Гламурный фронт: как модная индустрия маскирует антисемитизм под стиль
Парадоксально, что, несмотря на значительное влияние евреев на развитие моды, трендов и брендов, их неоднократно отодвигали на второй план
Уте Коэннемецкая писательница и журналистка, живет в Берлине
Как известно, стать жертвой моды можно очень легко. Однако в глубинных слоях модной индустрии это понятие обретает совершенно иной смысл. Там царит нелицеприятный тон по отношению к предпринимателям и дизайнерам еврейского происхождения — зачастую завуалированный, но умело замаскированный и окрашенный в ядовитые тона.
Сториз в социальных сетях или даже рекламные кампании в люксовом сегменте показывают, что предлагаются не только изысканные ткани и украшения, но и хорошо упакованные нападки на еврейских клиентов и конкурентов.
В условиях жесткой конкуренции важна сила потребителя. Весы уже много лет склоняются в сторону потребителей-мусульман. Они проживают в ключевых регионах роста мирового рынка роскоши, который, по прогнозам, к следующему десятилетию достигнет объема в 500 миллиардов долларов.
Товары класса люкс, соответствующие исламским требованиям и предписаниям, стали неотъемлемой частью рынка. «Halal Luxury» (элитные товары, отвечающие исламским стандартам) сегодня на пике популярности. Многие дизайнеры с уважением относятся к исламским нормам в одежде. Даже итальянский бренд Dolce & Gabbana в 2016 году предпринял попытку привлечь мусульманских покупательниц, выпустив коллекцию с хиджабами и абайями. Дизайнеры стремились создать «завораживающую визуальную историю, воспевающую изящество и красоту прекрасных арабских женщин».
Французский семиотик Ролан Барт еще в 1960-е годы показал, как одежда обретает смысловую нагрузку. Это происходит как в описании, так и в визуальном образе. Ткань становится носителем мифов, материал — кодом, а в крайних случаях — инструментом пропаганды. Преимущество использования моды как инструмента коммуникации заключается в том, что дизайнер или предприниматель не несет прямой ответственности за восприятие бренда потенциальными клиентами. Именно фотографии в соцсетях, инфлюенсеры и знаменитости формируют органичный и самостоятельный образ бренда.
Мишель Лами, супруга и бизнес-партнер культового дизайнера Рика Оуэнса, сыграла ключевую роль в формировании бренда своего мужа. Она не просто муза, но и активно продвигает образ дикой и варварской женщины, что проявляется не только в апокалиптически-сакральной эстетике Оуэнса, но и в его открытой антисемитской позиции. 27 января, в День памяти жертв Холокоста, она заявила в своих социальных сетях, что Кеннеди был убит «Моссадом». При этом ни слова не было сказано о еврейских жертвах нацизма — лишь бесстыдная антисемитская теория заговора.
Рик Оуэнс, Мишель Лами и Канье Уэст
Нередко всплывают и обвинения в геноциде, якобы имевшем место в секторе Газа. Сам Рик Оуэнс не разделяет эту точку зрения, однако извлекает выгоду из убедительной риторики и агитации своей партнерши, которая хорошо знакома с постколониальной и антиизраильской субкультурой. Так, Лами публично появлялась на модных показах в компании поклонника Гитлера Канье Уэста (Йе).
На примере Balenciaga мы видим, как бренд формирует свой имидж с помощью моделей, инфлюенсеров и окружения дизайнеров, при этом сами дизайнеры остаются в стороне и сохраняют нейтралитет. Несмотря на то, что марка, входящая в концерн Kering, дистанцировалась от Йе, антиизраильская позиция продолжает активно распространяться в ее окружении. Белла Хадид, известная как модель для таких брендов высокой моды, как Balenciaga, и участвовавшая в рекламных кампаниях Adidas, открыто поддерживает палестинскую сторону в ближневосточном конфликте и активно выступает против Израиля.
Белла Хадид
В прошлогодней рекламной кампании Saint-Laurent, где снялся палестинский рэпер Saint Levant, наглядно проявилась связь моды с политическими взглядами. Этот артист известен своими агрессивными высказываниями в адрес израильских футбольных фанатов. Выбор в его пользу вызвал призывы к бойкоту, критические статьи и дискуссии о моральной ответственности. Параллельно с этим певица Дуа Липа, ставшая лицом рекламной кампании YSL Beauty под названием Libre, проявила себя как политическая активистка, выступив с резкими критическими заявлениями в адрес Израиля.
Не забудется и история взлета и падения прославленного модельера Джона Гальяно. В 2011 году он подорвал свою репутацию, оскорбив евреев. Дом моды Dior немедленно расторг с ним контракт, и Гальяно пришлось столкнуться с общественным осуждением и юридическими последствиями.
Однако английский модельер выразил раскаяние, связав своё поведение с зависимостью и алкоголизмом, и публично заявил на мероприятии еврейской общины, что берёт на себя ответственность за свои поступки и намерен работать над их исправлением. Сопровождавший его раввин похвалил Гальяно за искреннее стремление к переменам и отметил, что тот открыто признал свои ошибки.
Следует признать, что принципиальная позиция Гальяно — редкое явление в мире моды. Сегодня благодаря усилиям пропалестинских и постколониальных активистов уровень принятия «критики Израиля» достиг такой степени, что антисемитские высказывания воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Крупные модные бренды сегодня используют изощрённую стратегию, практически неуязвимую с юридической и коммуникационной точек зрения: антисемитизм подаётся через призму популярных инфлюенсеров, моделей, музыкантов и художников.
При этом известно, что многие модные дома в прошлом имели связи с нацизмом. Яркий пример — бренд Chanel. Исторические свидетельства указывают на антисемитские взгляды Габриэль (Коко) Шанель. В своих письмах она пренебрежительно отзывалась о евреях и в 1941 году пыталась добиться экспроприации Пьера и Поля Вертхаймеров — инвесторов и основных акционеров компании Parfums Chanel. В результате она пошла на сотрудничество с немецкими оккупантами. К счастью, братьям удалось избежать этого благодаря юридической уловке: перед эмиграцией в Америку они передали свои акции нееврею, который после окончания войны вернул их. Даже после этого Вертхаймеры продолжали мыслить стратегически и сотрудничали с Мадемуазель в интересах бренда, несмотря на ее махинации.
Дуа Липа
Парадоксально, что, несмотря на значительное влияние евреев на развитие моды, трендов и брендов, их неоднократно отодвигали на второй план. И сегодня, когда такие бренды, как Chanel, Balenciaga, Lanvin и Givenchy, демонстрируют своих активисток на подиуме, стоит вспомнить, что восстановление этих марок после 1945 года во многом стало возможным благодаря инвесторам-евреям.
Можно отрицать своё прошлое, но всегда найдутся люди, которые будут изучать архивы и не довольствоваться блеском и гламуром. Вместо того чтобы навязывать моде активистский налет, было бы более дальновидно рассматривать её как убежище свободы. Или, цитируя самого Ральфа Лорена (Лифшица): «Люди часто спрашивают, как еврейский парень из Бронкса может создавать одежду в стиле преппи? Имеет ли это какое-то отношение к классу и деньгам? Нет — все дело в художественном таланте».
Jüdische Allgemeine, перевод Якова Скворцова
Не хочет ли Израиль сменить Трампа на президента-демократа?
Правда в том, что израильтяне всегда хотели от Вашингтона двух противоречащих друг другу вещей
Итан Кушнерамериканский бизнесмен, проживающий в Израиле, председатель организации «Американские демократы в Израиле»
Давайте поговорим начистоту. Без лозунгов, предвыборной рекламы и комментариев в социальных сетях. Никаких дядей из Раананы, объясняющих американскую политику всем, кто готов их слушать. Только мы с вами. Вот вам простой вопрос: согласилось ли бы большинство израильтян променять Дональда Трампа на президента-демократа?
Знаю, знаю. Само предположение звучит безумно для израильских ушей. На протяжении многих лет израильтяне относились к американской политике как к двум футбольным командам из Хайфы, где я живу. Более половины жителей города покупают сезонные билеты на «республиканский» клуб «Маккаби Хайфа». Это успешная команда, которая выигрывает чемпионаты. «Демократы», или «Хапоэль Хайфа», команда, за которую я болею с детства, почти не привлекают болельщиков на свои матчи. Другими словами, «неудачники».
Таким образом, американские демократы стали для израильтян партией неприятных разговоров, строгих нотаций и озабоченных резолюций. Республиканцы же стали партией непоколебимой поддержки, бурных оваций и такого количества израильских флагов, что их хватило бы на парад в честь Дня независимости. Другими словами, «победителями». Затем проявилась реальность. Знаете, реальность имеет неприятную привычку игнорировать политические нарративы. Многие израильтяне потратили годы, объясняя американским евреям (которые в большинстве своем поддерживают Демократическую партию), что Трамп был самым большим другом Израиля за всю его историю. Откровенно говоря, у них были «доказательства». В конце концов, посольство США переехало в Иерусалим. Были подписаны Соглашения Авраама. Соединенные Штаты признали израильский суверенитет над Голанскими высотами. Для многих израильтян это были ощутимые достижения, которые предыдущие администрации либо откладывали, либо вообще избегали. Они также думали, что, когда Трамп сменит Байдена в Белом доме, «оковы», которые, по их мнению, были наложены на Израиль после войны в Газе 7 октября, будут сняты, и Израиль сможет действовать так, как ему заблагорассудится.
Затем началась война с Ираном. В какой-то момент мы перепутали дружбу с согласием. Оказывается, у Соединенных Штатов есть интересы. Оказывается, есть они и у Израиля. Иногда они идеально совпадают. Иногда нет. В последнем случае американские президенты — республиканцы или демократы — обычно вспоминают, какую страну они были избраны представлять. Кто знал? Очевидно, немногие в Израиле.
Потрясение, который испытали многие израильтяне, узнав, что Соединенные Штаты и Иран подписали Меморандум о взаимопонимании, который в значительной степени исключает Израиль из поля зрения, на самом деле был вызван не политикой. Это было связано с ожиданиями. Трамп не должен был так себя вести. Он не должен был говорить Израилю: «НЕ надо». Он не должен был вести переговоры о соглашениях, которые не нравились израильтянам. Он не должен был напоминать нам, что «Америка прежде всего» буквально означает: «Америка прежде всего».
В конце концов, разве не он был президентом, который чуть не получил самую престижную награду Израиля в этом году? И все же Мы здесь. Внезапно израильтяне начинают понимать, что такое американо-израильские отношения. Оказывается, когда кто-то говорит, что Америка превыше всего, Израиль иногда может оказаться на втором месте. Или на третьем. А может, и вовсе ни на каком. После того, как цены на бензин, торговая политика, давление со стороны стран Персидского залива и все, что появилось на этой неделе в социальных сетях, породило один из самых странных политических моментов в истории Израиля за последнее время. В частном порядке многие израильтяне, которые годами критиковали президентов-демократов, теперь испытывают подозрительную ностальгию.
Ностальгию по предсказуемости. По альянсам, основанным на институтах, а не на личных связях. По дипломатии. Некоторые даже скучают по раздражающим речам демократов о демократии. По крайней мере, вы знали, что они будут. Ирония почти болезненна. В течение многих лет израильтяне обвиняли демократов в ненадёжности, потому что те время от времени критиковали израильские правительства и подталкивали Израиль к признанию некоторых неудобных фактов, например необходимости раз и навсегда решить израильско-палестинский конфликт. Теперь некоторые израильтяне понимают, что критика и отказ от поддержки — это не одно и то же. Президент может критиковать Израиль и при этом поддерживать его (как Барак Обама и Джо Байден). Президент может хвалить Израиль и при этом проводить политику, которая не нравится израильтянам (как Барак Обама и Джо Байден). Эти два подхода не исключают друг друга.
Правда в том, что израильтяне всегда хотели от Вашингтона двух противоречащих друг другу вещей. Они хотят безоговорочной поддержки. Они также хотят, чтобы американские президенты ставили интересы Израиля во главу угла при принятии решений. Есть только одна проблема. Американские избиратели никогда не соглашались на такие условия. Независимо от того, кто станет президентом — Байден, Обама, Трамп, Клинтон, Буш или кто-то другой, — фундаментальная реальность остается неизменной: американские президенты служат интересам Америки. Иногда это приносит Израилю огромную пользу. Иногда это приводит к трениям. Вопрос не в том, кто больше любит Израиль — республиканцы или демократы. Вопрос в том, не слишком ли сильно Израиль зависит от идеи о том, что одна партия всегда будет спасать его от другой.
Возможно, самый важный урок заключается в том, что Израиль не может позволить себе поддаваться фантазиям, исходя из того какая партия правит в Белом доме. Республиканцы — это не страховка для Израиля. Демократы — не его вечные противники. Обе партии меняются. Обе коалиции эволюционируют. И в обеих партиях все чаще звучат голоса тех, кто смотрит на отношения США и Израиля через призму внутренних приоритетов Америки, а не старых стереотипов. И это возвращает нас к изначальному вопросу. Согласились бы израильтяне променять Трампа на президента-демократа? В публичном пространстве? Скорее всего, нет. В частном? Ответ, вероятно, сложнее, чем многим хотелось бы признать. Но, возможно, это вообще не тот вопрос.
На самом деле вопрос состоит в том, почему израильтяне продолжают искать политического спасителя в Вашингтоне. Каждые несколько лет они убеждают себя, что какой-то американский политик наконец-то «поймет» Израиль. Что этот президент, в отличие от всех остальных, будет ставить интересы Израиля в один ряд с интересами Америки.
Сегодняшнее разочарование многих израильтян связано не столько с Дональдом Трампом (хотя, если подумать, это всё-таки так!). Речь идёт и о крахе иллюзии. Иллюзии о том, что в Америке существует политическая партия, чья поддержка Израиля является автоматической, безусловной и неподвластной изменению обстоятельств.
Срочное сообщение! Такой партии нет. И никогда не было.
Урок этого момента не в том, что израильтяне должны любить демократов. И не в том, что республиканцы каким-то образом перешли на антиизраильские позиции. Урок состоит в том, что долгосрочная безопасность Израиля зависит не столько от того, кто занимает Овальный кабинет, сколько от того, останется ли Израиль тем делом, которое, по мнению американского народа всех политических убеждений, стоит поддерживать.
На протяжении десятилетий Израиль пользовался редкой привилегией быть чем-то большим, чем просто объект партийной политики. Сегодня эта привилегия уходит.
Если израильтяне выйдут из этого периода с убеждением, что их будущее заключается в поиске лучшего республиканца или более дружелюбного демократа, они ничему не научились. Однако, если они поймут, что Израилю необходимо восстановить доверие к американцам всех политических взглядов — молодым и старым, либералам и консерваторам, демократам и республиканцам — тогда, возможно, это разочарование послужит своей цели. За это приходится платить, и вопрос в том: готовы ли израильтяне это сделать?
Потому что неприятная правда заключается в том, что президенты меняются. Партии меняются. Политические коалиции меняются. Но государство, которое становится зависимым от одной из сторон политически расколотой Америки, в конце концов обнаруживает то, что сегодня обнаруживают израильтяне: когда ваш любимый политик разочаровывает вас, у вас не остается запасного плана. Это гораздо более опасное положение для Израиля, чем необходимость выбирать между республиканцем и демократом.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда