Израиль не допустит, чтобы Иран стал ядерной державой
Кроме того, в Иране возросло чувство обеспокоенности ростом израильского фактора на территории Азербайджана
Министр иностранных дел Израиля Яир Лапид заявил, что Иран на фоне паузы на переговорах по его ядерной программе приближается к тому, чтобы создать ядерное оружие. «Каждая отсрочка в переговорах приближает Иран к ядерной бомбе», — сказал Лапид на пресс-конференции в Вашингтоне. Министр указал, что Израиль оставляет за собой право принять все необходимые меры, чтобы не допустить этого.
Я глубоео убежден, что необходимо предпринять все необходимые меры, чтобы не допустить превращения Ирана в ядерную державу. Если иранцы завладеют этим грозным оружием, то это может привести к необратимым последствиям для всего региона. В значительной степени ядерное оружие — это оружие сдерживания, а не оружие применения. В настоящее время Иран стремится как можно скорее приобрести статус страны с ядерным оружием, чтобы расширить свое влияние на Большом Ближнем Востоке и дальше.
Но это не далеко не главный стимул, который движет Ираном. У Ирана нет союзников, которые заступились бы за него, взяли бы в руки оружие и стреляли бы в его врага. Иранский режим оказался фактически в изоляции, и режим аятолл сильно встревожен перспективой своего падения, причем скорее не от рук Запада, а силами собственного народа. Американские санкции серьезно подорвали экономику страны и заморозили некоторые источники финансирования силовых структур Ирана.
Муллократический режим чувствует серьёзную угрозу своей власти и делает все возможное, чтобы добиться своей цели в плане разработки собственного ядерного оружия. Надо признать, что Иран обладает возможностями доставки баллистических ракет, радиус действия которых составляет 7-8 тысяч километров. Представьте, что будет, если их оснастить ядерными боеголовками: Иран будет представлять угрозу далеко не только для региона, но и для США и стран Евразийского контингента. Чтобы не допустить этого, Израиль ведет серьезную работу и делает все от себя зависящее, чтобы предотвратить возможную международную катастрофу с применением ядерного оружия.
К сожалению, некоторые страны до конца не осознают степень риска от наличия на балансе Ирана ядерного оружия. Иран на весь мир трубит, что они занимаются разработкой «мирного» атома, не имеющего никакого отношения к ядерному оружию, чем вводят в заблуждение мировое сообщество. В Израиле же понимают, что заверения иранских чиновников о разработке «мирного» атома — это всего лишь наглая ложь. Если бы не Израиль, который время от времени наносит удары по иранской инфраструктуре в Сирии, то Иран давно стал бы обладателем ядерного оружия. Не только Израиль, но и другие страны должны стремиться к тому, чтобы Иран не обзавелся эти грозным оружием. Важно работать сообща, прикладывать совместные усилия для устранения этой потенциальной угрозы. Израиль не допустит, чтобы Иран стал ядерной державой.
Кроме того, в Иране возросло чувство обеспокоенности ростом израильского фактора на территории Азербайджана. Общеизвестно, что физически Вооруженные силы Израиля не присутствуют на территории Азербайджана. Так чем же они встревожены? Только тем фактом, что израильские компании допущены к работам по возрождению Карабаха, а иранские — нет? Возможно, так оно и есть, но имеются другие факторы: восстановив границу с Ираном, Баку перекрыл иранский наркотрафик, который шел в сторону Армении и в другие страны по территории, ранее контролировавшейся Ереваном. С другой стороны, официальный Тегеран не хочет сближения иранских азербайджанцев со своими соплеменниками из Азербайджана. А поскольку граница с Азербайджаном полностью восстановлена по итогам Второй карабахской войны, фактор роста национального самосознания иранских азербайджанцев стал еще больше беспокоить режим аятолл. В Израиле внимательно следят за обострением ирано-азербайджанских отношений, но стараются не вмешиваться во внутренние дела двух государств.
Эрик Земмур – новый Бруно Крайский?
Почему европейские евреи, которые сторонятся своих общин, могут надеяться на самые высокие политические посты
Может ли политик, считающий себя евреем и выражающий симпатию к Израилю, быть избранным главой государства в европейской стране? Вопрос пока гипотетический.
Несмотря на довольно большое количество политиков еврейского происхождения, избранных в законодательные органы Европы после Второй мировой войны, ни один из них всерьез не думал о возможности завоевать пост президента или премьер-министра на выборах.
Но это не относится к тем, чьи семьи покинули иудаизм, например, к Лорану Фабиусу, французскому премьер-министру в 80-х годах, выросшему в католической семье, — или, что еще более тревожно, к тем евреям, которые осуждали еврейство и государство Израиль, когда поднимались по лестнице власти.
Очевидным примером последнего был покойный канцлер Австрии Бруно Крайский, который занимал этот пост с 1970 по 1983 год. В то время он был бичом еврейских организаций и правительства Израиля из-за постоянных антисионистских высказываний и демонстративной дружбы с лидером ООП Ясиром Арафатом. О Крайском, умершем в 1990 году, в наши дни мало говорят. Тем не менее он остается примером европейского политика, происходящего из еврейской семьи, но при этом презирающего свою общину и ее историю ради стремления снискать расположение избирателей.
Наследие Крайского снова актуально из-за событий во Франции, где телеведущего по имени Эрик Земмур, который также происходит из еврейской семьи, называют крайне правым кандидатом на президентских выборах, которые пройдут во Франции в апреле 2022 года. Да, Крайский был социалистом, в то время как Земмур, стоящий на резкой антииммигрантской позиции и вследствие этого популярный во Франции, является ярким представителем правых ультранационалистов. Однако в других важных отношениях политическое сходство между ними поразительно.
Возьмем, к примеру, отношение обоих к Холокосту — определяющему событию в истории Европы, которое остается предметом эмоциональных, политически заряженных споров даже сегодня. Сам Крайский пережил этот период, проведя большую часть войны в Швеции, куда он бежал после аншлюса Австрии в 1938 году. Однако по причинам, которые озадачивают как психологов, так и историков, Холокост, казалось, сделал Крайского еще более враждебным к своим собратьям-евреям.
Бруно Крайский
В 1970 году он сформировал коалиционное правительство с правой Партией свободы, лидер которой, Фридрих Петер, служил офицером в подразделении СС, ответственном за массовые расстрелы евреев, цыган и других людей в условиях нацистской оккупации. Еще четыре члена кабинета министров также имели нацистское прошлое. Когда это прошлое членов правительства Крайского было разоблачено Симоном Визенталем, Крайский ответил яростно. Он обвинил Визенталя не только в разжигании антисемитизма в Австрии, но и в том, что тот был агентом гестапо. В какой-то момент Крайский пояснил, что он «больше не еврей» — возможно, это ключ к разгадке того, почему постоянные разговоры о его коллегах с нацистским прошлым привели его в такую ярость.
Если Крайский был готов реабилитировать репутацию еще живых нацистов, Эрик Земмур сделал то же самое с мертвыми — в частности, с лидерами режима Виши, правившего Францией после нацистского вторжения в 1940 году. В нескольких своих бестселлерах, опубликованных во Франции, Земмур изобразил власти Виши, которые делали все возможное, чтобы спасти евреев французского происхождения, принося в жертву немцам рожденных за границей. Это утверждение прекрасно согласуется с националистическим ревизионизмом Земмура, но, как показывают очевидные факты, оно явно ложно. Например, из четырех тысяч детей среди более чем 13 тысяч евреев, депортированных в Освенцим после печально известных облавы и заключения их на велодроме Вель д'Ив в июле 1942 года, 80% родились во Франции. Более того, введенные режимом Виши с конца 1940 года антиеврейские законы и постановления применялись ко всем евреям, а не только к иностранным, которые на пике своего присутствия в стране составляли не более 13% довоенного еврейского населения Франции из 340 000 человек.
Не довольствуясь искажением истории Холокоста во Франции, Земмур также нанес удар по репутации Альфреда Дрейфуса. По словам Земмура, никогда не удастся узнать, был ли Дрейфус шпионом, но у армии в то время были веские основания подозревать его из-за предполагаемых связей с Германией.
Когда дело доходит до антисемитских колкостей, совпадения между Крайским и Земмуром снова слишком очевидны. «Если евреи – это народ, то это уродливый народ», — однажды заметил Крайский, часто осуждавший Израиль как «полуфашистское», «клерикальное» государство и, конечно, государство «апартеида».
Земмур, ветеран телекомментирования и газетных колонок, не так откровенен, но черпает из того же источника. На прошлой неделе он осудил выдающегося французского интеллектуала Бернара-Анри Леви как «предателя» и «космополита» — язык, который, как отметил бывший премьер-министр Франции Мануэль Вальс, перекликается с риторикой предвоенных французских антисемитов. А в сентябре Земмур высказал мнение, что жертвы стрельбы, открытой исламистом в еврейской школе в Тулузе в 2012 году – раввин Йонатан Сандлер, два его маленьких сына, шестилетний Арье и трехлетний Габриэль, и восьмилетняя Мириам Монсонего, были похоронены в Израиле, потому что не были настоящими французами. «Прежде всего они были иностранцами и хотели оставаться ими даже после смерти», — сказал он.
Земмур еще не объявил о своем намерении баллотироваться, но недавний опрос показал, что он идет вторым. Марин Ле Пен, другой крайне правый кандидат, потерпевшая поражение от Эммануэля Макрона во втором туре выборов 2017 года, нервно наблюдает за Земмуром. Безусловно, взгляды Земмура, превозносящего традиционные французские и христианские ценности, все больше находит отклик в стране, резко разделенной по вопросам иммиграции, реакции правительства на пандемию COVID-19, отношений с остальной Европой и многому другому.
Однако с еврейской точки зрения остается открытым вопрос, почему европейские евреи, которые сторонятся своих общин, могут надеяться на самые высокие политические посты – прецедент создал Крайский, – в то время как те, кто их поддерживает, должны соответствующим образом выверять свои ожидания. Если Эрик Земмур решит, что он хочет стать президентом Франции, он, несомненно, даст нам ответы на эти вопросы, какими бы неприятными они ни были.
The Algemeiner, перевод Марии Якубович