Избирательное возмущение Зохрана Мамдани: тревожный двойной стандарт
Критика приветствуется. Лицемерие, вдохновленное антисемитизмом, — нет
Сет Айзенбергпрезидент и генеральный директор фонда PAIRS Foundation, где возглавляет отмеченные наградами инициативы, направленные на оказание помощи людям, перенесшим травмы, и развитие эмоционального интеллекта
«Мне претит поддерживать государство, в котором существует иерархия гражданства на основе религии или чего-либо еще», — заявил Зохран Мамдани, кандидат в мэры Нью-Йорка, в интервью Эзре Кляйну из New York Times, опубликованном в минувшие выходные.
Такое заявление могло бы показаться принципиальным, если бы не было столь избирательным.
Мамдани, восходящая звезда прогрессистского крыла американской политики, является ярым критиком Израиля, обвиняет его в апартеиде и отказывается признавать национальным государством еврейского народа. Но когда речь заходит о 50 странах Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и Африки с мусульманским большинством населения, многие из которых официально провозгласили ислам государственной религией и юридически маргинализировали конфессиональные меньшинства, Мамдани хранит молчание.
Бесспорно, политика Израиля должна быть открыта для обсуждения. Сами израильтяне активно спорят о решениях правительства, социальной справедливости, гражданских правах и роли религии в общественной жизни. Это признак живой демократии. Но нежелание Мамдани применять свои заявленные принципы повсеместно вызывает законные вопросы. Это не просто непоследовательность — это двойные стандарты, которые, скорее всего, раскрывают антисемитские предрассудки кандидата.
Мировоззрение Мамдани отражает более широкую тенденцию, которая проявилась среди некоторых представителей прогрессивного левого крыла: одностороннее осуждение Израиля при одновременном игнорировании гораздо более серьезных нарушений прав человека, совершаемых авторитарными режимами, в первую очередь мусульманскими.
Рассмотрим следующие примеры.
Саудовская Аравия запрещает публичное исповедание любой религии, кроме ислама. Обладание Библией может послужить основанием для ареста. Страна по-прежнему управляется в соответствии со строгим толкованием законов шариата, а женщинам там только недавно разрешили водить автомобиль.
Иран систематически преследует бахаистов, казнит гомосексуалистов и имеет законодательство, дискриминирующее немусульман. Лозунги режима по-прежнему призывают к уничтожению Израиля — государства-члена ООН.
Пакистан применяет законы о богохульстве, в соответствии с которыми христиане и ахмадиты могут быть заключены в тюрьму (или линчеваны) даже на основании слухов.
Катар и Кувейт открыто лишают евреев гражданства, а в Египте и Сирии еврейское население практически исчезло в последние полвека в результате безжалостной дискриминации, угроз и санкционированного государством подстрекательства.
Ни одно из этих государств не допускает внутренней оппозиции, даже отдаленно напоминающей свободу, которой пользуются израильские граждане — как арабы, так и евреи — протестовать, публиковаться в СМИ и участвовать в демократических выборах.
И все же Мамдани никогда публично не выступал против этих стран. Его возмущение, похоже, сохранено для единственного еврейского государства в мире.
Эта избирательная озабоченность не нова. Исторически евреи в мусульманских странах были не равноправными гражданами, а терпимыми подданными (зимми), которым разрешалось жить под исламским правлением, если они признавали свой неравноправный статус. Они платили налог под названием «джизья», им запрещалось носить оружие, строить новые синагоги, вся их жизнь зависела от прихоти местных правителей.
Во многих случаях им удавалось избежать самых жестоких форм насилия, но только при условии, что они принимали жесткую кастовую систему, в которой мусульмане занимали высшее положение, а евреи были оттеснены на обочину. Эта старая традиция по-прежнему остается непризнанной теми, кто обвиняет Израиль в этнорелигиозном превосходстве.
Это горькая ирония: критики Израиля используют язык прав человека, чтобы осудить самоопределение евреев, игнорируя при этом систематические религиозные иерархии, закрепленные во многих соседних странах.
Некоторые могут утверждать, что более интенсивная критика Израиля оправдана из-за поддержки со стороны США или предполагаемых ожиданий западной демократии. Но эта аргументация не выдерживает критики. Никто не утверждает, что Норвегия, Дания или Великобритания, имеющие официальную государственную религию, должны быть бойкотированы или делегитимизированы. Никто не призывает к их ликвидации из-за того, что епископы заседают в парламенте, а особый статус англиканства и лютеранства закреплен законом.
Проблема, таким образом, заключается не в религиозной иерархии, а в том, кто ее практикует. Когда еврейский народ делает это — особенно в единственном крошечном государстве, которое предоставляет ему убежище и безопасность — он подвергается особой осуждению.
Это не принцип. Это предвзятость.
Это тот вид предвзятости, который на протяжении веков лишал евреев права принадлежать к какому-либо месту. Он заставлял их жить в страданиях, подвергаясь изгнаниям, погромам и геноциду. Сионизм возник не как идеология превосходства, а как движение за выживание — утверждение того, что еврейский народ, как и любой другой, заслуживает дома, где он не будет зависеть от милости других.
Если Мамдани действительно считает, что иерархия, основанная на религии, недопустима, он должен с такой же страстью выступать против всех государств, которые закрепляют такие системы, особенно тех, где меньшинства сталкиваются с систематическим преследованием, а не просто с политическими разногласиями.
Он должен требовать ответственности от государств, которые забивают камнями женщин, запрещают гомосексуальные отношения или арестовывают обратившихся в христианство.
А если он этого не делает, если его озабоченность касается только Израиля, то в лучшем случае он действует не из принципа, а из предвзятости. В худшем случае его взгляды и политика формируются под влиянием глубоко укоренившихся антисемитских стереотипов.
Как граждане мира, в котором антисемитизм снова набирает силу, где отрицание Холокоста и поиск козлов отпущения в лице евреев возрождаются как в скрытой, так и в явной форме, мы должны настаивать на том, чтобы критики Израиля придерживались тех же этических стандартов, которые они заявляют, что поддерживают.
Критика приветствуется. Лицемерие, вдохновленное антисемитизмом, — нет.
В конечном итоге, неприязнь Мамдани к Израилю говорит не столько о еврейском государстве, сколько о менталитете, который все еще не может принять одну простую истину: что евреи, как и все остальные, имеют право на свободу и безопасность на своей земле.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Уроки Гуш-Катифа 20 лет спустя
Спустя два десятилетия после ухода Израиля из Газы пришло время признать ошибки, извлечь уроки и восстановить единство
Алан Хаберизраильский раввин, преподаватель иудаизма в Midreshet Torah V’Avodah
Через две недели (по еврейскому календарю) исполнится 20 лет одному из самых болезненных и вызывающих разногласия событий в новейшей истории Израиля: так называемого «размежевания» с Гуш-Катифом, другими частями сектора Газа и Северной Самарией (это событие также известно под другими, более идеологически окрашенными терминами, такими как «выкорчевывание», «эвакуация» и «изгнание»). 20 лет назад в этом месяце израильские солдаты и полиция силой выселили более восьми тысяч евреев из их домов, разрушили процветающие кибуцы и мошавы и передали территорию Палестинской автономии. Менее чем через два года сектор Газа перешел под контроль ХАМАСа.
Я помню те оранжевые (цвет, выбранный протестующими против размежевания) и синие (использовавшиеся сторонниками плана) футболки и ленты, страстные демонстрации, слезы и глубокое ощущение, что наш народ разрывается на части.
Многие израильтяне (включая меня) в то время считали, что это катастрофическая ошибка. Другие искренне полагали, что это принесет мир и безопасность. Сегодня, после массового убийства 7 октября 2023 года, я хочу проанализировать, что мы можем извлечь из того болезненного периода — уроки, которые крайне актуальны в контексте наших сегодняшних проблем.
Урок первый: смотрите в глаза реальности, признавайте ошибки
Самый очевидный урок для некоторых может оказаться и самым неприятным: вывод войск был огромной стратегической ошибкой.
Премьер-министр Ариэль Шарон пообещал, что после вывода войск ЦАХАЛ будет передислоцирован вдоль границы с сектором Газа, что снизит напряженность и опасность для наших войск. Он пообещал нам гораздо более безопасное и спокойное будущее, чем терроризм и насилие, которые были направлены против израильских солдат и гражданских лиц в Газе. Перевернув прежний ультраправый лозунг с ног на голову, он заявил: «Мы будем здесь, они будут там, и в Израиле будет мир».
Вместо этого мы получили тысячи ракет, многократные военные кампании, террористические туннели и, в конечном итоге, резню 7 октября, начатую с той самой территории, с которую мы эвакуировались. Это вынудило нас вновь вторгнуться в сектор Газа, что привело к сотням дополнительных жертв среди бойцов ЦАХАЛа за последние 22 месяца.
Те, кто поддерживал размежевание 20 лет назад (и я понимаю, почему многие это делали, учитывая наше искреннее стремление к миру и бремя защиты изолированных поселений), должны признать эту реальность. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что политика, которую когда-то поддерживал, оказалась ошибочной. Однако отказываться извлекать уроки из очевидных фактов — вот это действительно постыдно!
Речь не идет о том, чтобы заявить: «Я же вам говорил» (и набрать политические очки). Речь идет об интеллектуальной честности и смирении, необходимых для принятия более правильных решений в будущем. Если мы не можем признать очевидные ошибки, как мы можем избежать их повторения?
Урок второй: замедлите процесс принятия решений
План разъединения был протащен через Кнессет и правительство с поразительной скоростью, не оставив достаточно времени для надлежащего общественного обсуждения или рассмотрения альтернативных вариантов.
Шарон впервые обнародовал свой план в декабре 2003 года. К октябрю 2004 года он был одобрен Кнессетом, а менее чем через год, в августе 2005 года, был реализован. Чрезвычайно важные стратегические решения, имевшие необратимые последствия, которые драматически повлияли на жизнь тысяч людей и безопасность всей нации, были приняты менее чем за год, без спокойной разумной общественной дискуссии.
Это не было единичным исключением: такова печальная закономерность израильской власти. Например, Соглашения Осло были согласованы в тайне и представлены общественности как свершившийся факт, а затем также были в спешном порядке приняты Кнессетом с небольшим большинством голосов. Легитимность этого решения вызывает сомнения. Совсем недавно на другом конце политического спектра мы наблюдали попытку нынешнего правительства провести имеющую серьезные последствия судебную реформу, которая тоже была продвинута очень быстро без каких-либо реальных попыток консультаций, компромисса или достижения консенсуса (катастрофа 7 октября остановила ее).
Мы должны научиться замедлять темп. Важные решения, которые будут определять будущее Израиля на десятилетия вперед, заслуживают месяцев или лет тщательного обсуждения, а не спешки, которую, похоже, предпочитает наша политическая система. Срочность вопросов, которыми мы занимаемся, не оправдывает отказ от разумных дебатов и дискуссий — напротив, она делает взвешенное принятие решений еще более важным.
Урок третий: мирный протест в рамках красных линий
20 лет назад, несмотря на сильные эмоции и ощущение предательства, протестующие сумели сделать нечто замечательное: они сохранили сдержанность. Были страстные демонстрации, в том числе и некоторые мягкие и ограниченные формы гражданского неповиновения, а также душераздирающие сцены сопротивления. Однако, например, когда некоторые протестующие призывали солдат отказываться выполнять приказы, ведущие раввины и политические лидеры поселенческого движения решительно отвергли такие призывы. Когда настал момент истины, почти все солдаты выполнили свой долг, а жители позволили себя выселить мирно и с достоинством, даже несмотря на протесты и слезы.
Это не было слабостью со стороны сообщества, выступавшего против размежевания, — это была сила. Это было признание того, что есть красные линии, которые нельзя пересекать, даже перед лицом того, что мы считали ужасной несправедливостью. Несмотря на невероятное напряжение в нашем обществе, наша страна осталась единой, армия осталась нетронутой, а демократия выжила.
Я боюсь, что мы утратили часть этой сдержанности. Во всех сторонах наших текущих дебатов (о сделках с заложниками, судебной реформе, военной службе харедим и других спорных вопросах) я вижу гораздо меньшую готовность принимать демократические результаты, меньшее уважение к нашим правовым институтам и больше риторики, которая рассматривает политических оппонентов как врагов государства. Уроки 2005 года напоминают нам, что мы можем горячо спорить, сохраняя при этом основные узы, которые скрепляют наше общество.
Урок четвертый: заботьтесь о тех, кто был принесен в жертву
Пожалуй, самым постыдным аспектом разъединения было то, как плохо правительство обращалось с теми, кто был выселен. Семьи, которые десятилетиями строили дома и развивали бизнес, оказались во временном жилье на долгие годы. Фермеры, которые сотворили сельскохозяйственные чудеса на песке, лишились средств к существованию. Компенсация была недостаточной, бюрократические процессы — бесконечными, и многие так и не смогли полностью восстановиться. Даже (а некоторые скажут, что особенно) те, кто тогда поддерживал план, должны были сделать гораздо больше, чтобы предотвратить эту несправедливость по отношению к людям, на которых легла тяжесть этого решения.
Сегодня мы сталкиваемся с подобными проблемами в отношении многих семей, недавно потерявших близких, раненых солдат (включая тех, кто получил физические травмы, и других, менее заметных, с проблемами психического здоровья, такими как ПТСР), эвакуированных с границы с Газой, жителей Севера, чьи дома были разрушены, и, в последнее время, тех, чьи дома были повреждены иранскими ракетами. На этот раз у нас есть возможность поступить лучше: продемонстрировать, что когда израильтяне вынуждены приносить жертвы ради общего блага, общество должным образом и своевременно заботится о них.
Речь идет не только о деньгах, хотя адекватная компенсация имеет значение. Речь идет о том, чтобы относиться к людям с уважением, признавать их боль и гарантировать, что их вклад в общенациональное дело не будет вознагражден безразличием или пренебрежением.
Взгляд в будущее
20 лет спустя боль от размежевания сохраняется у многих. Но если мы сможем извлечь из этого опыта значимые уроки – интеллектуальную честность в отношении наших ошибок, более взвешенное принятие решений, мирные протесты в рамках демократических ограничений и надлежащую заботу о тех, кто пожертвовал собой, – то, возможно, из этой трагедии может возникнуть что-то конструктивное.
Наши враги хотят разделить нас. Они радуются, когда мы обращаемся друг против друга, когда теряем веру в наши институты, когда отказываемся от солидарности, которая всегда была нашим секретным оружием. Годовщина размежевания напоминает нам, что мы уже переживали серьезные внутренние разногласия и выходили из них более сильными, но только тогда, когда сохраняли нашу фундаментальную приверженность друг другу и демократическим ценностям, которые нас определяют.
Перед нами стоят серьезные вызовы: война, заложники, призыв харедим, возможное возобновление судебной реформы и многие другие вопросы, которые испытают на прочность наше единство. Но у нас есть то, чего нет у наших врагов: долгая и богатая история, которая научила нас ценить единство и извлекать уроки из своих ошибок. Мы можем и должны напоминать себе, как можно вести ожесточенные дебаты, оставаясь при этом семьей, и выходить из кризиса с новыми целями.
Это не просто наша надежда на будущее — это наш долг перед теми, кто пожертвовал собой ради нас 20 лет назад, и перед теми, кто продолжает делать это сегодня.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова