21 августа Меджлис Исламской Республики Иран выразил вотум доверия новому правительству, представленному новоизбранным президентом Масудом Пезешкианом.

Кабинет министров был сформирован на основе консенсуса между всеми властными структурами политической системы ИРИ. Либеральное крыло правительства предложило давно назревший проект реформ, направленных на расширение принципов демократии. Во внешней политике реформаторы выступают за установление связей с большинством стран мира, особенно с Западной Европой, а по возможности — и с США. Президент Пезешкиан не скрывает, что при формировании кабинета министров согласовывал его кандидатуры с верховным лидером. Очевидно, что Хаменеи не случайно допустил реформаторов к вершинам исполнительной власти. Спецслужбы ИРИ сообщили ему, что большинство населения недовольно экономическими трудностями и отсутствием политических свобод, а потому собираются бойкотировать выборы. В случае недопущения реформаторов явка могла бы оказаться рекордно низкой, что могло бы послужить отправной точкой к краху режима. Эта перспектива и заставила Хаменеи сделать ставку на Масуда Пезешкиана. Цель — сохранить Исламскую Республику на фоне внутренних проблем и возросшей напряженности с Западом и Израилем. Таким шагом религиозный истеблишмент пытается продлить существование режима.

Наряду с экономическими, социальными и политическими проблемами, в стране нарастают центробежные тенденции. Поэтому избрание президентом человека с азербайджанскими и курдскими корнями стало сигналом для этнических и религиозных меньшинств, демонстрирующим, что власть понимает их нужды и реагирует на возникшие проблемы. Важными факторами, требующими реформ, стали: галопирующая инфляция, безработица среди молодежи, зависимость от экспорта нефти, огосударствление экономики, подрывающее интересы частного бизнеса, неэффективное управление государственной инфраструктурой, массовая эмиграция квалифицированных специалистов, дефицит электроэнергии и водных ресурсов, удушающие санкции США, дефицит иностранной валюты, падение курса риала. Все это требует изменения не только внутренней, но и внешней политики страны, у которой много проблем с соседями.

Новый министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи в своих первых выступлениях и интервью очертил основные контуры будущей внешней политики Тегерана. Он обозначил следующие приоритеты: Китай, Россия, Африка, Латинская Америка и Восточная Азия, где ключевую роль играет Япония. Что касается сохраняющейся напряженности в отношениях с Западом, то, по мнению министра, это не должно длиться вечно. Арагчи заявил, что Европа может стать приоритетом, если изменит своё «враждебное поведение». Именно с этого вопроса министр начал свою работу сразу после вступления в должность. Он провёл серию телефонных переговоров с главами МИД основных европейских государств, а также с главой внешнеполитического ведомства Европейского Союза Жозепом Боррелем. Иранский министр выразил готовность развивать отношения с ЕС на основе взаимного уважения. В свою очередь, Боррель выразил надежду на расширение политического диалога и консультаций между ИРИ и ЕС.

Президент Масуд Пезешкиан в телефонном разговоре с премьер-министром Норвегии Йонасом Гар Стёре также заявил, что установление мира, недопущение напряженности и конфликтов, а также взаимодействие и расширение отношений со всеми странами являются основными направлениями внешней политики его администрации. Что касается отношений с США, то, по словам Арагчи, они будут основываться исключительно на «управлении напряженностью». Этот термин означает, что новое правительство будет стремиться смягчить экономическое давление и ослабить санкции.

В этом контексте характерным стало высказывание председателя Фонда национального развития ИРИ Мехди Газанфари о целесообразности восстановления консульских услуг США на месте бывшего американского посольства в Тегеране, что может стать первым шагом к дипломатическому признанию. Также показательным событием стало назначение на пост вице-президента по стратегическим вопросам Мохаммада Джавада Зарифа, сторонника диалога с США. Правда, спустя десять дней он подал в отставку из-за разногласий по поводу чрезмерной вовлеченности Ирана в палестинский вопрос, однако конфликт вскоре был урегулирован.

В рамках новой внешней политики ИРИ стоит рассматривать и реакцию администрации Пезешкиана на ликвидацию спецслужбами Израиля лидера ХАМАСа Исмаила Хании. Понятно, что этот акт вызвал осуждение со стороны правительства ИРИ, и глава МИДа Арагчи неоднократно заявлял, что ответные меры остаются правом ИРИ. Тем не менее Тегеран пока воздерживается от военного удара по Израилю. Возможно, это связано с несколькими факторами. Созванная по инициативе Исламской Республики в Джидде сессия Организации исламского сотрудничества фактически отказала Тегерану в поддержке, а президент Турции Реджеп Эрдоган заявил, что «мы ничего не должны Ирану». Призыв аятоллы Али Хаменеи к исламским странам разорвать политические связи с Израилем «по крайней мере на ограниченный период» из-за ситуации в секторе Газа остался без ответа. Ранее Хаменеи призывал к нефтяному эмбарго Израиля, но ни одна страна на такой шаг не пошла. Пока не ясно, каким будет иранский ответ на ликвидацию Исмаила Хании. Очевидно одно: в Тегеране не хотят войны с Израилем, особенно после нанесения ВВС ЦАХАЛа превентивного удара по ракетным установкам «Хезболлы». Правительство Пезешкиана стремится достичь договоренностей с Европой, а, возможно, в перспективе и с США. В этих условиях развязывание войну с Израилем означало бы отмену этих планов и, самое главное, убивало бы последние надежды на смягчение экономических санкций или их снятие.

Кроме того, в Иране пришли к выводу, что у страны больше нет средств на поддержку режима Асада в Сирии, содержание «Хезболлы» и других прокси по всему региону. Деятельность этих формирований, помимо финансовой нагрузки, усиливает напряженность между Ираном и соседними государствами. Правительство Пезешкиана — это последняя попытка продлить агонию режима, лидеры которого прекрасно понимают и помнят, что их ждёт в случае взрыва народного гнева. Пример краха шахского режима ещё свеж в памяти.