Германия не для евреев
Махмуд снова накричал на меня год назад, когда антисемитские инциденты в Германии достигли пика
Зеэв Авраамиизраильский предприниматель, работающий в БерлинеВ своем желании избавиться от тягостной для них вины за Холокост немцы заняли устойчиво антиизраильскую позицию, которую живущие в стране израильтяне должны принять, если они желают вписаться в местное общество.
Пренцлауер-Берг — престижный дорогой район в центре Берлина. Многие берлинцы знают местный рынок, где можно купить превосходные свежие фермерские продукты, а также редкие заморские деликатесы. Это не просто утилитарное место для покупок. Это модное место, куда ходят показать себя.
Уже 18 лет Махмуд держит на местном рынке палатку с фалафелем. Он родился в Германии в семье палестинцев. Махмуд не любит евреев и в особенности израильтян. Когда кто-нибудь из них заходит к Махмуду перекусить, тот называет более высокую цену. Когда кто-нибудь из них проходит мимо, он грязно ругается и плюет.
Однажды он закричал проходившему мимо еврею: «Жаль, что Гитлер вас не добил!» Прочие прохожие на рынке и ухом не повели. Меня поведение Махмуда настолько возмутило, что я пошел к администратору рынка, чтобы пожаловаться на него. Этот человек спокойно объяснил мне, что Махмуд отличный парень, просто у него есть маленький бзик: он ненавидит евреев. Однажды в наказание за это Махмуд на месяц был отстранен от торговли.
Махмуд снова накричал на меня год назад, когда антисемитские инциденты в Германии достигли пика. Поэтому я решил не молчать и выступить с протестом против такого обращения с евреями.
В течение 10 недель мы приходили на рынок с транспарантами против антисемитизма. Хотя у нас было разрешение на демонстрацию, дважды полицейские выгоняли нас, а однажды меня арестовали.
Четверо немцев накричали на меня и потребовали, чтобы я вернулся домой. Некоторые прохожие с сочувствием смотрели на наши транспаранты, но продолжали делать покупки.
Немецкая пресса пишет о произраильских и антиизраильских демонстрациях в таком духе, что, мол, «чума на оба ваши дома», нам, бедным немцам, ваши разборки не нужны.
Однако в реальности нельзя сказать, что немецкие власти занимают в этом вопросе беспристрастную позицию. Махмуд выкрикивает в адрес евреев ругательства, потому что правительство разрешает ему это делать.
Рынок в Пренцлауер-Берг — это еще не самый вопиющий пример отношения к евреям в Германии.
Директор Еврейского музея в Берлине был вынужден подать в отставку после того, как предоставил здание активистам BDS, выступающим за бойкот Израиля.
Директор Мюнхенского еврейского музея в ходе открытия одной из выставок назвал пустыню Негев поселением и обвинил Еврейский национальный фонд в военных преступлениях.
Оба музея являются государственными и финансируются властями земель Берлин и Бавария. Злоупотребляя своими званиями «еврейских музеев», они лишь сеют ненависть к еврейскому государству.
Израильтяне, приезжающие в Берлин, быстро понимают, что для того, чтобы быть принятыми в местном обществе, они должны демонстрировать вполне определенные взгляды — то есть агрессивно атаковать Израиль даже в тех случаях, когда правда явно на его стороне.
Молодые немцы устали от унаследованной ими вины за Холокост. Они настолько одержимы этим, что не понимают, что, только приняв свою ответственность, они избавятся от нее.
Оригинальный текст: Ynet
Перевод Ильи Амигуда
Берни Сандерс: последний еврейский большевик
Признать, что Революция потерпела крах, они не могли: это одновременно значило бы признать, что их жертва оказалась напрасной
Лев Стесинпублицист, член организации «Голос Сан-Франциско за Израиль»Почти у каждого еврея, жившего в СССР, был родственник, подобный Берни Сандерсу, — наглядный пример самых катастрофических решений, принятых евреями в 20 веке. У каждого, кто застал советскую власть в сознательном возрасте, выступления Сандерса вызывают ощущение дежавю. Его риторика, выбор слов из хардкорного марксистского словаря, ленинский полемический задор, гротескно-бессмысленные грандиозные планы сводят слушателя с ума.
Слушая его, вы как на ковре-самолете возвращаетесь на десятилетия назад, в мир, который, как все мы надеялись, помнят только старики и который может послужить лишь предостережением для будущих поколений.
Выступая с трибуны в качестве демократического кандидата в президенты, Берни Сандерс очень напоминает Ленина из многочисленных советских фильмов о революции. Его популярность бесит нас, немногих оставшихся в живых после самого жестокого социального эксперимента в истории человечества.
Несмотря на это и я, и многие мои друзья с тем же примерно бэкграундом питаем к этому престарелому сумасшедшему революционеру некоторую сентиментальную симпатию. Я могу потешаться над Берни, но я не могу всерьез злиться на него. Еще перед прошлыми выборами я задал себе вопрос: почему? Ответ одновременно сложен и прост. В каждой еврейском семье в СССР был родственник, которого здесь я условно назову Борисом. Он (хотя это могла быть и она) неизменно оставался верным и преданным членом партии. Ничто не могло заставить его усомниться в верности проводимого партией курса и в моральной безупречности ее лидеров. Борис был человеком веры, и жалкая реальность не могла поколебать его твердокаменной веры в светлое будущее.
Чуть больше века назад тысячи молодых еврейских парней и девушек из Минска, Пинска, Двинска и Глупска пошли в революцию. Полтора века царских гонений, кульминацией которых стали погромы, начавшиеся в 1881 году на юге России, сформировали все их мировоззрение. Не может быть ничего хуже, чем режим, который они собирались разрушить, и нет ничего лучше, чем новый мир абсолютного равенства людей и наций.
Они забросили изучение Торы в ешивах, не особо стремясь и к получению светских профессий, позволявших обрести прочное место в буржуазном обществе. Одну твердокаменную веру они заменили другой и навсегда отряхнулись от праха прошлого в виде религии, семейных уз и традиционных профессиональных занятий. Они изменили свои имена: Берл стал Борисом.
Признать, что Революция потерпела крах, они не могли: это одновременно значило бы признать, что их жертва оказалась напрасной. Они и революция были единым целым.
Сначала Ленин, а потом Сталин были их богами. Дядя Борис читал «Правду» и считал правдой каждое в ней предложение.
Однако, подобно сегодняшнему Берни, дядя Борис не знал мира, который он собирался перевернуть с ног на голову. Борис знал о русском крестьянине и его невзгодах из произведений Толстого и Некрасова. Берни знает о «неравенстве» в современной Америке из передовиц «Нью-Йорк Таймс» и из репортажей ТВ, освещающих митинги недовольной молодежи из верхушки среднего класса.
Как дядя Борис еще в юности сумел заразить многих ничего не подозревающих русских своим революционным насморком, так и Берни отравил умы молодых и наивных. Они оба еврейские «пророки»: притворяются, что обладают абсолютной истиной, и каждый проигранный аргумент только укрепляет их убеждения.
Можно сказать, что Берни — последнее живое звено, связывающее еврейство 21 века с его предтечами столетней давности. Он подобен Троцкому на броневике, перенесенному с российских просторов в современную Америку. Вам не нужно идти в библиотеку, чтобы найти историческую книгу, рассказывающую обо всех ошибках, которые евреи совершили в 20 веке. Достаточно послушать речи Берни. Он является ходячей энциклопедией всех самых катастрофических решений, принятых евреями. Печально, что Черчилли никогда не возвращаются из мертвых, а Троцкие регулярно появляются вновь в ином обличье.
Когда я слышу выступление Берни, я начинаю ругаться на экран телевизора. Хотя наблюдаю я за Берни, на самом деле кричу я на дядю Бориса. Меня возмущает в его речах сочетание наивности, ортодоксальности, религиозной убежденности в собственной правоте, приправленных изрядной порцией мазохизма.
Я злюсь на него потому, что хотя он всю жизнь занимался тем, что говорил о добре, защищая зло, он все еще не может разглядеть и понять истину. И хотя миллионы невинных были убиты, он не может признать ни одной ошибки. Но даже когда я злюсь, в глубине души я испытываю немного тепла к этому последнему еврейскому большевику.
Берни — это мир, на который мы все надеялись, мир давно ушедший, но воскрешающий на наших глазах ужасных призраков прошлого, служителей зла, упакованного в ностальгию, и пылающего стремлением к «справедливости».
Оригинальный текст: Haaretz
Перевод Ильи Амигуда