Израиль достаточно силен, чтобы справиться с ростом эмиграции
Миграция из одной страны в другую — естественное явление. Люди ищут свою судьбу и массово мигрируют
«Невостребованность», «утечка мозгов», «отток молодых представителей среднего класса».
В последнее время газеты пестрят драматическими заголовками, сообщающими о росте эмиграции из страны.
Как всегда, я отношусь к этим данным со здоровым скептицизмом. Оказывается, например, что значительная часть эмигрантов — это выходцы из России и Украины, которые приехали сюда «покрутиться» и уехали, теперь уже с израильскими паспортами и получив корзины абсорбцию.
Надеюсь, у них останутся приятные воспоминания от короткого пребывания здесь. В любом случае, это не драма.
Помимо того, что необходимо оценить данные в перспективе, мы также должны рассматривать этот вопрос в более широком и глубоком контексте.
Волны иммиграции наряду с эмиграцией
Миграция из одной страны в другую — естественное явление. Люди ищут свою судьбу и массово мигрируют, как правило, из Восточной Азии, с Ближнего Востока, из Африки и Латинской Америки на Запад.
Мигрируют ученые, инженеры и техники, а также молодые люди, ищущие свой путь. В современную глобальную эпоху барьеры стали ниже, а перемещения населения — обычным делом.
В Израиле эмоциональный подход к миграции понятен, но, в конце концов, израильтяне тоже люди, и миграция — универсальное явление — затрагивает и их.
Более того, эмиграция имела место (наряду с иммиграцией) с самого начала сионистского поселения в Израиле 150 лет назад. Основными мотивами эмиграции были экономические и личные, а также соображения карьеры и комфорта.
В определенные моменты своей жизни эмигранты находили лучшие возможности в других местах. Некоторые также разочаровались в сионистской мечте.
Это началось уже во время Первой и Второй алии, когда более 80% репатриантов не остались в Израиле.
Это продолжалось и в последующие волны иммиграции. Например, во время Четвертой алии (1924-1931) страну покинуло около четверти иммигрантов. Эмиграция продолжалась и в суверенном Израиле.
В 1960-х годах, перед Шестидневной войной, в период удручающего спада («последний уехавший выключит свет в аэропорту»), страна пережила волну эмиграции.
Подобное произошло и после Войны Судного дня из-за военной травмы, потери доверия к руководству и экономического кризиса. В 1980-е годы высокая инфляция заставила многих искать экономическую стабильность за рубежом, а Первая ливанская война привела к тому, что люди оказались в изгнании, особенно представители социальной и культурной элиты.
В 1990-е годы, проходила массовая алия из бывшего Советского Союза, но многие из этих иммигрантов впоследствии эмигрировали в Канаду и в другие страны. Эмиграция также возросла в 2002-2003 годах, вероятно, под влиянием Второй интифады.
Одним словом, эмиграция — неотъемлемая часть истории сионизма. По состоянию на конец 2024 года население Израиля насчитывало примерно 10,027 миллиона человек, из которых 76,9 % — евреи, 21 % — арабы и 2,1 % — «другие».
В нашей уникальной реальности всегда будут наблюдаться подъемы и спады в объемах иммиграции и эмиграции. То, что мы видим сегодня, не является чем-то необычным.
В целом население Израиля постоянно растет больше, чем население любой другой западной страны. И темпы естественного прироста, и объемы иммиграции (даже с учетом эмиграции) являются одними из самых высоких в мире.
Угрозы — жалкое оружие
При всем этом беспокоит одно обстоятельство: использование эмиграции в качестве угрозы. Врачи, технические работники и другие люди говорят: «Задержите меня, или я уеду из страны». Это усилилось в период судебной реформы, перейдя от намеков к явным угрозам.
Будущим эмигрантам следует сказать: «Не угрожайте. Мы сожалеем о каждом эмигранте, но Израиль сильнее, чем сумма его частей, и может выдержать любую волну отъезда».
Если мы выдержали прошлые волны эмиграции, когда нас было меньше и мы были слабее, то теперь, когда нас стало больше и мы стали сильнее, мы точно справимся с ними.
Люди могут эмигрировать по экономическим, социальным или другим причинам, но давайте не будем превращать это в инструмент угроз и давления.
Кроме того, высокие технологии и здравоохранение принадлежат не только врачам и техническим работникам. Государство вложило огромные ресурсы в развитие этих отраслей, сделав Израиль одним из мировых лидеров.
Военная подготовка, инфраструктура венчурного капитала и высшее образование заложили основы израильского хай-тека.
То же самое относится и к здравоохранению. Поэтому утверждения о том, что высокие технологии или здравоохранение принадлежат тем, кто в них работает, несколько лицемерны: эти отрасли принадлежат всей нации.
Если вы уловили в моих словах критический тон, вы правы. Это напоминает мне об угрозах офицеров разведки, которые заявляли, что уйдут из армии, если их заставят переехать в Негев после переноса разведывательных баз ЦАХАЛа.
Несмотря на угрозы, разведывательный корпус переезжает на юг, и я уверена, что это пойдет на пользу государству, армии и самим офицерам.
Люди, недовольные определенной политикой или решениями правительства, не должны угрожать покинуть страну. Хватит. Угрозы — жалкое оружие.
Экономический аргумент не работает
Еще один трюк, который может разочаровать любого здравомыслящего человека, — использование экономических аргументов в качестве предлога для отъезда из страны.
Это было распространено во время социальных протестов («десерт Milky в Берлине дешевле») и остается актуальным сегодня в связи с высокой стоимостью жизни.
Я понимаю, что люди хотят повысить качество жизни, и, честно говоря, мы не можем конкурировать с зарплатами и лабораторным оборудованием, предлагаемыми врачам и ученым в США. Однако, прежде чем обвинять израильскую экономику в эмиграции, мы должны посмотреть на данные — цифры не лгут.
Удивительно или нет, но в настоящее время экономика Израиля находится на несколько уровней выше западных стран, которые страдают от отсутствия двигателей роста, нехватки инноваций, инфляции и иммиграции, порождающей безработицу.
За последние три десятилетия Израиль занял место среди ведущих западных стран, а в последнее десятилетие он продолжает лидировать в области технологических инноваций и роста.
Даже в последний год — год войны и глобальной делегитимации — ситуация в Израиле была намного лучше, чем в ведущих западных странах, по всем экономическим показателям: ВВП, ВВП на душу населения, рост, дефицит и отношение долга к ВВП.
Недавний обзор журнала The Economist показывает, что к 2024 году общий ВВП Израиля перешагнет полутриллионный рубеж и составит 550,91 миллиарда долларов.
По прогнозам, в течение трех-четырех лет он достигнет 700 миллиардов долларов, а в течение десятилетия перешагнет отметку в триллион долларов. По состоянию на конец 2024 года ВВП на душу населения в Израиле составит 56 190 долларов — чуть меньше, чем в Германии (56 820 долларов), но больше, чем в Великобритании (54 490 долларов) и Франции (54 490 долларов), и намного выше, чем в Испании и Италии.
Отношение долга Израиля к ВВП, несмотря на войну, которая потребовала дополнительных заимствований, составляет 65,5% — значительно ниже, чем в Японии (263%), США (124,35%) и Франции (100%). Помимо низкого отношения долга к ВВП, Израиль обладает огромными валютными резервами, что отражает его будущую способность привлекать заемные средства и выплачивать проценты.
Израиль владеет ценными бумагами на гигантскую сумму, не считая фонда богатства от газовых роялти, который предназначен для будущих поколений.
Израильский оборонный экспорт достиг новых рекордов продаж, и Израиль продолжает лидировать в таких критически важных областях, как управление водными и энергетическими ресурсами, что крайне важно для стран региона.
Это обеспечивает постоянное сотрудничество с соседними странами и странами более широкого круга.
В обозримом будущем Израиль расширит свои отношения с другими значимыми странами Ближнего Востока, нуждающимися в стратегических соглашениях по вопросам безопасности, продовольствия, опустынивания и экологии.
Сегодня Израиль является региональной державой не только в сфере безопасности, но и в экономике. Поэтому разговоры об эмиграции по экономическим причинам вызывают, по меньшей мере, недоумение.
Высокая инфляция и повсеместные увольнения на Западе ограничивают возможности трудоустройства, в то время как в Израиле занятость сохраняется на высоком уровне.
В целом, рассмотрение вопроса об эмиграции в период разгула антисемитизма и антиизраильских настроений в мире кажется странным.
Извлечение уроков из социального разрыва
Тем не менее, я считаю, что прагматичный подход к эмигрантам необходим. Высказывание Рабина о том, что эмигранты — это «стая слабаков», хотя и было морально оправданным, но не принесло практической пользы.
Поскольку эмиграция — это радикальный шаг, связанный с разрывом с семьей, друзьями и окружением, я считаю, что, по крайней мере, в некоторых случаях есть возможность вернуться назад.
Поэтому правительству и Еврейскому агентству следовало бы поддерживать контакт с эмигрантами и время от времени пытаться склонить их к возвращению, предлагая возможности трудоустройства.
Аналогичным образом, следует вкладывать средства в привлечение молодого поколения эмигрантов в Израиль с помощью таких программ, как «Таглит», «Маса» и подобных инициатив.
Поскольку эмиграция также коренится в недостатках образования и ценностных ориентиров, решение проблемы лежит в укреплении еврейской идентичности и связи с землей.
Многие израильтяне не смогут легко отказаться от своей родины, языка и культуры, в которых они выросли.
Как общество, мы также должны извлечь уроки из социальных расколов, которые углубились в последние годы.
Реформы по таким фундаментальным вопросам, как правосудие и конституция, должны осуществляться на основе максимально широкого общественного консенсуса и постепенно.
Одновременно необходимо прилагать усилия для уменьшения раскола и подстрекательства с обеих сторон.
Нельзя позволять манипулятивным силам втягивать израильское общество в опасные внутренние конфликты.
Я верю, что израильский мейнстрим будет двигаться в этом направлении и прокладывать сионистский путь, который охватывает как общественные интересы, так и общее благо. В этом отношении общественность лучше, чем ее лидеры.
В заключение хочу сказать, что я не считаю, что эмиграция из Израиля означает крах сионизма.
Это глобальное явление, происходящее в каждом обществе, даже в таких идеологизированных странах, как Израиль.
Прежде всего, государство Израиль больше, чем сумма его частей, и, несмотря на эмиграцию, которая находится на умеренном уровне, его сила с годами только растет, в том числе в демографическом аспекте.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Конституция может остановить исход израильтян
Почему Израиль стал менее привлекательным, и не ждет ли нас, как многие опасаются, значительная волна эмиграции?
Недавно опубликованные данные показывают, что миграционный баланс в Израиле в последние годы стал отрицательным. В 2023 году число израильских эмигрантов превысило число возвращающихся израильтян на 27,5 тыс. человек. А в 2024 году отрицательное сальдо увеличилось более чем в два раза: примерно на 59 тыс. больше уехавших, чем вернувшихся. В качестве иллюстрации представьте, что две трети населения Раананы покинули Израиль в прошлом году.
Наряду с этими цифрами важно отметить продолжающуюся алию евреев в Израиль, но и здесь очевиден спад. В 2023 году Израиль принял около 47 тыс. репатриантов, а в прошлом году — только 32,8 тыс.
Почему Израиль стал менее привлекательным, и не ждет ли нас, как многие опасаются, значительная волна эмиграции?
В настоящее время очевидно, что экономическая ситуация и положение в сфере безопасности являются ключевыми факторами, способствующими оттоку населения. Однако в долгосрочной перспективе эти трудности не представляют серьезной угрозы для израильской демографии.
В прошлом Израиль преодолевал экономические проблемы (инфляция в сотни процентов) и проблемы в сфере безопасности (Война Судного дня), которые вызывали волны эмиграции, но они были остановлены, и страна вернулась к впечатляющему росту.
Однако, похоже, нынешняя волна может быть иной (более серьезной и продолжительной), а значит, более опасной, чем ее предшественницы. Это связано с тем, что сейчас мы переживаем кризис иного рода, такого мы еще никогда не видели: подрыв социального порядка.
Во-первых, общество: Израиль находится в процессе смены элиты. Таков путь всего мира, но он наиболее мучителен для тех групп, которые вытесняются из национального руководства. Можно понять страх, разочарование и досаду тех, кто чувствует, что, хотя «они» построили эту страну, проявив талант и самопожертвование, руль ускользает из их рук в результате демографических и социальных процессов.
Во-вторых, идеология: идет борьба между групповыми идентичностями, стремящихся к достижению собственных национальных целей. Линии разлома между этими группами затрагивают целый ряд фундаментальных вопросов: религию, гражданство, культуру и этос. Многочисленные фронты и интенсивность борьбы вызвали в общественной сфере шквал разногласий, разжигаемый, по крайней мере, недальновидно, политическим руководством, которое на этом процветает.
Перетягивание каната становится все более истеричным и подрывает единство Израиля до такой степени, что разрушает узы взаимной ответственности. Оно разжигает отчуждение от Израиля — места и идеи — и заставляет десятки тысяч людей покидать страну.
В-третьих, демократия: сионистское движение привержено демократическим принципам с момента своего основания. Это заложено в израильской ДНК. Однако судебная реформа/революция, которая разорвала нас на части в 2023 году и вновь дает о себе знать сейчас, подорвала веру в приверженность Израиля демократическим принципам.
Те, кто голосовал за правящую коалицию, разочарованы тем, что, несмотря на победу на последних выборах, ей не удалось провести реформу. Для них демократическая система большинства потерпела крах перед лицом противодействия элит, которые препятствуют «воле народа».
С другой стороны, оппозиционно настроенные избиратели с тревогой обнаружили, что незначительное большинство в Кнессете замышляет «украсть» страну путем захвата власти, который нарушит «естественный порядок».
Сотни тысяч людей вышли на улицы с призывами к «демократии», потому что почувствовали реальную угрозу. И вот, впервые в истории сионистского проекта, многие (и правые, и центристы, и левые) больше не уверены в том, что демократическая система — это стабильный, фундаментальный факт нашей национальной жизни.
ОКАЗЫВАЕТСЯ, что верный путь к укреплению привлекательности Израиля для всех его граждан и мирового еврейства — это рестабилизация израильской демократии.
Угроза социальному порядку заключается в том, что у нас нет основанных на консенсусе «правил игры», по которым мы ведем спор о характере государства и управляем идеологической борьбой между различными социальными группами.
У нас нет конституции, и поэтому любое случайное большинство в Кнессете может попытаться (как это происходит в настоящее время) изменить правила игры в одностороннем порядке. Эта возможность усугубляет потенциальный вред израильского спора, поскольку в любой момент склоняет победителей выборов воспользоваться ею, чтобы решить исход борьбы в пользу одной из групп.
Отсутствие стабильных, кодифицированных правил игры подрывает уверенность многих израильтян в совместном будущем. Если такая ситуация сохранится, поток эмиграции израильтян может усилиться.
Проведенный анализ проясняет важность создания «тонкой конституции», призванной предложить ограниченный конституционный инструмент, который не решает идеологические споры между группами идентичности, а устанавливает правила поведения между государственными органами на основе широкого, всеизраильского консенсуса.
Тонкая конституция станет защитной сеткой для всех нас, потому что в Израиле — «государстве всех меньшинств» — нет неизменного гегемонистского большинства. Если все мы — потенциальные меньшинства, мы должны хотеть, чтобы правила игры принимались на основе широкого консенсуса и только на его основе. Тонкая конституция» — вот рецепт, который позволит Израилю вернуться к тому, чем он должен быть: наиболее привлекательным местом для личности и коллектива.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк