Голливуд любит #diversity — но только не в отношении евреев
Тем временем Академия продолжит свой эксперимент с политикой идентичности в предстоящем наградном сезоне
Дэвид Кристофер Кауфманобозреватель The New York Post
Голливуд относительно поздно включился в культурные войны. Только в 2016 году, когда все 20 актерских номинаций на «Оскар» во второй раз подряд достались белым исполнителям, премия «Оскар» начала серьезно относиться к многообразию. В следующем году чернокожие актеры получили номинации во всех основных актерских категориях, что стало результатом как таланта, так и влияния кампании #OscarsSoWhite, которая требовала реальных изменений.
Спустя почти десять лет самым значимым последствием этих перемен стало то, что они не приносят равной пользы всем. На прошлой неделе был опубликован шорт-лист номинаций на премию «Оскар» 2025 года в 10 категориях. И если расовое и гендерное разнообразие в них присутствует, то в отношении Израиля и евреев оно представляется гораздо более ограниченным.
Взгляните на номинированных всего в двух категориях — «Полнометражный документальный фильм» и «Короткометражный документальный фильм». В первой категории два фильма явно имеют антиизраильскую направленность: The Bibi Files («Досье на Биби») посвящено коррупционным скандалам, в которые оказался вовлечен премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, а No Other Land («Нет другой земли») рассказывает о разрушении израильскими солдатами палестинской деревни на Западном берегу реки Иордан.
Кроме того, в номинации «Документальная короткометражка» представлен снятый при поддержке официальной Рамаллы палестинский фильм From Ground Zero («С нулевой отметки») — антология из 22 «видеодневников» из Газы. Тема говорит сама за себя.
Важный материал, но как насчет другой стороны? Спустя более года после массовой резни 7 октября, осуществленной ХАМАСом (период весьма удивительной культурной реакции на террористическую атаку и ее влияние на израильское общество и еврейский мир), ни один фильм на еврейскую тему или израильского производства не попал в список номинантов Академии, несмотря на то что выбрать есть из чего.
И OCTOBER H8TE («Октябрьская ненависть»), повествующий об антисемитизме в американских кампусах, и We Will Dance Again («Мы будем танцевать снова»), рассказывающий о выживших после бойни на фестивале «Нова», были представлены на рассмотрение, но не прошли отбор.
Возможно, это не случайно: ранее в этом месяце Международная ассоциация документального кино (IDA) отказалась показывать платную рекламу в поддержку «Мы будем танцевать снова».
Продюсеры фильма заявили об «антиизраильской» предвзятости, но IDA назвала это утверждение «выдуманным».
Тем временем Академия продолжит свой эксперимент с политикой идентичности в предстоящем наградном сезоне, используя свои новые стандарты DEI, которые вызывают много нареканий. Введенные в прошлом году, эти запутанные стандарты требуют определенного процента участия меньшинств в различных аспектах производства фильма.
Например, в номинации «Лучшая картина» должен быть хотя бы один исполнитель главной роли из «недопредставленной группы» или не менее 30% исполнителей «второстепенных» ролей должны быть представителями расовых меньшинств, женщин, ЛГБТ или обладать физическими или когнитивными недостатками.
Но евреи, по крайней мере, по новым стандартам, не считаются меньшинством, несмотря на то, что составляют всего 2% населения США. Другими словами, Академия признает меня меньшинством, потому что мой отец чернокожий, но не потому, что моя мать еврейка, хотя афроамериканцев в шесть раз больше, чем американцев еврейского происхождения. Как вам эти сомнительные цифры и логика?
И это только самые громкие проблемы, с которыми сейчас сталкиваются Израиль и евреи в Голливуде.
В 2025 году может начаться новый поток речей, подобных той, что произнес режиссер «Зоны интереса» Джонатан Глейзер на прошлогодней церемонии вручения премии «Оскар», где он отрекся от своего еврейства, принимая награду за фильм о Холокосте.
А кто забудет открытый в 2021 году Музей киноакадемии, с экспонатами, иллюстрирующими разнообразие Голливуда, где евреи явно отсутствуют? Неважно, что многие из самых знаковых пионеров Голливуда, как Сэмюэл Голдвин и Луис Б. Майер, были евреями.
Ситуация только ухудшилась, когда музей представил новую экспозицию, рассказывающую о достижениях евреев в Голливуде, но наполненную антиеврейскими стереотипами.
В итоге экспозиция была переделана, но через несколько месяцев Академия попала под новый огонь, когда выбрала 7 октября — первую годовщину атаки ХАМАСа — для мероприятия по приему новых членов.
«Речь идет не просто об одной ошибке, а о закономерности вычеркивания евреев из индустрии развлечений, — замечает Эллисон Джозефс, основатель и директор Еврейского института телевидения и кино. — Такие евреи, как Джонатан Глейзер, получают одобрение, но... когда дело доходит до евреев, поддерживающих Израиль и иудаизм, неужели мы потеряли Голливуд?»
Еще большее беспокойство, добавляет Джозеф, вызывает опасение, что в будущем, если антисионистские настроения не спадут, в Академию не будут избираться открыто произраильские евреи.
Тем не менее, сезон голливудских наград-2025 будет значительно отличаться от прошлогоднего по одной ключевой причине: Дональд Трамп. Будущий президент не испытывает симпатии ни к идеологиям типа DEI (Разнообразие, равенство, инклюзивность), ни к хаотичным пропалестинским агитаторам.
После победы Трампа корпоративные гиганты, такие как Walmart, и академические титаны, такие как Мичиганский университет, уже сократили свои усилия в области DEI. А компания Disney объявила, что убирает линию о трансгендерах из снимающегося детского фильма.
Привлекут ли такие изменения внимание к финальным номинациям на премию «Оскар» и красным дорожкам в следующем году? Возможно, сначала нет, поскольку Голливуд, как и во времена первой каденции Трампа, борется за то, чтобы занять место в центре Trump #resistance.
Но сейчас, когда так много медиагигантов работают на стольких медиаплатформах — эфирное и интернет-вещание, поиск, социальные сети и искусственный интеллект — Голливуд как никогда нуждается в Вашингтоне.
На самом деле, учитывая, что Трамп, как известно, выступает против регулирования, Голливуд (или, по крайней мере, его специалисты по финансам и соблюдению нормативных требований) может выступить в поддержку новой администрации, даже если это будет сделано вскользь. Возможно, это не положит конец еврейской проблеме в киноиндустрии, но может стать надежным шагом к тому, чтобы она не усугубилась.
New York Post, перевод Ларисы Узвалк
Из государства Израиль в государство Иудея
В ходе дебатов была поднята еще одна проблема: если государство будет называться «Иудея», то как будут называться его граждане: «йехудим»?
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
Сегодня, когда мы празднуем Хануку, возникает вопрос: почему государство Израиль не называется «государством Иудея»? Не только последняя успешная война евреев за независимость была возглавлена Иудой Маккавеем, но и народ, который ранее выжил и вернулся из Вавилонского изгнания, назывался «иудеями». А термин «Иудейское царство» закрепился на несколько веков.
Я не удивлюсь, если к 2050 году Государство Израиль будет переименовано в «Государство Иудея». Вот почему — даю три разные, но взаимосвязанные объяснения.
Сначала немного истории о том, почему новое государство в 1948 году вообще было названо «Израиль». Действительно, это был главный вопрос на столе предправительства: какое название дать новой стране? Самым очевидным вариантом была «Иудея», учитывая ее значение как исторического названия области вокруг Иерусалима. К сожалению, в 1948 году эта территория с наименьшей вероятностью могла стать частью нового государства; согласно плану раздела ООН, Иерусалим и большая часть Иудейских гор должны были оказаться за пределами нового государства (как и весь или большая часть Иерусалима). Более того, поскольку историческая Иудея относилась лишь к сравнительно небольшой территории нового государства, которое должно было включать земли гораздо дальше на севере (Галилея) и юге (Негев), историческая параллель с Иудеей в то время могла бы ввести в заблуждение.
В ходе дебатов была поднята еще одна проблема: если государство будет называться «Иудея», то как будут называться его граждане: «йехудим»? Это было бы не очень приемлемо (или логично) для полумиллиона с лишним арабских граждан нового государства.
В условиях дефицита времени (вопрос обсуждался всего за несколько дней до официального провозглашения государства) Бен-Гурион предложил название «Израиль», и оно прошло при вялой поддержке. Почему не было энтузиазма?
По мнению Ицхака Грюнбойма, лидера польского еврейства в период между двумя мировыми войнами, впоследствии председателя Комитета спасения Еврейского агентства во время Холокоста и в конечном итоге первого министра внутренних дел Израиля — главная причина, по которой Бен-Гурион предпочел название «Израиль», заключается в том, что оно имело светский оттенок, в отличие от гораздо более еврейского «Иудея». Другими словами, Бен-Гурион стремился к символическому разрыву с еврейской историей, с галутным (изгнанническим) еврейским прошлым. С помощью названия «Израиль» первый премьер-министр Израиля пытался создать новую национальную идентичность, используя, но в то же время заменяя национальную идентичность еврейского народа.
В определенном смысле это удалось — что подводит нас к первой причине, по которой «Иудея» в недалеком будущем все же может одержать победу. В каком-то смысле Бен-Гурион лукавил, ведь он прекрасно знал еврейскую историю: 3000 лет назад 12 колен были разделены на два царства: 10 колен в Израильском царстве и 2 колена в Иудейском царстве. Главное различие между ними? Первое было преимущественно политеистическим, а второе — монотеистическим. С точки зрения еврейских ценностей, Израильское царство было «светским». Однако в конце концов оно исчезло в результате ассирийского завоевания севера, оставив Иудейское царство единственным продолжателем еврейской истории.
Сегодня история, похоже, «рифмуется» (не совсем повторяется), поскольку в демографическом отношении население Израиля становится все более религиозным. Не из-за какого-то «возвращения в лоно», а скорее в результате роста рождаемости: у ультраортодоксов — 6-7 детей на семью, у национал-ортодоксов — около 4, а у остальных израильских евреев — едва ли 3 ребенка на семью. Таким образом, с чисто демографическо-религиозной точки зрения, «Иудея» уже на подходе.
Но дело не только в демографии. Под политическим давлением религиозных общин Израиля политика носит все более религиозный характер: раздельные по полам классы в университетах; то же самое касается некоторых публичных выступлений; более широкие гражданские полномочия раввината и так далее.
Добавьте к этому второй фактор: территориальный. Ползучее расширение территории страны происходит (в настоящее время) в одном месте: Иудея и Самария. Разговоры об аннексии этой территории (на которой также проживает несколько миллионов палестинцев) становятся все сильнее. Независимо от того, произойдет ли это де-юре, это, несомненно, происходит де-факто. Таким образом, изначальная проблема 1948 года, которая логически исключала возможность использования названия «Иудея» для зарождающегося государства, исчезла как практическое препятствие для переименования государства.
Действительно, первый «шаг» в этом направлении был законодательно оформлен в 2018 году: Основной закон «Израиль как национальное государство еврейского народа». Он закрепил (подобно поправке к Конституции) еврейское главенство в стране. Все, что нужно сделать в будущем, — это заменить слово «Израиль» на «Иудея», совместив с ним два последних слова: «еврейский народ».
Третий и последний фактор в пользу «Иудеи» как замены «Израиля» ведет нас еще дальше назад — к самому началу еврейской «истории». Первоначальное имя нашего третьего праотца было Яаков (на иврите: «по пятам...»), но оно было изменено на Израиль («борющийся с Богом») после его полуночной схватки во сне с... (выбирайте сами: ангелом, Богом, самим собой и т. д.).
Однако, что интересно, в этой истории «Израиль» продолжал уклоняться от борьбы с кем бы то ни было! Ни с Эсавом (предлагавшим ему огромные взятки), ни с Лаваном (даже когда тот обманом заставил его жениться не на той сестре), ни даже ругая своих сыновей за месть за изнасилование его дочери Дины.
Кто же проявил храбрость в книге Берешит? Иуда: признание того, что он (неосознанно) спал со своей невесткой; противостояние своему непризнанному брату-наместнику Йосефу.
Учитывая «соседство» Государства Израиль, страна становится все более милитаризованной. Это не значит, что военные управляют страной — это не так. Речь идет о том, что «храбрость» стала высшей ценностью в израильском обществе — не то, за что выступал наш праотец «Израиль». Таким образом, переименование страны в Иудею приблизило бы ее к истинному, нынешнему психологическому состоянию и системе ценностей.
Все это не означает, что смена «Израиля» на «Иудею» является хорошей идеей — или что социально-политические, религиозные и военные явления, которые я перечислил выше, обязательно будут положительными. Я оставляю это на усмотрение каждого из вас, читатель. Однако это полезный способ взглянуть на глубоко укоренившиеся тенденции в израильском обществе: прошлое, настоящее и будущее.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда