Израиль не должен отказываться от Филадельфийского коридора
Знакомя нас с районом, он открыл большую карту южной части Израиля, включая Газу, которая в то время находилась под полным израильским суверенитетом. Он указал, где будут находиться еврейские поселения, а также место, где он рекомендовал разместить производство
Марк Белцбергоснователь и председатель фонда OneFamily, крупнейшей израильской организации, которая с 2001 года заботится о жертвах террора
В 1988 году я отправился из Нью-Йорка, где жил в то время, в Израиль с женой и нашим старшим ребенком, которому было тогда всего шесть месяцев. В то время Ариэль (Арик) Шарон, с которым я уже неоднократно встречался, был министром промышленности и торговли в правительстве, сформированном «Ликудом». Я позвонил ему, чтобы договориться о визите.
Два года спустя он стал министром жилищного строительства, и эта влиятельная должность пришлась ему по душе, поскольку давала возможность осуществить мечту о заселении Земли Израиля.
Было хорошо известно, что Шарон — не только блестящий военачальник, но и правый политик, мечтающий о «Великом Израиле». Он купил квартиру в Старом городе Иерусалима, где вывесил за окном израильский флаг — чтобы его видели все, кто шел по главной улице Арабского квартала.
Когда мы с женой (и нашим совсем маленьким ребенком) пришли к нему в кабинет, у него на уме была конкретная тема. Он рассказал мне, как важно содействовать поселению евреев в Газе. Для выполнения этой задачи он хотел, чтобы моя семья построила в Газе предприятие по производству сборных домов, что позволило бы быстро и легко возводить там жилье.
Чтобы побудить меня взяться за эту миссию, он предложил организовать для меня, моей жены и младенца воздушную экскурсию по Газе, а также осмотр того места, где он рекомендовал разместить завод.
Знакомя нас с районом, он открыл большую карту южной части Израиля, включая Газу, которая в то время находилась под полным израильским суверенитетом. Он указал, где будут находиться еврейские поселения, а также место, где он рекомендовал разместить производство.
Он отметил, что в будущем часть Газы может перейти под контроль арабов, но количество живущих там евреев обеспечит долгосрочный суверенитет Израиля над этой территорией. Затем он провел пальцем по Филадельфийскому коридору, подчеркнув, что это граница между Газой и Египтом. Он утверждал, что Израиль никогда не откажется от коридора, поскольку это приведет к потере контроля над потоком оружия из Египта в Газу, превращению ее в милитаризованный форпост и созданию угрозы для Израиля.
В то время я слабо разбирался в географии Газы. Я никогда не слышал о Филадельфийском коридоре, но этот палец, витавший над границей, и слова, предупреждающие о том, что может произойти, если мы когда-нибудь откажемся от контроля над этой границей, навсегда запечатлелись в моей памяти.
В 2000 году Шарон баллотировался на пост премьер-министра, и его кампания была в основном направлена на протест против любого вывода войск из Газы. Победив с большим перевесом, он стал премьер-министром Израиля в марте 2001 года. В июне 2005 года его правительство одобрило полный вывод войск из сектора Газа.
С тех пор прошло 19 лет, но никто не может понять мотивы, побудившие Шарона отречься от своих предыдущих заявлений, убеждений и принципов, эвакуировать 9000 израильтян, проживавших в Газе, и отказаться от всего этого, включая Филадельфийский коридор.
Оглядываясь назад, мы теперь понимаем, что именно отказ от Филадельфийского коридора привел к резне 7 октября.
До размежевания Израиль контролировал границы Газы, не допуская проникновения оружия в сектор. Однако после вывода израильских войск Филадельфийский коридор стал именно тем, о чем говорил Шарон: подземной дорогой контрабанды оружия и бомб из Египта в Газу, что привело к многолетним обстрелам Сдерота и, в конечном итоге, к вторжению и резне 7 октября 2023 года.
Мы не можем повторить ту же ошибку, отказавшись от Филадельфийского коридора.
Еще одна историческая встреча, на которой я присутствовал вместе с раввинами Марвином Хиром, основателем Центра Симона Визенталя, и Абрахамом Купером, директором отдела глобальных социальных действий Центра, состоялась с тогдашним премьер-министром Ицхаком Рабином в зале заседаний резиденции премьер-министра, где по воскресным утрам проходят заседания кабинета министров. Эта встреча состоялась всего за несколько недель до подписания соглашений в Осло.
Когда наша получасовая встреча подходила к концу, Купер задал последний вопрос: «Не боитесь ли вы, что, возможно, это соглашение — слишком большой риск? Что, если оно не сработает?».
На что Рабин дал два ответа. «Да, это риск, — сказал он, — но мы должны идти на риск ради мира».
Затем он добавил: «Это не необратимо. Это не навсегда. При первой же ракете, выпущенной ими по Израилю, при первом нарушении мирного соглашения мы вернемся и возьмем все заново».
Понимал ли он, как мы теперь, что повторный захват Газы и восстановление контроля над ней невозможны из-за международного давления? Был ли он искренен в своем ответе? Я не знаю.
Но в чем я абсолютно уверен сейчас, так это в том, что прекращение войны до достижения ее целей, основанное на предположении, что мы сможем возобновить боевые действия позже, если соглашение, которое мы подписываем сейчас, будет нарушено, — наивно — и по этой причине опасно.
Как Купер спрашивал тогда, так и мы должны спрашивать сейчас: «Господин премьер-министр, не слишком ли велик риск?».
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Не допустить раскол израильского общества: центристская оппозиция должна войти в правительство
Стал бы Нетаньяху возражать против спасения заложников, израильтян и евреев, захваченных в Энтеббе в 1976 году палестинскими и немецкими террористами, если бы заранее знал, что его брат Йони, руководивший операцией, будет убит
Сьюзен Хэттис-Ролефв прошлом научный сотрудник исследовательско-информационного центра кнессета
С четверга, 29 августа, раскол в израильском обществе, похоже, усугубился. Под конец громкого и ожесточенного спора между Биньямином Нетаньяху и Йоавом Галантом на заседании узкого кабинета, состоявшемся в тот день, по вопросу о Филадельфийском коридоре, премьер-министр поставил на голосование кабинета резолюцию о том, что Израиль не покинет коридор в рамках соглашения с ХАМАСом о заложниках.
Эта резолюция не была включена в повестку дня заседания, и ей не предшествовало углубленное обсуждение вопроса о Филадельфийском коридоре или о срыве сделки с заложниками.
Одним из предварительных условий ХАМАСа для заключения новой сделки с заложниками является полное прекращение войны в Газе и уход Израиля из всего сектора Газа, включая Филадельфийский коридор. По мнению Израиля, этот коридор является основным путем доставки нелегального оружия и боеприпасов ХАМАСу через десятки туннелей, идущих с Синайского полуострова в Рафах.
Восемь из 10 членов узкого кабинета проголосовали «за», Галант — «против», а министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир воздержался.
В прошлый понедельник Нетаньяху дал пресс-конференцию для израильских СМИ, на которой рассказал о важности сохранения Израилем контроля над Филадельфийским коридором и представил довольно неточную историю политики Израиля в отношении этого коридора на протяжении многих лет. Он не объяснил, почему, если коридор так важен для безопасности Израиля, ЦАХАЛ не отвоевал его в начале нынешней войны, а ждал семь месяцев, прежде чем сделать это. Он также почти не упомянул о заложниках.
В результате нынешней кампании Нетаньяху «Филадельфия» (в дополнение к казни шести израильских заложников, которые были убиты своими похитителями в туннеле в Рафахе за два-три дня до того, как ЦАХАЛ обнаружил их тела 31 августа) семьи заложников усилили крики отчаяния. Они утверждают, что время истекает, и все заложники могут вскоре погибнуть, если не будут освобождены как можно скорее в результате сделки.
Хотя они умоляли Нетаньяху отменить решение кабинета об отказе Израиля покинуть Филадельфийский коридор в рамках первого этапа сделки с ХАМАС, он решительно отказался. Это укрепило убеждение многих семей заложников и широкой общественности в том, что Нетаньяху не ставит освобождение заложников на первое место в списке своих приоритетов, если вообще ставит хоть на какое-то место.
Такой поворот событий вновь увеличил число участников антиправительственных демонстраций в Тель-Авиве и других городах, которое впервые с 7 октября достигло шестизначных цифр.
Кроме того, позицию семей заложников и значительной части общественности в отношении Филадельфийского коридора поддерживают Галант и большинство представителей силовых структур, которые не отрицают важности Филадельфийского коридора. Они утверждают, что освобождение заложников должно быть первоочередной задачей, и что ЦАХАЛ может отвоевать коридор за 45 минут, если потребуется.
Они не принимают всерьез аргументы Нетаньяху о том, что США и международное сообщество не позволят Израилю вновь захватить коридор, если ЦАХАЛ покинет его в рамках сделки по освобождению заложников, даже если ХАМАС снова начнет контрабанду оружия в сектор Газа через коридор.
Однако при нынешнем положении дел Нетаньяху вряд ли изменит свою позицию.
Кроме того, несмотря на то, что, согласно опросам общественного мнения, большинство израильского населения считает, что необходимо сделать все возможное для скорейшего освобождения заложников путем заключения сделки, значительное меньшинство с этим не согласно (опрос общественного мнения, проведенный 12 каналом в прошлую пятницу, показал, что 60% считают, что заложники важнее «Филадельфии», в то время как 28% придерживаются противоположного мнения).
Один мой право-религиозный знакомый недавно рассудил, что, хотя никто принципиально не возражает против освобождения заложников, государство несет не меньшую ответственность перед солдатами и офицерами ЦАХАЛа, которые могут быть убиты в процессе освобождения заложников, и израильтянами, которые могут быть убиты, если часть из сотен или тысяч палестинских террористов, которых Израиль освободит в обмен на заложников, снова займется терроризмом, как это случилось после предыдущих освобождений Израилем палестинских заключенных.
Я спросила, испытывал ли бы он те же чувства, если бы большинство заложников были религиозными поселенцами из Иудеи и Самарии, а не светскими либералами и кибуцниками из окрестностей Газы и других районов Израиля, или, не дай Бог, его собственными родственниками, но получила в ответ пустой взгляд.
Более того, я задалась вопросом, стал бы Нетаньяху возражать против спасения заложников, израильтян и евреев, захваченных в Энтеббе в 1976 году палестинскими и немецкими террористами, если бы заранее знал, что его брат Йони, руководивший операцией, будет убит в ходе ее проведения. Хотя оппозиция в Израиле склонна считать, что Нетаньяху руководствуется прежде всего личными интересами, я не верю, что он зашел бы так далеко.
Что можно сделать на данный момент, чтобы остановить растущий раскол в израильском обществе, вызванный проблемой заложников?
На прошлой неделе в ходе дискуссий на нескольких телеканалах я услышала, что единственным выходом из сложившейся ситуации является немедленное вхождение в правительство некоторых центристских и правоцентристских оппозиционных партий.
Идея заключается в том, что вместе с ультраортодоксальными партиями, которые выступают за возвращение заложников по галахическим соображениям, и некоторыми депутатами и министрами от «Ликуда», которые считают, что немедленное возвращение заложников необходимо по патриотическим соображениям, центристские и правоцентристские партии помогут сформировать большинство в правительстве и Кнессете в пользу такого шага.
К сожалению, шанс на формирование сейчас настоящего правительства национального единства, которое будет решать проблему заложников и многие другие неотложные вопросы национальной повестки дня (включая судебную реформу), с которыми нынешнее правительство, похоже, не в состоянии справиться, требует изменения отношения премьер-министра к формированию настоящего правительства национального единства. К сожалению, пока такой перемены не предвидится.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда