Уроки Гуш-Катифа 20 лет спустя
Спустя два десятилетия после ухода Израиля из Газы пришло время признать ошибки, извлечь уроки и восстановить единство
Через две недели (по еврейскому календарю) исполнится 20 лет одному из самых болезненных и вызывающих разногласия событий в новейшей истории Израиля: так называемого «размежевания» с Гуш-Катифом, другими частями сектора Газа и Северной Самарией (это событие также известно под другими, более идеологически окрашенными терминами, такими как «выкорчевывание», «эвакуация» и «изгнание»). 20 лет назад в этом месяце израильские солдаты и полиция силой выселили более восьми тысяч евреев из их домов, разрушили процветающие кибуцы и мошавы и передали территорию Палестинской автономии. Менее чем через два года сектор Газа перешел под контроль ХАМАСа.
Я помню те оранжевые (цвет, выбранный протестующими против размежевания) и синие (использовавшиеся сторонниками плана) футболки и ленты, страстные демонстрации, слезы и глубокое ощущение, что наш народ разрывается на части.
Многие израильтяне (включая меня) в то время считали, что это катастрофическая ошибка. Другие искренне полагали, что это принесет мир и безопасность. Сегодня, после массового убийства 7 октября 2023 года, я хочу проанализировать, что мы можем извлечь из того болезненного периода — уроки, которые крайне актуальны в контексте наших сегодняшних проблем.
Урок первый: смотрите в глаза реальности, признавайте ошибки
Самый очевидный урок для некоторых может оказаться и самым неприятным: вывод войск был огромной стратегической ошибкой.
Премьер-министр Ариэль Шарон пообещал, что после вывода войск ЦАХАЛ будет передислоцирован вдоль границы с сектором Газа, что снизит напряженность и опасность для наших войск. Он пообещал нам гораздо более безопасное и спокойное будущее, чем терроризм и насилие, которые были направлены против израильских солдат и гражданских лиц в Газе. Перевернув прежний ультраправый лозунг с ног на голову, он заявил: «Мы будем здесь, они будут там, и в Израиле будет мир».
Вместо этого мы получили тысячи ракет, многократные военные кампании, террористические туннели и, в конечном итоге, резню 7 октября, начатую с той самой территории, с которую мы эвакуировались. Это вынудило нас вновь вторгнуться в сектор Газа, что привело к сотням дополнительных жертв среди бойцов ЦАХАЛа за последние 22 месяца.
Те, кто поддерживал размежевание 20 лет назад (и я понимаю, почему многие это делали, учитывая наше искреннее стремление к миру и бремя защиты изолированных поселений), должны признать эту реальность. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что политика, которую когда-то поддерживал, оказалась ошибочной. Однако отказываться извлекать уроки из очевидных фактов — вот это действительно постыдно!
Речь не идет о том, чтобы заявить: «Я же вам говорил» (и набрать политические очки). Речь идет об интеллектуальной честности и смирении, необходимых для принятия более правильных решений в будущем. Если мы не можем признать очевидные ошибки, как мы можем избежать их повторения?
Урок второй: замедлите процесс принятия решений
План разъединения был протащен через Кнессет и правительство с поразительной скоростью, не оставив достаточно времени для надлежащего общественного обсуждения или рассмотрения альтернативных вариантов.
Шарон впервые обнародовал свой план в декабре 2003 года. К октябрю 2004 года он был одобрен Кнессетом, а менее чем через год, в августе 2005 года, был реализован. Чрезвычайно важные стратегические решения, имевшие необратимые последствия, которые драматически повлияли на жизнь тысяч людей и безопасность всей нации, были приняты менее чем за год, без спокойной разумной общественной дискуссии.
Это не было единичным исключением: такова печальная закономерность израильской власти. Например, Соглашения Осло были согласованы в тайне и представлены общественности как свершившийся факт, а затем также были в спешном порядке приняты Кнессетом с небольшим большинством голосов. Легитимность этого решения вызывает сомнения. Совсем недавно на другом конце политического спектра мы наблюдали попытку нынешнего правительства провести имеющую серьезные последствия судебную реформу, которая тоже была продвинута очень быстро без каких-либо реальных попыток консультаций, компромисса или достижения консенсуса (катастрофа 7 октября остановила ее).
Мы должны научиться замедлять темп. Важные решения, которые будут определять будущее Израиля на десятилетия вперед, заслуживают месяцев или лет тщательного обсуждения, а не спешки, которую, похоже, предпочитает наша политическая система. Срочность вопросов, которыми мы занимаемся, не оправдывает отказ от разумных дебатов и дискуссий — напротив, она делает взвешенное принятие решений еще более важным.
Урок третий: мирный протест в рамках красных линий
20 лет назад, несмотря на сильные эмоции и ощущение предательства, протестующие сумели сделать нечто замечательное: они сохранили сдержанность. Были страстные демонстрации, в том числе и некоторые мягкие и ограниченные формы гражданского неповиновения, а также душераздирающие сцены сопротивления. Однако, например, когда некоторые протестующие призывали солдат отказываться выполнять приказы, ведущие раввины и политические лидеры поселенческого движения решительно отвергли такие призывы. Когда настал момент истины, почти все солдаты выполнили свой долг, а жители позволили себя выселить мирно и с достоинством, даже несмотря на протесты и слезы.
Это не было слабостью со стороны сообщества, выступавшего против размежевания, — это была сила. Это было признание того, что есть красные линии, которые нельзя пересекать, даже перед лицом того, что мы считали ужасной несправедливостью. Несмотря на невероятное напряжение в нашем обществе, наша страна осталась единой, армия осталась нетронутой, а демократия выжила.
Я боюсь, что мы утратили часть этой сдержанности. Во всех сторонах наших текущих дебатов (о сделках с заложниками, судебной реформе, военной службе харедим и других спорных вопросах) я вижу гораздо меньшую готовность принимать демократические результаты, меньшее уважение к нашим правовым институтам и больше риторики, которая рассматривает политических оппонентов как врагов государства. Уроки 2005 года напоминают нам, что мы можем горячо спорить, сохраняя при этом основные узы, которые скрепляют наше общество.
Урок четвертый: заботьтесь о тех, кто был принесен в жертву
Пожалуй, самым постыдным аспектом разъединения было то, как плохо правительство обращалось с теми, кто был выселен. Семьи, которые десятилетиями строили дома и развивали бизнес, оказались во временном жилье на долгие годы. Фермеры, которые сотворили сельскохозяйственные чудеса на песке, лишились средств к существованию. Компенсация была недостаточной, бюрократические процессы — бесконечными, и многие так и не смогли полностью восстановиться. Даже (а некоторые скажут, что особенно) те, кто тогда поддерживал план, должны были сделать гораздо больше, чтобы предотвратить эту несправедливость по отношению к людям, на которых легла тяжесть этого решения.
Сегодня мы сталкиваемся с подобными проблемами в отношении многих семей, недавно потерявших близких, раненых солдат (включая тех, кто получил физические травмы, и других, менее заметных, с проблемами психического здоровья, такими как ПТСР), эвакуированных с границы с Газой, жителей Севера, чьи дома были разрушены, и, в последнее время, тех, чьи дома были повреждены иранскими ракетами. На этот раз у нас есть возможность поступить лучше: продемонстрировать, что когда израильтяне вынуждены приносить жертвы ради общего блага, общество должным образом и своевременно заботится о них.
Речь идет не только о деньгах, хотя адекватная компенсация имеет значение. Речь идет о том, чтобы относиться к людям с уважением, признавать их боль и гарантировать, что их вклад в общенациональное дело не будет вознагражден безразличием или пренебрежением.
Взгляд в будущее
20 лет спустя боль от размежевания сохраняется у многих. Но если мы сможем извлечь из этого опыта значимые уроки – интеллектуальную честность в отношении наших ошибок, более взвешенное принятие решений, мирные протесты в рамках демократических ограничений и надлежащую заботу о тех, кто пожертвовал собой, – то, возможно, из этой трагедии может возникнуть что-то конструктивное.
Наши враги хотят разделить нас. Они радуются, когда мы обращаемся друг против друга, когда теряем веру в наши институты, когда отказываемся от солидарности, которая всегда была нашим секретным оружием. Годовщина размежевания напоминает нам, что мы уже переживали серьезные внутренние разногласия и выходили из них более сильными, но только тогда, когда сохраняли нашу фундаментальную приверженность друг другу и демократическим ценностям, которые нас определяют.
Перед нами стоят серьезные вызовы: война, заложники, призыв харедим, возможное возобновление судебной реформы и многие другие вопросы, которые испытают на прочность наше единство. Но у нас есть то, чего нет у наших врагов: долгая и богатая история, которая научила нас ценить единство и извлекать уроки из своих ошибок. Мы можем и должны напоминать себе, как можно вести ожесточенные дебаты, оставаясь при этом семьей, и выходить из кризиса с новыми целями.
Это не просто наша надежда на будущее — это наш долг перед теми, кто пожертвовал собой ради нас 20 лет назад, и перед теми, кто продолжает делать это сегодня.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Лидеры харедим уходят в оппозицию?
Они теперь понимают, что возвращаются к оппозиционным отношениям с широким израильским обществом
В июне два министра от партии «Агудат Исраэль», Ицхак Гольдкнопф и Меир Поруш, покинули правительство. В начале этой недели партия «Дегель а-Тора» вышла из коалиции, за ней последовала «Агудат Исраэль». Большинство комментаторов отнеслись к этим событиям с некоторым цинизмом, сохраняя уверенность, что до вступления отставок в силу будет найдена формула закона о призыве, и все они вернутся в лоно коалиции.
Я не уверен, что они правы. Есть вероятность, что харедим (по крайней мере, ашкеназская фракция) «пойдут до конца» и покинут правительство, даже если это приведет к его падению. Мы должны учитывать возможность того, что харедим меняют свое отношение к израильскому обществу в целом и возвращаются к своей исторической позиции оппозиционности: сопротивляются власти и их ожиданиям.
Харедим считают себя «выжившим остатком» — настоящими евреями, которые не были «испорчены» волнами модернизации, секуляризма и национализма, и поэтому стоят особняком от всего еврейского общества. Они поддерживают параллельную систему общественных институтов — не только школы и синагоги, но также общества беспроцентного кредита и благотворительные организации. Их основная идеологическая позиция заключается в том, что они «находятся в изгнании среди евреев» — по названию статьи одного из их лидеров в Польше, Натана Бирнбаума (1864-1937).
Партии харедим входят в коалиции во главе с «Ликудом» уже почти 50 лет, с момента политического переворота Менахема Бегина в 1977 году. На протяжении многих лет «Ликуд» по сути приглашал харедим отказаться от своей оппозиционности и присоединиться к широкой правой коалиции с участием традиционалистов и религиозных сионистов — «коалиции верующих», как ее называет Шимон Риклин. Харедим ответили, что они готовы пойти на это, но только при условии, что будут защищены их основные интересы, к которым, в первую очередь, относится полное освобождение от военной службы всех ультраортодоксов, посвятивших себя полноценному изучению Торы. Некоторое время такое требование было политически невыполнимым из-за присутствия в коалициях «Ликуда» секуляристских («Исраэль Бейтену») или центристских («Еш Атид») партий. Тем не менее, существовала надежда, что с приходом к власти «чисто правых» правительств закон об освобождении харедим от призыва в армию наконец будет принят. Конечно, этого не произошло, и Нетаньяху фактически затянул этот вопрос на два года.
Важно не только то, что этого не произошло, но и то, что руководство харедим все больше убеждается, что этого и не может произойти. Они понимают, что проблема не в политиках, а в самом израильском обществе, включая религиозных сионистов и сторонников «Ликуда», которые выступают против такого шага. Другими словами, они теперь понимают, что возвращаются к оппозиционным отношениям с широким израильским обществом. Это сценарий, который они хорошо знают — можно сказать, что это их основополагающий сценарий. В таком сценарии харедим снова окажутся в оппозиции, как это было на протяжении десятилетий до 1977 года. Они будут в оппозиции, потому что принципиально против сионистской структуры Государства Израиль и признают, что в сионистском государстве, по сути, нет места харедимной общине и ее ценностям. То есть радикальное руководство харедим готово (возможно, даже желает) вернуться в оппозицию.
Естественно, такой шаг будет иметь последствия, как отмечают комментаторы, но не ясно, будут ли они решающими. Арье Дери (ШАС) не хочет свергать правое правительство. Но сомнительно, имеет ли это значение для раввинов Ландо и Гирша или для Гурского ребе. Для них правые и левые практически неотличимы — и те, и другие включают евреев, которые отказались от пути Торы и присоединились к ложной идеологии сионизма. Правда, они потеряют значительное финансирование. Но даже это может не сильно их беспокоить.
Харедимная община в Израиле является по сути элитарной. Изначально она должна была включать только тех, кто готов посвятить свою жизнь изучению Торы из самопожертвования, ведя скромную материальную жизнь вместе со своими семьями. С годами харедимное население расширилось, а вместе с ним возросло политическое влияние и поток государственного финансирования. Вполне возможно, что руководство харедим теперь готово вернуться к старой модели — более высокое качество в обмен на меньшее количество. Трудно представить, что пожилые раввины и хасидские адморы беспокоятся о том, что харедимные семьи не ходят в кафе по субботам вечером и не ездят в отпуск за границу. Их не беспокоит и то, что «современные харедим» могут покинуть общину. Важно, чтобы остались «выжившие остатки» — верные Израиля, преданные пути своих предков.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова