10 ноября 2026, вторник30 Хешвана 5787 — конвертер дат
Логотип STMEGISTMEGI TVSTMEGI Junior
Мнения 9 мин чтения 1,3 тыс. просмотров

Иерусалимский харам

Можно ли из палестино-израильского конфликта убрать религиозный фактор

Андрей МельниковАндрей Мельниковобозреватель «Независимой газеты»
Иерусалимский харам

Моше Гафни, лидер блока партий «Яхадут ха-Тора», представляющего интересы ультраортодоксальных иудеев, призвал премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху сохранить мораторий на посещение евреями Храмовой горы в Иерусалиме. «Отнюдь не посещение доказывает нашу глубочайшую связь с этим местом, к которому обращены молитвы евреев всего мира. Я прошу вас оставить Храмовую гору закрытой для евреев», – заявил Гафни.

Политик имел в виду специальные визиты групп, участники которых считают, что израильтяне должны добиться права на паломничество. В настоящее время Храмовая гора, которую последователи ислама называют Харам аль-Кудс аш-Шариф («Благородное святилище»), с находящимися на ней мечетью Аль-Акса и «Куполом над скалой» управляется вакуфом (мусульманским советом) под патронатом короля Иордании. На протяжении нескольких недель, с тех пор как в Восточном Иерусалиме начались волнения арабов, которые позже усугубились ракетными обстрелами израильских городов из сектора Газы, доступ еврейским паломникам туда был закрыт. Однако 23 мая первая группа религиозных евреев все-таки попала к святыням, хотя и под усиленной охраной пограничной полиции. По сообщениям СМИ, на эту группу напали арабские паломники, пятеро из них были задержаны.

На Нетаньяху пытаются воздействовать не только те, кто стремится разделить политику и религию, но и сторонники израильского суверенитета над Храмовой горой. Перед выборами в 2020 году лидер крайне правой партии «Оцма Йегудит» Итамар Бен-Гвир, по признанию самого премьера, якобы предлагал ему, чтобы иудеям позволили не только подниматься на площадь перед «Куполом над скалой», но и совершать там молитвы. Нынешними правилами, установленными вакуфом, это запрещено. Как происходят еврейские «паломничества», можно прочитать в «НГР» от 01.08.18.

Беспокойство движений ортодоксального иудаизма понятно. В связи с нынешним обострением возросло количество антисемитских нападений в Европе и Америке, да и в самом Израиле. Президент Джозеф Байден вынужден был публично осудить насилие против еврейских центров и синагог в США. Министерство Израиля по делам диаспоры недавно выпустило отчет, в котором Париж назван самым антисемитским городом. Нападения на евреев происходили также в Германии и Великобритании. При этом жертвами насилия со стороны пропалестински ориентированных хулиганов становились во многих случаях именно религиозные евреи. Вероятно, особенный внешний вид позволяет легче идентифицировать их с представителями еврейского народа, на который автоматически переносятся «прегрешения» израильских политиков.

В конфликте, который бушевал в мае в Израиле и отзывался эхом в еврейских кварталах западных городов, важную роль играла религиозная мотивация. Поводом для конфронтации стали Храмовая гора и Стена Плача в Иерусалиме. Хотя причины вспышки насилия коренятся гораздо глубже, палестинская сторона подает ее как защиту Аль-Аксы от посягательств израильтян.

Массовые столкновения начались 10 мая, когда Израиль отмечал День Иерусалима, который в этом году выпал на священный для мусульман месяц Рамадан. Обычно в этот день по городу проходит так называемый марш с флагами. Манифестанты огибают крепостные стены и с восточной стороны, через Дамасские ворота, входят в Старый город, следуя по его улочкам до Стены Плача, главной иудейской святыни. Таким образом, они пересекают мусульманский и христианский кварталы. Однако на этот раз, учитывая напряженность во время Рамадана, а также то, что у Дамасских ворот ранее происходили столкновения арабов с полицией, маршрут был изменен. Обстановка накалилась еще из-за того, что не всем мусульманским паломникам позволили в этот день добраться до Аль-Аксы.

