Израиль никогда не аннексировал Голанские высоты: почему это по-прежнему актуально
Бегин отказался аннексировать Голанские высоты, поскольку считал, что еврейское государство не может аннексировать земли, которые исторически всегда принадлежали ему
Ури Пилиховскиизраильский раввин, преподаватель иудаизма, публицист
«Государство Израиль взяло под свой контроль Голанские высоты в 1967 году, чтобы защитить свою безопасность от внешних угроз. Я, Дональд Дж. Трамп, президент Соединенных Штатов Америки, в силу полномочий, предоставленных мне Конституцией и законами Соединенных Штатов, настоящим провозглашаю, что Соединенные Штаты признают Голанские высоты частью Государства Израиль».
С этим историческим заявлением Трамп выступил 25 марта 2019 года в присутствии премьер-министра Биньямина Нетаньяху. В ответ на прокламацию президента пресс-служба Организации Объединенных Наций сообщила: «Большинство членов Совета Безопасности выразили сегодня сожаление в связи с решением Соединенных Штатов признать суверенитет Израиля над сирийскими Голанами, подчеркнув важность соблюдения международного права».
Почему прокламация президента Трампа вызвала столько споров?
В Шестидневной войне 1967 года Израиль, столкнувшись с угрозой своего существования со стороны Египта, Иордании и Сирии, героически вернул себе свои древние библейские земли, продемонстрировав поразительную стойкость и стратегический талант. Это триумфальное возвращение на исторические земли евреев завершилось защитой Голанских высот от сирийской агрессии, что обеспечило долговременную безопасность населенных пунктов израильского севера.
Противодействие мирового сообщества контролю Израиля над Голанскими высотами в первую очередь вытекает из принципа, сформировавшегося после Второй мировой войны, согласно которому захват территории силой, даже в целях самообороны, противоречит международному праву, закрепленному в Уставе ООН и подкрепленному такими документами, как резолюция 497 (1981) Совета Безопасности, которая объявила аннексию Израилем в том году «ничтожной» и не имеющей юридической силы.
Большинство стран мира считают эту территорию оккупированной сирийской территорией и требуют возвращения к границам 1967 года в соответствии с резолюциями 242 и 338. Критики подчеркивают, что продолжающееся расширение поселений, перемещение сирийцев и эксплуатация ресурсов являются нарушением Четвертой Женевской конвенции. Только Соединенные Штаты признают суверенитет Израиля, в то время как международное сообщество, что подтверждается регулярными голосованиями Генеральной Ассамблеи ООН, в подавляющем большинстве отвергает его.
Парадокс, но, хотя большая часть мира считает, что Израиль аннексировал Голанские высоты и сделал это незаконно, еврейское государство на самом деле этого не делало. Вместо этого Израиль распространил свой суверенитет на Голанские высоты. Разница между распространением суверенитета и аннексией важна и определяет будущую политику Израиля.
В статье 1994 года для Brooklyn Journal of International Law Леон Шелефф объяснил, что закон Израиля о Голанских высотах 1981 года, предложенный тогдашним премьер-министром Менахемом Бегином, на самом деле никогда не подразумевал аннексии территории, которую Израиль отнял у Сирии в 1967 году. Он просто распространил израильское законодательство и юрисдикцию на эту территорию.
Бегин, который в то время еще восстанавливался после болезни, действовал быстро в условиях продолжавшихся угроз со стороны Сирии. Обратите внимание, как в самом законе тщательно избегается слово «аннексия», что является намеренным контрастом с чем-то вроде явного объединения Иерусалима.
В то время, после 1967 года, на Голанах почти не осталось следов сирийского институционального присутствия. Большинство населения бежало, а оставшиеся (главным образом обитатели друзских деревень) в основном управляли с помощью традиционного права и обычая. Введение израильского права заполнило эту пустоту, не навязывая никому гражданство. Жители сохранили сирийское гражданство, и лишь небольшое число из них добровольно попросили израильское гражданство, что позже подтвердили израильские суды.
Шелефф указал на более важное различие: применение внутреннего права не равнозначно прямому распространению суверенитета. Он приводит примеры из международной практики, когда законы налагаются на территорию без передачи суверенитета, что соответствует правилам, запрещающим одностороннюю аннексию оккупированных земель.
С философской точки зрения, Бегин отказался аннексировать Голанские высоты, поскольку считал, что еврейское государство не может аннексировать земли, которые исторически всегда принадлежали ему. Он включил Голанские высоты в исторические еврейские земли и поэтому считал, что их нельзя аннексировать.
Фонд экономического сотрудничества — ведущий израильский аналитический центр, который критически отнесся к расширению суверенитета Израиля над Голанскими высотами. Он охарактеризовал израильский закон о Голанах как одностороннее расширение юрисдикции и администрации Израиля на Голанские высоты. Это фактически означало аннексию территории, оккупированной у Сирии во время Шестидневной войны 1967 года.
Принятый почти 45 лет назад закон о Голанах вряд ли когда-нибудь будет отменен. Дискуссия о его юридическом значении кажется в основном академической, но на самом деле он имеет значение в сегодняшних дискуссиях о других территориях, помимо Голан, которые Израиль взял под свой контроль в 1967 году, включая Иудею и Самарию и даже Газу.
Противники аннексии Израилем других территорий утверждают, что Израиль не намеревается аннексировать эти земли. Вместо этого, по их утверждению, Иерусалим планирует постепенно распространять суверенитет на эти территории и следовать пути, избранному в законе о Голанах. Независимо от того, произойдет ли это когда-либо, они утверждают, что расширение присутствия Израиля в Иудее и Самарии создает де-факто израильский суверенитет.
Деревня на Голанских высотах
Сторонники израильского суверенитета над Иудеей и Самарией делятся на два лагеря. Есть те, кто выступает за немедленную аннексию Иудеи и Самарии Израилем. Другие следуют пути Бегина и утверждают, что Израиль не может аннексировать Иудею и Самарию, потому что исторически это уже еврейская земля. Они выступают за расширение суверенитета над Иудеей и Самарией по типу Голанских высот.
Подводя итог, можно сказать, что, несмотря на широко распространенные предположения и международное осуждение, Израиль официально не аннексировал Голанские высоты ни в 1981 году, когда-либо еще. Вместо этого, посредством Закона о Голанских высотах, он распространил израильское законодательство, юрисдикцию и администрацию, что является намеренным разграничением, позволяющим осуществлять управление без явной передачи суверенитета. Такой подход, основанный на потребностях безопасности и исторических претензиях, сохранил дипломатическую гибкость для потенциальных мирных переговоров, одновременно обеспечив фактический контроль.
Признание президента Трампа в 2019 году подтвердило суверенитет Израиля в условиях продолжающихся угроз, однако нюансированная правовая формулировка продолжает влиять на дебаты о том, следует ли применять аналогичные модели к другим территориям, таким как Иудея и Самария, уравновешивая практическое удержание и чувствительность к международному праву.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Иерусалим показывает всему Израилю его будущее
Статистика по Иерусалиму за 1980-е годы пугающе похожа на данные по Израилю в 2026 году
Шуки Фридмандиректор Центра изучения религии, нации и государства Израильского института демократии
Не нужны сложные эконометрические модели, не требуется хрустальный шар, чтобы предсказать экономическое и социальное будущее Израиля. Просто взгляните на сегодняшний Иерусалим, и реальность бросится вам прямо в глаза. Иерусалим является демографическим и экономическим предзнаменованием для государства Израиль в целом, и если не произойдет кардинальных изменений в политике правительства, именно так Израиль будет выглядеть через три десятилетия.
30 лет назад столица Израиля была обычным израильским городом, с особым очарованием, связанным с глубокой историей. Конечно, и тогда здесь имелись сложности и наблюдалась напряженность, но демографическая и социально-экономическая картина была иной. Центральное статистическое бюро Израиля (ЦСБ) использует шкалу социально-экономических кластеров от 1 до 10 баллов (10 — высший) для характеристики населенных пунктов страны. Три десятилетия назад Иерусалим был отнесен к группе 5 – городу среднего уровня, где проживают государственные служащие, представители научных кругов и торговцы. Сегодня Иерусалим находится в самом низу, в группах 1-2, рядом с беднейшими населенными пунктами социальной периферии Израиля.
Бедность Иерусалима — это не просто статистика в сухих отчетах ЦСБ. Разрушающаяся инфраструктура Иерусалима болезненно заметна на улицах харедимных районов и восточной части города. Этот коллапс является прямым результатом демографической ситуации и непродуманной политики правительства. Тенденции, которые формировали город в последние десятилетия, являются пугающим отражением того, что происходит сегодня в Израиле в целом. В 1980-х годах ультраортодоксы (харедим) составляли 16% населения Иерусалима, что аналогично доле харедим в населении всего Израиля сегодня. В 1990-х годах они составляли 20% всех иерусалимцев и 28% еврейского населения города. К 2011 году они составляли 27% всех иерусалимцев и 30% евреев.
И сегодня примерно 30% жителей Иерусалима являются ультраортодоксами, что составляет более 50% еврейского населения города, — результат высокого уровня рождаемости в этом секторе и миграции в город. Когда мы изучаем систему образования (самый точный показатель будущего), цифры становятся еще более впечатляющими. Подавляющее большинство (67%) иерусалимских первоклассников-евреев учатся в ультраортодоксальных школах и только 17% — в светских учебных заведениях.
Иерусалим десятилетиями страдал от миграционного оттока в первую очередь сионистского, продуктивного и либерального населения. По данным ЦСБ, тысячи молодых людей и светских семей ежегодно уезжают из Иерусалима в агломерацию Тель-Авива или на прибрежную равнину, оставляя город, чьи двигатели экономического роста работают с перебоями на грани изнеможения. Сегодня доля светского населения в Иерусалиме составляет всего 20%. Доля арабского населения, кстати, за эти годы выросла лишь очень незначительно (примерно на 4%), так что ситуация в городе изменилась не из-за этого.
Экономическое уравнение простое и жестокое: производительность труда в секторе ультраортодоксов намного ниже среднего показателя по стране, а уровень занятости мужчин-ультраортодоксов по-прежнему катастрофически низок (около 52%) по сравнению с населением в целом (более 85%). Результатом является сокращение налоговой базы наряду с расширением потребностей в социальном обеспечении.
Уровень бедности в Иерусалиме вызывает тревогу: 39% семей и 51% детей живут за чертой бедности. Именно поэтому значительная часть иерусалимских домохозяйств имеет право на значительные скидки по муниципальному налогу (арнона), ежегодная сумма которого составляет более четверти потенциальных доходов города. Это означает, что жители, которые получают доход и платят налоги в полном объеме, несут бремя города на своих плечах и платят по самым высоким ставкам арноны в Израиле.
Так как же получается, что Иерусалим не обанкротился? Ответ — «искусственное дыхание». Иерусалим выживает благодаря ежегодным вливаниям миллиардов шекелей из государственного бюджета — за счет капитальных субсидий, балансирующих грантов и целевых бюджетов. Часть этих средств предназначена для покрытия потребностей, связанных со статусом столицы. Но значительная доля также уходит на покрытие дефицита, вызванного демографической ситуацией. Проще говоря, работники сферы высоких технологий в Тель-Авиве, промышленные рабочие в Хайфе и работники сферы услуг в Ришоне-ле-Ционе финансируют укоренившийся дефицит бюджета столицы Израиля.
Статистика по Иерусалиму за 1980-е годы пугающе похожа на данные по Израилю в 2026 году в отношении демографии ультраортодоксов, оттока устоявшегося и образованного населения, бедности, налогового бремени, системы образования и многого другого. Смотреть на Иерусалим сегодня — значит, смотреть на Израиль через несколько десятилетий. И в этом кроется экзистенциальная опасность. Согласно демографическим прогнозам Национального экономического совета и Центрального статистического бюро, при сохранении нынешних тенденций примерно через три десятилетия доля харедим в общей численности населения подскочит примерно до 30% — аналогично сегодняшней ситуации в Иерусалиме. Израиль в целом станет «большим Иерусалимом».
К тому времени разница станет критической и необратимой: от кого «Государство Иерусалим» получит свой балансирующий грант, когда всё Государство Израиль будет иметь социально-экономический профиль страны третьего мира, не будет никакого «внешнего кошелька», который мог бы нас спасти. Тель-Авив, каким бы процветающим он ни был, просто не сможет субсидировать целую страну, состоящую из иждивенцев.
И последствия выходят далеко за рамки уровня жизни. Это вопрос национальной безопасности. Невозможно содержать современную армию, закупать эскадрильи истребителей F-35, разрабатывать лазерные системы защиты и поддерживать превосходство в разведке, киберпространстве и технологиях при ВВП на душу населения, сопоставимом с Анголой. Армия обороны Израиля — народная армия — не сможет сохранить своё качественное военное превосходство, когда половина призывников уклонится от службы, а те, кто всё же пойдёт на нее, не будут обладать базовыми знаниями математики и английского языка. Экономический коллапс представляет собой экзистенциальную угрозу суверенитету Израиля, не менее серьёзную и не менее непосредственную, чем иранская угроза.
Мы плывём, широко раскрыв глаза, навстречу айсбергу. Израильское общество, возможно, смотрит на Иерусалим с ностальгией, но оно упускает из виду вопиющий тревожный сигнал, который подает город. Нынешняя иерусалимская модель нежизнеспособна на национальном уровне. Если не произойдет радикальных изменений в политике – полной военной службы, полного обязательного изучения основных предметов, полной интеграции в рынок труда и активного участия в жизни Израиля – судьба Иерусалима станет судьбой всех нас.
Jewish Journal, перевод Ларисы Узвалк