Государство Израиль может отделиться от «государства Иудея»
«Может быть, мы отделимся», — беспечно сказал мне один друг левых взглядов
Биньямин Керштейнизраильский корреспондент The Algemeiner
«Это могло закончиться убийством», — сказала Сара Нетаньяху на прошлой неделе после того, как в течение нескольких часов в тель-авивской парикмахерской ее осаждали протестующие левого толка. Жена премьер-министра Биньямина Нетаньяху, печально известная своим подражанием Марии-Антуанетте к помощи и, как некоторые считают, к стране, несомненно и по праву была напугана, хотя кажется сомнительным, чтобы толпа действительно убила ее.
Тем не менее, ее замечание показалось мне до боли забавным, потому что нечто подобное было сказано в последний раз, когда Израиль охватили сопоставимые гражданские беспорядки.
Тридцать лет назад именно правые разожгли улицы, выйдя на сотни тысяч маршей против соглашений в Осло и мирного гамбита премьер-министра Ицхака Рабина с ООП и Ясиром Арафатом. Рабина клеймили как предателя и убийцу, и, согласно автобиографии Эхуда Барака, в какой-то момент тогдашний министр жилищного строительства Биньямин Бен-Элиэзер стукнул по столу во время заседания кабинета и воскликнул: «Это закончится убийством!».
Он, конечно, оказался прав. Это «закончилось» убийством Рабина правым экстремистом.
Убийца Рабина был поклонником Баруха Гольдштейна, каханиста, устроившего резню в Пещере Патриархов в 1994 году. Сейчас поклонник (или бывший поклонник) Гольдштейна, министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, находится на вершине власти.
Массы на улицах — это уже не правые активисты, каким когда-то был сам Бен-Гвир, а убежденные левые, представители среднего класса, которые в основном бездействовали последние 20 лет — за единственным исключением протестов социальной справедливости 2011 года, которые официально были аполитичными.
И это жена самого успешного правого политика в истории Израиля, которая стучит по столу и заявляет, что все закончится убийством.
Все это создает впечатление, что Израиль прошел полный круг.
История движима иронией, и теперь именно правые, а не левые лейбористы, являются истеблишментом и естественной партией правительства, правившей Израилем на протяжении почти всех последних трех десятилетий.
В правительстве Рабина экстремистскими партиями, добивавшимися радикальных перемен в израильском обществе, были постсионисты, такие как партия «Мерец». Сегодня это религиозные правые в лице Бен-Гвира и министра финансов Бецалеля Смотрича.
Объектом гнева улицы является не маститый ставленник Партии труда, а принц ревизионистского сионизма, который сам возглавил оппозицию мирным усилиям Рабина и, по мнению некоторых, зашел в этом слишком далеко.
Все это, несомненно, вызывает беспокойство. В последний раз, когда Израиль был так страстно разделен, а улицы разрывались от возмущения, был убит премьер-министр. Мы должны молиться, чтобы Сара Нетаньяху ошиблась, но, тем не менее, общее впечатление таково, что социальная ткань Израиля сильно потрепана и грозит разлететься на куски.
Действительно, недавно я спросил своего левого друга, что произойдет, если судебные реформы будут приняты. Он пожал плечами и сказал: «Может быть, мы расколемся».
Другими словами, светский, умеренный Израиль, Израиль среднего класса, Израиль «нации стартапов» просто отделится от спорных территорий и оставит их национально-религиозным израильтянам, которые хотят их заселить и аннексировать. Таким образом, будет существовать светско-демократическое государство Израиль наряду с неким «государством Иудея», управляемым по законам Торы.
Эта фантазия поражала не столько своей нереальностью, сколько безразличием моего друга к такой возможности. Пусть идут своей дорогой, говорил он. Пока они оставляют нас в покое, какая разница?
Другими словами, ситуация дошла до того, что одна сторона израильского раскола относительно спокойно относится к отделению от другой стороны, и эта другая сторона вполне может смотреть на вещи так же. Сейчас существует два типа израильтян, и, возможно, они не могут жить вместе, поэтому полюбовный развод может быть предпочтительнее потенциальной гражданской войны.
И все же, по крайней мере, с моей точки зрения в знаменитом левом Тель-Авиве, где люди должны быть раздражены, Израиль не чувствует, что он находится на грани такого разрыва. На обыденном уровне страна по-прежнему работает, люди по-прежнему общаются без особой злобы, и ежедневный труд продолжается.
Когда заходит речь о политической ситуации, обычно можно встретить долгий, протяжный еврейский вздох и взмах руки: «Лучше не говорить об этом». Такое ощущение, что израильское молчаливое большинство просто хочет, чтобы обе стороны сели за стол переговоров, пришли к компромиссу и покончили с этим, но при этом знает, что это крайне маловероятно.
Поэтому мы должны жить с иронией. В последний раз, когда это произошло, это привело к ужасным вещам, но израильское общество выдержало испытание и выжило. Сегодня происходит нечто подобное, только роли поменялись местами, и это вполне может привести к ужасным вещам, но израильское общество, похоже, снова выдержит испытание.
Возможно, если нам повезет, все закончится не убийством, а возвращением к здравому смыслу. Левые и правые могут принять взаимный компромисс по судебной реформе. Нетаньяху, неспособный управлять страной из-за внутреннего хаоса и своих партнеров по коалиции, может уйти в отставку и привести к власти нового лидера «Ликуда», который сможет работать с оппозицией. Протестное движение может просто угаснуть, измученное собственным возмущением.
Существует много возможностей для того, чтобы Израиль прошел полный круг, но давайте молиться, чтобы на этот раз все закончилось иначе.
Jewish News Syndicate, перевод Ильи Амигуда
Они забыли, что значит быть евреем
На протяжении тысячелетий евреи учили мир правам меньшинств. Правительство Израиля не смогло усвоить этот урок.
Юваль Ной Харариизраильский историк-медиевист, автор бестселлера «Sapiens: Краткая история человечества»
Сегодня мы празднуем Пурим, и это хороший повод задуматься о еврейской истории и о ее связи с последними событиями в Израиле. На протяжении 2 000 лет еврейский народ выполнял благородную миссию: преподать человечеству урок о важности прав меньшинств. Где бы ни жили евреи — в Персидской империи, в Марокко, в Польше или в США — они были защитниками прав меньшинств.
Им не нужно было писать об этом книги или произносить речи, потому что само их существование было уроком того, что у меньшинств есть права. В странах, где 99% людей были мусульманами или христианами, небольшое еврейское меньшинство каждый день говорило соседям: «Люди, которые думают и ведут себя по-другому, тоже имеют право жить здесь. Это нормально — быть другим, даже если мы в меньшинстве».
Когда 99% праздновали Рождество, евреи отмечали Хануку. Когда 99% постились в Рамадан, евреи постились в Йом Кипур; 99% ходили в мечеть, евреи ходили в синагогу; 99% ели свинину — а евреи ели кнейдлах. Каждый раз, когда евреи говорили «нет» свинине и «да» — кнейдлах, это было уроком для живших по соседству казаков: «У меньшинства тоже есть права. Даже если вас больше, чем нас, мы все равно имеем право есть то, что хотим, и вы не должны указывать нам, как жить».
Это был очень трудный урок. Ученики просто не хотели слушать. Христианские священники, мусульманские имамы и крайние националисты от Венгрии до Ирана неоднократно кричали евреям: «Но мы — большинство! Вы — меньшинство! Вы должны делать то, что мы говорим!» А евреи спокойно отвечали: «Верно, вы — большинство, а мы — меньшинство, но у меньшинства тоже есть права. Мы имеем право думать и действовать иначе, чем вы, и вы должны уважать это».
Еврейское меньшинство ужасно страдало. Евреев преследовали, избивали и убивали, но они не сломались. Они не желали покоряться воле большинства. В 1492 году правители Испании, Фердинанд и Изабелла, сказали евреям: «Нам надоело слушать о правах меньшинства. Большинство решило, что вы должны стать такими же, как все... или убирайтесь отсюда!». Но евреи упорствовали. Они предпочли уехать из Испании в другие страны, где продолжали преподавать урок о правах меньшинства, надеясь, что однажды человечество поймет, что если одна группа является большинством, это не значит, что она может делать все, что захочет.
После 2000 лет скитаний профессора прав меньшинств основали свою собственную страну. И в течение двух поколений они забыли все, чему пытались научить человечество в предыдущие два тысячелетия. Действующий кабинет Израиля проводит крайне сомнительную правовую реформу, которая сводится к одной очень простой вещи: правительство будет иметь неограниченную власть принимать любые законы, какие захочет, и интерпретировать существующие законы так, как ему заблагорассудится, без контроля над своей властью и без защиты прав меньшинств.
Когда члены коалиции открывают рот, чтобы объяснить новый режим, раздаются голоса Фердинанда и Изабеллы, священников, имамов и венгерских националистов: «Мы — большинство, поэтому мы можем делать все, что захотим. Вы — меньшинство, поэтому вы должны подчиняться всему, что мы скажем». Им пытаются объяснить, что существуют права меньшинства, но члены коалиции затыкают уши и кричат: «Но мы — большинство! Большинство может делать все, что решит! Права меньшинства? Мы не понимаем, что это значит».
В других демократических странах власть правительства проверяется, а права меньшинств защищаются с помощью таких механизмов, как конституция, независимый Верховный суд, федеральная система и признание международных трибуналов. Предлагаемый новый израильский режим не будет включать в себя ни одного такого механизма. Когда членов коалиции прямо спрашивают, что именно защитит меньшинства, у них есть только один ответ: добрая воля правительства. Ответ, исходящий от людей, которые часто выражают расистские, женоненавистнические и гомофобные взгляды, просто ужасает. Во время дебатов в Кнессете по новому законодательству депутат Альмог Коэн из партии «Оцма йехудит» прямо сравнил арабских депутатов с со скотом. Должны ли арабы и другие меньшинства в Израиле доверять свои права человека доброй воле Коэна и его коллег?
Похоже, что нынешнее израильское правительство просто забыло, что значит быть евреем.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк