Иосиф Мигиров об отце-фронтовике: «Он поклялся назвать дочь в честь Элеоноры Рузвельт»
За участие в сражениях и за выполнение боевых заданий Александр Иосифович был награждён орденом Красной Звезды и медалью «За оборону Ленинграда»
Яна Любарскаякорреспондент STMEGI.com
История писателя Иосифа Мигирова, на протяжении более 30 лет живущего в Нью-Йорке, неразрывно связана с историей предков, живших на Кавказе. Семейное древо отражает череду испытаний и радостей, которые легли в основу творчества автора, помогающего читателю глубоко проникнуть в уникальный опыт целой нации.
Мой собеседник появился на свет в 1951 году в Нальчике и стал единственным представителем горско-еврейского этноса, поступившим в престижный Литературный институт им. Горького. Позже Иосиф эмигрировал в США, где продолжил свой творческий путь и написал несколько увлекательных романов, глубоко связанных с его корнями, с культурой Кавказа, с бережно передаваемыми ценностями и мудростью предков. Его творения завоевали сердца множества читателей — благодаря способности вызывать эмоциональный отклик и размышлять о вечных вопросах бытия. Но сегодня мы поговорим о его отце-фронтовике Александре Мигирове (1920-2003), узнаем, какое отношение к его семье имеет Элеоноры Рузвельт — известной американской общественной деятельницы, супруги президента США Франклина Делано Рузвельта. Она выступала как публицистка, писательница, политик и правозащитница.
Обратимся к истории. Дед Иосифа по отцовской линии, раввин Асэф Мигиров, умер молодым, оставив наследника по имени Александр. Мальчик формировался в условиях жестокой реальности голодного времени и бедствий. В ранние годы он воспитывался среди своих родных в Нальчике, где позже окончил университет по специальности «русский и балкарский языки и литература». Ему пришлось пройти через самые серьёзные испытания военной поры, в том числе через Ленинградскую блокаду.
Молодость Александра, отца моего собеседника Иосифа, отмечена трагическими событиями — самой страшной битвой 20-го столетия — обороной Ленинграда, где ветеран прошёл через холод, голод, ранения. Его фронтовой путь, отмеченный медалями и орденами, представляет собой яркий пример необычайного мужества и стойкости советского солдата.
Александр Иосифович участвовал в защите Северной столицы. Эта страница его жизни стала особенно тяжёлой, поскольку условия были крайне неблагоприятными, суровыми: недостаток пищи, боеприпасов и медикаментов, холод, отчаяние, делали каждый его день настоящим подвигом: «Мой отец, Мигиров Александр Иосифович, родился в Дагестане, в Махачкале, в 1920 году. Его отец, раввин Асэф Мигиров, умер рано, когда Александр еще находился в утробе матери, моей бабушки Бэтие. В юном возрасте Александра перевезли в Нальчик, отдали на воспитание родственникам. Там же, в Нальчике, он окончил Ленинский учебный городок (сейчас это государственный университет) по специальности «русский язык и литература и балкарский язык и литература». Учился он с близким другом, балкарским мальчиком, впоследствии Героем Советского Союза Алимом Юсуфовичем Байсултановым. Вместе с ним Александр поступал в летное училище, но по состоянию зрения не был принят. Войну отец начинал в осажденном Ленинграде, защищал Северную столицу. К концу осады солдаты оставались без продовольствия, голодные, в разорванной форме. Отец рассказывал, как обезумевшие от голода люди съели всех птиц, крыс и кошек в округе. Но к счастью, жена американского президента Элеонора Рузвельт, послала им эшелоны с едой и одеждой. Тогда солдаты поклялись, что если после войны у кого-то из них родится дочь, её назовут Элеонорой. Так и произошло. Мою сестру зовут Элеонора. После войны отец преподавал в 10-й школе Нальчика русский язык и литературу. У него трое детей. Моя мать, Адора, дочь нальчикского раввина Униила и внучка известного на Кавказе раввина Нисона. Его портрет висит в синагоге в Нальчике. Отец умер в Израиле, в 2003 году и похоронен в Ашкелоне», — рассказывает Иосиф Мигиров.
За участие в сражениях и за выполнение боевых заданий Александр Иосифович был награждён орденом Красной Звезды и медалью «За оборону Ленинграда». Свои впечатления и воспоминания о фронте он бережно передал Иосифу, оставив после себя не только военные награды, фронтовые документы, славный боевой путь, но и важные нравственные уроки, передаваемые следующим поколениям. Несомненно, подобные семейные повествования помогают нам лучше понять, каким страшным, тернистым путем шли к миру наши предки...
Синагога – разгромленная, но непокоренная: горско-еврейские общины 1970-х
Это не академическое исследование, а живой рассказ очевидца, написанный простым и искренним языком
Хана Рафаэлькорреспондент СТМЭГИ
В электронной библиотеке СТМЭГИ я нашла выложенную недавно книгу. Она была издана в 1987 году в Израиле в рамках проекта «Библиотека Алия» м сегодня является ценным историческим источником, рассказывающим о жизни еврейских общин на территории СССР в 70-е годы прошлого века. Речь идет о книге Исраэля Таяра (очевидно, это псевдоним, так как «таяр» в переводе с иврита значит «турист») «Синагога – разгромленная, но непокоренная».
Автор предисловия, профессор Михаэль Занд, поясняет, что рукопись попала в Иерусалим «неведомыми путями», а сам автор в то время оставался в советском галуте. Это человек с непростой судьбой: за его плечами война и лагеря, но в зрелые годы он обрел твердую веру.
Книга представляет собой уникальный жанр «путешествия», продолжающий традицию средневекового испанского раввина Вениамина Тудельского. В конце 1970-х – начале 1980-х годов Таяр объехал почти весь Советский Союз: Кавказ, Среднюю Азию, Украину и Белоруссию, чтобы запечатлеть уходящий быт еврейских общин. Его цель — увидеть своими глазами, что осталось от еврейской религиозной жизни в разных уголках Советского Союза, где официальная политика государства долгие годы была направлена на борьбу с религией.
Для нас особенно ценна вторая глава «У горских евреев (письма из Баку, Кубы, Махачкалы, Буйнакска, Дербента)», где автор описывает жизнь общин Кавказа. Для автора синагога — это не просто религиозное учреждение. Он рассматривает её как форпост еврейской культуры, место, где сохраняются традиции, язык, память народа. По состоянию синагог он пытается судить о состоянии еврейской жизни вообще.
Свое знакомство с миром горских евреев автор начинает с Баку, который он называет «городом трех общин». Здесь мирно сосуществовали ашкеназы, грузинские и горские евреи. Таяр отмечает, что горская синагога Баку всегда была полна народа: на молитву собиралось по 50-60 человек, что было редкостью для других регионов. Его поразила благоговейная тишина, прерываемая лишь громким чтением Каддиша, который многие знали наизусть.
Однако самым ярким впечатлением для автора стала Красная Слобода. В те годы Слобода еще сохраняла облик уникального центра горского еврейства. Таяр описывает действующую синагогу в кирпичном доме, где местные жители собирались даже в прохладную погоду вокруг печки-буржуйки, чтобы послушать уроки Шулхан-Аруха на родном джуури (татском языке). Автор отмечает невероятное гостеприимство местных жителей: его сразу пригласили в дом, где на полу, на коврах, за обильной кошерной трапезой обсуждались дела общины.
Несмотря на давление советской системы, в этих общинах сохранялись еврейские устои.
Путешествие автора продолжилось в Дагестане. В Махачкале он нашел синагогу, спрятанную в глубине двора за железными воротами, где в то время шел ремонт и расписывались потолки. Он с горечью пишет о том, как официальные историки пытались записать евреев «татами», но сами надгробные надписи на еврейском кладбище говорили об обратном.
В Буйнакске Исраэля Таяра поразило здание синагоги с куполом и сводчатой аркой – памятник архитектуры, которому несколько сот лет. Несмотря на то что после землетрясения город значительно пострадал, религиозная жизнь в этом «тихом затоне» продолжалась.
Последним пунктом его поездки на Кавказ стал Дербент. Этот город автор выделил особо: уровень религиозной жизни здесь был выше, чем во многих других местах. Синагога Дербента внутри имела два зала, один из которых, праздничный, был рассчитан на 500 мест, был украшен расписанными потолками и коврами. Именно в Дербенте Таяр увидел настоящую монолитность общины: на похороны почтенного прихожанина собралось несколько сот человек, сопровождавших гроб через весь город. Он описывает старые кварталы, синагоги, кладбища и религиозную жизнь общины. Здесь автор встречает людей разных поколений — от стариков, помнящих дореволюционное время, до молодых людей, которые, несмотря на влияние советского уклада, всё ещё сохраняют связь с религиозной традицией.
В своих заметках Таяр обращает внимание на особенности культуры горских евреев. В каждой строчке книги чувствуется боль автора за то, что молодежь утрачивает родной язык. В Буйнакске и Дербенте он видел, как люди читали молитвы, записанные русскими буквами. Таяр горячо призывал: «Учите родной язык дома! Пусть дед учит внука, а брат — брата».
Книга — не сухой отчет, а живое свидетельство того, как наши предки в Азербайджане и Дагестане, несмотря на давление властей и запреты, хранили огонек иудаизма. Они соблюдали кашрут, пекли мацу, праздновали свадьбы с хупой и берегли свои кладбища.
Таяр пишет о тяжёлых условиях, в которых существовали еврейские общины в советское время. Многие традиции исчезали, религиозная жизнь ограничивалась, происходила массовая ассимиляция. Но при этом в разных городах и местечках ещё оставались люди, которые продолжали соблюдать традиции и поддерживать жизнь общин.
Автор отмечает, что именно такие общины — в Азербайджане и Дагестане — часто лучше сохраняли традиционный уклад, чем многие еврейские общины европейской части СССР. Одной из важных мыслей книги является то, что именно периферийные регионы Советского Союза становились хранителями еврейской традиции. В больших городах происходила быстрая ассимиляция, тогда как в небольших кавказских и среднеазиатских общинах традиции сохранялись дольше. Поэтому поездка автора на Кавказ становится для него своеобразным открытием. Он видит, что, несмотря на давление времени, здесь ещё можно встретить живые следы старого еврейского мира.
Сегодня книга Исраэля Таяра представляет собой важный исторический документ эпохи. Она фиксирует состояние еврейских общин Советского Союза в конце 1970-х – начале 1980-х годов, то есть накануне больших исторических перемен. Многие описанные автором общины вскоре сильно изменились: началась массовая эмиграция евреев, в том числе и горских, в Израиль, США и другие страны. Поэтому заметки Таяра сегодня читаются как свидетельство исчезающего мира — мира советских еврейских общин. Для читателей, интересующихся историей горских евреев, книга особенно ценна. Это не академическое исследование, а живой рассказ очевидца, написанный простым и искренним языком. Появление таких книг в открытом доступе – большое дело.
Дорогие читатели СТМЭГИ, я очень рекомендую вам найти время и прочитать эту книгу в нашей библиотеке. Она помогает лучше понять, через что прошли наши общины, и почувствовать гордость за то, что мы – горские евреи – сохранили свою веру и единство, несмотря ни на что.