Но даже такая предосторожность не помогла. Мусульмане начали сверху бросать камни на израильтян, празднующих День Иерусалима. На Храмовую гору поднялась полиция, и столкновения с мусульманами стали поводом для дальнейшего роста напряженности. Кто-то поджег деревья перед Аль-Аксой, и фото пожара подогрели и без того накаленную обстановку. Такова предыстория беспрецедентного ракетного обстрела Израиля со стороны сектора Газы и ответных ударов израильской армии.

Иудейские ультраортодоксы пытаются разделить религиозное почитание святого места и его политизацию как символ суверенитета Израиля над исторической Иудеей. Однако сторонники еврейских посещений Храмовой горы возражают им.

«Мы не согласны с заявлением Моше Гафни – ни по сути, ни по тому моменту, когда он решил сделать это свое заявление, – сказала «НГР» Аня Антопольская, координатор группы «Место встречи», которая занимается организацией «восхождений» к святыне. – Мы поднимаемся на Храмовую гору регулярно уже больше десяти лет, поднимаемся в соответствии с еврейским религиозным законом, опираясь на мнение крупнейших раввинов». «Слава Богу, мы живем в демократическом государстве, и каждый может высказать свое мнение. Так что Гафни имеет полное право говорить то, что считает нужным, – признает Антопольская. – Но здесь мы подходим к форме данного заявления, а именно – к тому моменту, когда оно было высказано. Сейчас, когда ХАМАС борется за то, чтобы Храмовая гора была закрыта для евреев, заявление Гафни может сыграть очень плохую роль. Оно становится по-настоящему опасным».

Президент Конференции раввинов Европы Пинхас Гольдшмидт не видит в заявлении Гафни ничего принципиально нового. «Это обсуждение идет с 1967 года, c момента объединения Иерусалима после Шестидневной войны, – сказал «НГР» раввин. – Подавляющее большинство евреев мира считает, что на сегодняшний день иудеямнельзя ступать на Храмовую гору, где были первый и второй Иерусалимские храмы, потому что, по мнению большинства духовных лидеров, это место сохранило святость. Согласно же религиозным представлениям, сейчас все евреи пребывают в статусе ритуальной нечистоты, поэтому нам нельзя находиться в этом святом месте – на месте разрушенного храма. Даже подавляющее большинство духовных лидеров религиозных сионистов запрещают евреям посещение Храмовой горы. Те, кто призывают к посещениям горы, еще недавно были представителями, скажем так, очень маргинального движения». «Правда, в последнее время они стали менее маргинальными», – оговорился Гольдшмидт.

«Отношение к Храмовой горе зависит, так сказать, от конфессиональной принадлежности, – пояснил «НГР» религиовед Юрий Табак. – Для строгой ортодоксии в принципе ее запрещено посещать из-за того, что, во-первых, неясно, где точно был расположен храм, а на территорию храма нельзя входить без специально прописанных в религиозных источниках очистительных процедур, которые в наше время невозможны. Поэтому все откладывается на время прихода мошиаха, то есть мессии, который сам храм отстроит. Религиозные же сионисты опираются на мнения, что храм вообще могут строить сами евреи и восхождение на гору возможно, по крайней мере по внешнему периметру».

Табак рассказал, что для иудеев «паломничество в Иерусалим как обязанность не предусмотрено сейчас в силу именно отсутствия храма». «Но опять же есть разные точки зрения на пребывание евреев в Израиле: часть считает, что надо оставаться в диаспоре до прихода мошиаха, а другая часть – что надо собираться на земле Израиля, чтобы мошиах явился. И те и другие опираются на свои источники. Ну и обязательных формальных правил нет. Подойти к Стене Плача, поклониться гробницам патриархов и т.д. – это как бы внутренние потребности, не законодательные», – объяснил эксперт. «В отличие от тех же мусульман с обязательностью хаджа», – добавил Табак.

В ответ на вопрос «НГР» о значении Иерусалима как духовного центра иудеев раввин Пинхас Гольдшмидт пояснил, что паломничество в святой город было обязательным в библейские времена, потому что каждый должен был приносить жертвы в храме. Но храм разрушен две тысячи лет назад, и в наши времена эта заповедь исполняется лишь частично. Иудеи посещали Иерусалим трижды в год во время религиозных праздников. Кроме того, «есть заповеди, которые связаны со святым статусом Иерусалимского храма и самого Иерусалима и напрямую связаны с ролью Иерусалима в иудаизме». Например, существует заповедь об отделении десятины, когда определенный процент с урожая должен поступать коэнам и левитам, потомкам храмовых священников и служителей. Коэны и левиты сохраняют свой статус, несмотря на отсутствие храма. Есть еще заповеди, имеющие отношение к земле Израиля, например отделение второй десятины («маасер шени»), когда в определенные годы семилетнего цикла часть урожая его хозяин должен употребить в пищу в Иерусалиме, под которым понимается территория, примерно совпадающая с нынешним Старым городом.

«На Храмовой горе находится третья по значению святыня исламского мира, – изложил «НГР» точку зрения мусульман директор Центра партнерства цивилизаций МГИМО, чрезвычайный и полномочный посол Вениамин Попов. – Считается, что оттуда пророк Мухаммед поднялся на небо и ему был дарован Коран. В мечеть Аль-Акса вход неверных нежелателен. Для мусульман это архиважно. Восточный Иерусалим должен принадлежать мусульманам – иначе они не могут. Религиозные чувства легче всего воспламеняются». «В 1947 году договорились, что Иерусалим будет выделен в отдельную единицу под международным управлением», – напомнил дипломат, добавив: «Другое дело, что реальные факты рисуются на земле Израилем».

Вопрос Храмовой горы существует в религиозном и политическом измерении, считает Гольдшмидт: «Политическая реальность состоит в том, что это место находится под контролем иорданского вакуфа. Но в религиозном плане это самое святое место для иудаизма и не самое святое – для ислама. Мусульмане молятся по направлению к Мекке, а евреи – к Храмовой горе в Иерусалиме».

«Логично было бы предположить, что вопрос Храмовой горы должен решаться в религиозном мире не через насилие, а через диалог на самом высоком уровне представителей религиозной элиты ислама и иудаизма, – сказал раввин. – Но на деле я считаю, что для решения этой проблемы нужен приход мессии».

Аня Антопольская уверяет, что участники еврейского паломничества выступают за разделение религии и политики. «Мы хотим, чтобы Храмовая гора стала местом, куда люди разных религий могли бы спокойно приходить молиться, медитировать, размышлять, – сказала она. – Но, к сожалению, ислам не готов к такому разделению. Для ислама религия непосредственно связана с политикой, поскольку для них само присутствие иноверцев на Храмовой горе противоречит понятию святого места. Для них почитание святого места напрямую связано с владением. Большинство евреев, я думаю, было бы готово совместно с мусульманами владеть этим местом. Но это невозможно с точки зрения ислама». Израильская власть – светская власть, она не поддерживает и не угнетает никакую религию, считает активистка. «Поэтому именно израильская власть способна в будущем обеспечить мирное сосуществование разных религий на Храмовой горе», – убеждена Антопольская.

Так называемые конфликты-сателлиты, в том числе религиозные, похоронили суть палестинской проблемы, сокрушается Вениамин Попов. «Их долго придется расплетать, – говорит он. – Но сейчас в мусульманском мире идут большие перемены. Очень серьезные меры приняли саудовцы и египтяне. В Саудовской Аравии наследный принц отказывается от ваххабизма. Саудиты хотят выглядеть толерантными, иначе они не проходят в современный мир. Президент Египта Ас-Сиси пытается избавиться от влияния «Братьев-мусульман», особенно в религии. Там большие есть подвижки. Например, они запретили ссылки на Коран в школьных учебниках по всем предметам, кроме религиозных». «Там очень серьезная борьба идет, это не так просто все сделать, религиозных экстремистов еще много», – оговорился дипломат.

Однако Попов считает, что мусульмане рано или поздно согласятся с посещением Аль-Аксы последователями разных религий. «Все дело идет к тому, что даже в Мекку будут пускать немусульман, – сказал он. – Разумеется, вне периода паломничества». «Это другие подходы, и постепенно они возьмут верх», – резюмировал российский дипломат.

Независимая газета

Следующая статья· Мнения
Мнения 7 мин чтения 1,4 тыс. просмотров

Запишите меня туда, где не линчуют

Юлия Меламед о своем походе в Шейх Джарах в разгар арабо-еврейского конфликта

Юлия МеламедЮлия Меламедрежиссер-документалист, колумнист Gazeta.ru
Запишите меня туда, где не линчуют

Оператор колл-центра поликлиники была что-то очень приветливая и все время шутила.

Произнести этот текст в лоб не получилось, неинтеллигентно это как-то, и я предпочла говорить эвфемизмами. «Запишите меня, пожалуйста, в безопасное место». Это означало вот что: запишите, пожалуйста, туда, где евреев не линчуют.

В остальном мне было все равно. Я могла поехать в любую точку страны.
Был самый разгар войны, над головой взрывались ракеты, полдня мы проводили в бомбоубежище.

— Да, в безопасное, — повторила оператор мою просьбу, и записала меня в район Шейх Джарах. В этом-то и заключалась главная шутка.
Шейх Джарах — та самая «спорная территория», которую никак не могут вернуть и выкупить евреи, с которой и началась последняя «эскалация».

Обнаружила я это не сразу.
А за час до визита. Очереди в другие поликлиники были только на конец лета. Надо было идти.

— Странно, что они вообще туда записывают. Срочно иди назад! – кричал друг в трубку.
— Ну, приезжай, проводишь.
— Это надо спецназ вызывать провожать. А не меня.
— Со мной пойдет мой студент, специально едет из другого города.
— Он псих, наверное, не слушай его. Это очень опасно, на меня там несколько раз нападали.
— Главное — сделать морду кирпичом.
— Главное — не получить по морде кирпичом!
— Поздно, не нагнетай, уже иду.
— Хорошо, только не несите израильский флаг и магендавид.

Он даже не понял, насколько пророчески пошутил.
Он даже не знал, что я в совершенстве владею методом ниндзя. Научили меня ему аншлаги в московских театрах 90-х годов.

Почему-то я назвала это методом ниндзя. То ли и правда они умели ходить сквозь толпу незамеченными, то ли я неверно поняла чью-то реплику. Самые прочно засевшие мысли основаны на ошибке или опечатке. Может, правильней называть его методом невидимки, а может — методом отсутствия. Это такое духовное упражнение: ты настраиваешься определенным образом, как будто тебя здесь нет. Работает. Возможно, никакой нет тут мистики, может быть, это просто профессиональное умение журналиста, документалиста и стрит-фотографа. Снимать людей так, чтоб они не возражали. Ты здесь, снимаешь их — а как будто отсутствуешь. Как будто ты вне. Со своей камерой. Если правильно настроиться, никто никогда не скажет тебе: почему снимаешь, где разрешение. А если настроиться неверно, то подойдет и возмутится каждый.

Это был первый день перемирия, и идти туда, где позавчера линчевали людей, было неправильно, это понимали и мы, два юродивых.

Раньше это было вполне безопасное место. Но безопасные места чреваты опасностью. Но доброжелательность соседей чревата погромами. Но небо будущим беременно. Через два дня тут зарежут двоих. В любом случае таких как мы, инородных, в тот день в том районе не было. И быть не могло.

Я шла уверенной и чуть развязной походкой, и я настроилась согласно изобретенному мной методу отсутствия. Сделала «морду кирпичом», прошла как ниндзя. Я всегда так делала, когда была студенткой первого-второго курса. Конец СССР, конец перестройки, начало новой страны. В то время российское кино совсем потеряло речь. Литература потеряла голос. Говорил только телевизор и в нем Съезд народных депутатов, потом парламент. Политика была нашим кино. Но российский театр, наоборот, переживал период взлета и вдохновения, в театр обязательно надо было ходить. Но как ходить? Билетов не было совсем. А даже если б были… Они ж не по карману студенту. Надо было пойти через билетерш, но не бежать, не суетиться, идти медленно и уверенно, рядом с билетершей остановиться. Работало. Левая билетерша думала, что я отдала билет правой. А правая – что левой. Так я и проходила на «Калигулу» и на «Великолепного рогоносца». Сейчас при одном упоминании этих спектаклей дрожат руки, по клавишам едва попадаю, какие это были спектакли!

Я знала 400 сравнительно честных способов прохода в театр без билета. Но этот был моим любимым способом самодрессировки.

Все, мы в клинике. Дошли. Боже мой, у него правда огромный магендавид на шее, а рубашка расстегнута до пупа.
— Это не галлюцинация? У тебя, что, правда, магендавид на груди в Шейх Джарах?
— А почему это тебя так удивляет? Мне брат подарил. Я всегда ношу.
— Ты что же, так всю дорогу сюда и шел?
— Да нет, всю дорогу я шел в арафатке, а тут, как пришли в Шейх Джарах, надел магендавид.
— Не смешно, умоляю застегнись, я тебя прикрою!
— Ок, не нагнетай. Тут уже поликлиника. Уверяю тебя, что врач даже по-русски говорит.

Доктор Ясин — сама внимательность и приветливость. Смотрит меня подробно.
— Знаете русский?
— По-русски я знаю такие слова, что лучше вам их не слышать. У меня русские друзья, они научили. Но вообще русского не знаю. Здесь получал профессию, в Хадассе. Вы кем работаете?
— Я документалист. У вас случайно нет ли темы для фильма?

Вот зачем я это сказала. На этих словах мое заискивание перешло всякие границы. Надо же хоть сколько-нибудь уважать себя. Доктор Ясин замолчал. Чтоб еврей у араба в разгар «конфликта» спросил тему для освещения! Зачем я нарушила добрый закон: не верь, не бойся, не проси.

— Сейчас немало тем для съемок, — уклончиво сказал доктор Ясир, и стало ясно, что он подумал.

Я всегда заискиваю перед врачами. Так как-то привыкла. Во-первых, врач — бог, он может тебя спасти, а может наоборот. Во-вторых, советская медицина приучила к заискиванию. Ты входил в больницу или поликлинику и сразу начинал заискивать. Такова была архитектура советского медицинского ада. Окошко регистратуры было слишком маленьким и слишком низким — для того, чтобы обратиться, надо было сложиться втрое, всунуть рот в узкое окно и прокричать: мне к терапевту! В такой позе нельзя не чувствовать унижения. «Бабобумрясляк», — злобно бросала себе под нос уставшая 30 лет назад регистраторша, и теперь тебе надо было всунуть в окошко уже ухо, чтобы разобрать, что она ответила.

«Да тут совершенно спокойно. Я тут много раз ходил», — написал мне товарищ из Америки в соцсетях. Разозлил меня. Когда ходил? Ну, раньше, лет пять назад, а что? Что значит — раньше?

Когда-то в мусульманских странах евреям жилось легче, чем в христианских. Часто евреи достигали больших высот в политике: были визирями, советниками и личными врачами и астрологами мусульманских правителей. Но положение всегда было зависимым и униженным. На таких основаниях был возможен «мир». До эпохи сионизма евреи и мусульмане жили мирно в том смысле, что последние никогда не бунтовали против унижающих запретов. Например, запрета ездить верхом на лошадях, например, запрета приближаться к гробницам патриархов и другим святым местам…

Окончательно евреи «поссорились» с мусульманским миром, когда появился Израиль. Не в последнюю очередь из-за странной политики ООН и британцев. Даже турки сделали бы это грамотнее. С тех пор война не прекращается. И не прекратится. Они учат своих детей ненавидеть нас с малых лет. В меня кинул камень ребенок, который только начал ходить.

Теперь надо идти обратно. Обратно идти гораздо легче, можно даже уже «присутствовать», можно разглядывать людей, заглядывать в магазины, смотреть на надписи. Ты хоть понимаешь, что тут написано? Нет? Ну и отлично, лучше нам не знать. Уже скоро Шхемские ворота и наш спецназ, а в спецназе какие-то девчонки с косичками — ну и кого они могут защитить? Мне они кажутся испуганными, наверное, это проекция. Все, вышли. Рядом с нами на светофоре стоит чувак в прикиде Иисуса, босой и в простыне, препоясанной как римская тога, тут много чудных людей, им тут тепло, природа благоволит, не уничтожает не таких как все. Иисус на светофоре не стоит, зачем ему. Ну, и мы не ждем зеленого, зачем нам.

Сегодня оказалось, что в почте две недели валяется письмо из BBC. Съемки фильма на четыре минуты. Два дня в Газе. Ну опыт-то уже есть… Сценарий их. Съемки наши. Цена — 8 тысяч фунтов. Чтоб я так жил. Там, конечно, никакой цензуры, о чем вы. Но там «редакционная политика», то есть цензура не хамская, а в смокинге. Как хорошо, что я редко проверяю почту. И уже поздно.

Газета.ру