдвиг четко прослеживается в цифрах. В Германии ХДС/ХСС (правоцентристы) получили 28,6% голосов, а АдГ (правые националисты) — 20,8%, против всего лишь 16,4% у левоцентристской СДПГ. В Испании Народная партия и «Голос» вместе набрали около 50% голосов, по сравнению с 26,5% у социалистов Педро Санчеса. В Португалии правоцентристы и правонационалистические партии, вместе взятые, набрали более 53% голосов на выборах 2025 года, в то время как социалисты упали до 22,8%. Во Франции Марин Ле Пен, представляющая правых националистов, в настоящее время лидирует в первом туре президентских выборов 2027 года с уверенным отрывом: ей прочат 34-36% голосов. «Братья Италии» Джорджии Мелони остаются самой популярной партией на Апеннинском полуострове.
Почему это имеет значение для Израиля?
Потому что, по данным исследовательского центра Pew Research Center, во всех этих странах избиратели правого толка относятся к Израилю гораздо благосклоннее, чем левые, и этот разрыв не является незначительным. В Испании 30% избирателей правого толка положительно относятся к Израилю, по сравнению всего с 4% избирателей левого толка. Во Франции эти показатели составляют 33% против 11%, в Италии — 33% против 9%, в Германии — 31% против 14%, а в Великобритании — 38% против 13%.
Все это не означает, что европейские правые стали в целом «произраильскими». Это не так, и каждое националистическое движение имеет свою собственную историю, в некоторых случаях вызывающую беспокойство. В Португалии, например, крайне правые фактически выступают против Израиля, что противоречит более широкой континентальной тенденции. Но в большинстве стран ситуация обратная: во Франции, как отметил посол Израиля в Париже Йехошуа Зарка, ультраправые были политической силой, демонстрирующей наиболее последовательную и недвусмысленную поддержку Израиля с начала войны. Несмотря на исключения, общую тенденцию трудно игнорировать: электоральный импульс смещается в сторону избирателей, которые в настоящее время менее враждебно настроены по отношению к Израилю, чем европейские левые.
Европа не становится произраильской, и это различие имеет значение. Но сочетание ослабления левоцентристских сил в нескольких странах, усиления правых, растущего противодействия экстремизму во время протестов и возвращения озабоченности безопасностью в политический мейнстрим может привести к чему-то более скромному, чем симпатия, но все же значимому для Израиля: континент станет менее враждебным, чем тот, который мы знали на протяжении последних двух лет.
Для тех, кто привык воспринимать «Европу» как единый враждебный блок, это тенденция, за которой стоит внимательно следить.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Разделяй, но не наказывай. В чем ошибка торгового эмбарго против жителей Западного берега
Различие между Израилем и поселениями проводится правильно. Превращение этого различия в коллективное экономическое наказание их жителей — нет
Шай Гальоснователь и руководитель Line of State, международной консалтинговой компании, специализирующейся на стратегическом планировании, взаимодействии с органами власти (GR) и вопросах публичного влияния
Проведение различия между суверенной территорией Израиля и Западным берегом юридически обосновано и необходимо стратегически. Превращение этого различия в запрет на торговлю товарами для поселений приводит к обратным последствиям: оно наказывает гражданское население, усиливает сторонников аннексии и политически усложняет процесс разделения.
Великобритания, Франция и Канада объявили о планах ввести запреты на торговлю товарами из израильских поселений, заявив, что эти меры направлены на защиту принципа сосуществования двух государств. Они правы в своих предположениях. Израиль и Западный берег — это разные правовые пространства. Сам Израиль сохраняет это различие: он никогда не аннексировал Западный берег, и израильское законодательство там не применяется, как в суверенном Израиле. Некоторые законы применяются лично к живущим там израильтянам – к народу, а не к территории.
Спустя 33 года после подписания Декларации принципов в Осло в 1993 году она бесчисленное количество раз подвергалась нападкам, подрывалась, нарушалась и объявлялась недействительной. Израиль никогда не отменял ее. Второе соглашение Осло разделило Западный берег на зоны A, B и C, закрепив за палестинцами и Израилем различные уровни гражданских, административных полномочий и полномочий по обеспечению безопасности. Эта структура по-прежнему регулирует вопросы безопасности, администрации, налогообложения и отношений с Палестинской администрацией. Ни одно израильское правительство, включая самое правое, не отменило временное постановление Осло.
Соглашение Осло передало гражданское управление миллионами палестинцев в руки Палестинской национальной администрации, не включив их в состав Израиля и не поставив под угрозу безопасность Израиля. Оно не привело к заключению соглашения об окончательном статусе, на которое рассчитывали, но сохранило фундаментальный факт: Израиль и Палестина не являются единым государством.
По всему политическому спектру Израиля сохраняется стремление к разделению: Яир Лапид по-прежнему выступает за создание двух государств, Нафтали Беннет предлагает предоставить палестинцам автономию, Яир Голан выступает за разделение и создание демилитаризованной палестинской государственности, Гади Айзенкот допускает возможность территориальной целостности Палестины, Биньямин Нетаньяху поддерживает самоуправление палестинцев при сохранении ответственности Израиля за безопасность, а Авигдор Либерман выступает за территориальное разделение.
«Нет палестинскому государству» — это право вето, а не доктрина. Она отвергает один из возможных исходов, не определяя при этом исход для самого Израиля. Аннексия с предоставлением полного гражданства меняет демографический баланс еврейского государства; аннексия без предоставления политического равноправия меняет его демократический уклад; постоянное правление без аннексии усугубляет напряжённость между израильской армией и палестинским гражданским населением и даёт террористам возможность влиять на будущее Израиля.
Если каждая террористическая атака отдаляет разделение, а каждая резня становится аргументом в пользу бесконечного правления, терроризм получает возможность не только убивать израильтян, но и определять их границы.
Нерешительность — это не нейтралитет. Она ведёт к бесконечному правлению и даёт противнику возможность влиять на исход событий.
Безопасность — это условие, а предотвращение угроз, а не территориальная экспансия, — цель: разоружение ХАМАСа, демилитаризация Палестины и создание механизмов принуждения, устойчивых к нарушениям, институциональному коллапсу или враждебному правительству. При таких условиях раздел — это не одолжение, которое Израиль делает Европе или палестинцам. Это способ сохранить Израиль как еврейское, демократическое, безопасное и суверенное государство, избавившееся от постоянного правления над другим народом.
Предвыборные заявления — это не искусство управления государством. Аннексия была обещана перед выборами в апреле 2019 года, затем еще раз перед выборами в сентябре 2019 года и еще раз в 2020 году. Этого не произошло и не произойдет в будущем.
Не будет также построен E1. E1, планируемый коридор для строительства поселений между Иерусалимом и Маале-Адумим, находится в центре спора о территориальной целостности Палестины. Он был предложен в 2012 году, возобновлен за несколько дней до выборов в марте 2020 года и неоднократно представлялся как свершившийся факт. Заявления поступили. Соседи этого не сделали.
Различие между Израилем и поселениями проводится правильно. Превращение этого различия в коллективное экономическое наказание их жителей — нет. Проживание за Зеленой чертой, линией перемирия 1949 года, не является преступлением.
Живущие там израильтяне сосредоточены в населенных пунктах, которые сменяющие друг друга правительства Израиля создали, санкционировали, субсидировали и подключили к национальной инфраструктуре. Государственная политика влечет за собой ответственность государства; вина остается за каждым человеком. Ребенок, родившийся в Ариэле, не испытывает чувства вины за политику, которую он не выбирал.
Время создает права у людей, а не суверенитет у государств. Десятилетия жизни за Зеленой чертой не присоединяют эту территорию к Израилю, но создают права, которые невозможно отменить с помощью бойкота.
С экономической точки зрения запрет практически не имеет силы. Экспорт из поселений составляет лишь малую часть израильского экспорта.
Большая часть израильских поселений на Западном берегу на практике функционирует как пригородная зона Израиля за Зеленой чертой: большинство работающих израильтян живут за пределами этой территории. При этом соглашение об окончательном статусе не требует переселения большинства из них. «Условия Клинтона» 2000 года предусматривали сохранение Израилем поселенческих блоков, в которых проживает около 80% поселенцев. Женевская инициатива 2003 года предусматривала аналогичный исход для примерно трех четвертей поселенцев за счет согласованного обмена территориями.
Менее чем за семь недель до выборов в Израиле Великобритания, Франция и Канада преподнесли подарок именно тем, кто стремится стереть грань между Израилем и Западным берегом. Эти политики годами твердили израильтянам, что мир выступает не против какой-то конкретной политики Израиля, а против самого Израиля; что территориальные уступки ведут не к легитимизации, а к новым требованиям; что каждый вывод войск лишь отодвигает границу, за которой начинается новое давление.
Таким образом, меры, призванные сохранить принцип двух государств, ожесточают израильское общество, поощряют сторонников аннексии, ослабляют тех, кто выступает за раздел, и превращают национальные интересы Израиля в иностранный диктат.
Быть произраильским политиком не означает автоматически поддерживать любое израильское правительство или любую его политику. Иногда противодействие политике Израиля — это и есть произраильская позиция.
Поддерживать Израиль — значит, проводить четкое различие между суверенным Израилем и территориями, которые он не аннексировал, защищать Израиль в пределах безопасных и признанных границ, укреплять потенциал Палестины для создания собственного государства и делать разделение территорий более безопасным для Израиля, а не более затратным с политической точки зрения.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова