Израиль укрепляет связи с соседями Ирана
Расположенное всего в 25 км от иранской границы, новое посольство из всех израильских дипломатических миссий является ближайшим к Ирану
19-20 апреля министр иностранных дел Израиля Эли Коэн посетил двух ближайших соседей Ирана в Центральной Азии. Через Каспийское море напротив друг друга находятся Азербайджан, граничащий с северо-западом Ирана, и Туркменистан, граничащий с его северо-востоком. Обе страны были среди 15 республик СССР, и обе получили независимость в 1991 году.
Впоследствии обе страны избежали попадания под влияние своего более могущественного соседа, Ирана. По этой причине они приобрели большое стратегическое значение для Израиля, который приложил все усилия, чтобы поддерживать с ними хорошие отношения.
Сначала Коэн отправился в Азербайджан. Более 30 лет у Израиля с Азербайджаном существуют тесные стратегические и деловые партнерские отношения, однако в еврейском государстве посольство Азербайджана все не открывалось. Израиль, который одной из первых стран в мире признал независимость Азербайджана в декабре 1991 года, открыл посольство в Баку еще в 1993 году. Этот пробел был устранен менее чем за месяц до визита Коэна, когда Азербайджан открыл свое посольство в Израиле – первое в истории посольство шиитской мусульманской страны в еврейском государстве.
Израиль поддержал Азербайджан, увеличив поставки оружия во время Второй карабахской войны 2020 года с Арменией. Отчасти благодаря этому Азербайджан вышел победителем из шестинедельного конфликта и восстановил суверенитет над своими территориями. «Израиль показал, что мы были рядом с Азербайджаном в трудную минуту, — сказал посол Израиля в Азербайджане Джордж Дик. — Для них это стало доказательством настоящей дружбы».
Несмотря на то, что торговые связи между двумя странами крепки (Израиль импортирует 30% потребляемой нефти из Азербайджана, в то время как Азербайджан приобретает почти 70% своего оружия у Израиля), Коэн заявил, что открытие посольства Азербайджана в Тель-Авиве символизирует новую эру в отношениях двух стран. Во время визита в Азербайджан Коэна сопровождала делегация из 20 человек, представлявших израильский хай-тек, оборону, внутреннюю безопасность, управление водными ресурсами и сельское хозяйство.
Делегация встретилась с азербайджанскими бизнесменами и государственными лидерами; обсуждение было широким, в него вошло желание Азербайджана расширить импорт из Израиля, включив в него области высоких технологий и солнечной энергетики. Обе стороны также договорились о сотрудничестве в области освоения космоса.
В основе тесных деловых и рабочих отношений, конечно же, лежит угроза, которую представляет для региона Иран. При встрече с министром иностранных дел Азербайджана Джейхуном Байрамовым Коэн говорил об опасностях. «Израиль и Азербайджан одинаково воспринимают иранские угрозы, — сказал он. — Иранский режим аятолл угрожает нашим регионам, финансирует терроризм и дестабилизирует весь Ближний Восток».
По сообщениям СМИ, азербайджанцы позволяли Израилю проводить разведывательные миссии в Иран с его территории. Более того, в некоторых сообщениях предполагается, что любой будущий израильский удар по иранской ядерной программе может воспользоваться такой же привилегией.
Из Азербайджана Коэн прилетел в Туркменистан, став первым за 30 лет министром иностранных дел Израиля, сделавшим это. Он встретился с президентом Сердаром Бердымухамедовым и открыл первое постоянное посольство Израиля в столице страны Ашхабаде. Израиль и Туркменистан установили дипломатические отношения еще в 1993 году, но всего каких-то десять лет назад Израиль направил в страну своего посла и группу дипломатов.
«Туркменистан — это… энергетический центр, расположенный в стратегическом месте, — сказал Коэн. — Сегодняшнее открытие нашего постоянного посольства укрепляет отношения между двумя странами».
Событие имело и символическое значение. Расположенное всего в 25 км от иранской границы, новое посольство из всех израильских дипломатических миссий является ближайшим к Исламской Республике. Это посылает сигнал лидерам Ирана о том, что Израиль имеет растущее влияние в регионе.
Важность этого события была признана другими государствами, обеспокоенными исходящей от Ирана угрозой, и на церемонии открытия присутствовали послы ряда стран, в том числе США, Азербайджана и Объединенных Арабских Эмиратов.
На мероприятии к Коэну присоединился его туркменский коллега Рашид Мередов. Они вдвоем перерезали ленту. «У нас очень хорошие отношения с Государством Израиль, – сказал Мередов. – Мы сделаем все, чтобы расширить и укрепить наши отношения».
Общей темой дискуссий Коэна как с Азербайджаном, так и с Туркменистаном была перспектива подключения израильских месторождений природного газа к их трубопроводам, что увеличило бы возможности доставки израильского газа в Европу.
Другая возможность связана с Турцией, которая поддерживает тесные языковые, культурные и политические связи со странами Центральной Азии. Поскольку Европа стремится отказаться от российских энергоносителей, Турция стала потенциальными воротами, через которые континент может получать нефть и природный газ из альтернативных источников, включая Израиль и государства Центральной Азии.
Азербайджан и Туркменистан очень разные по своей природе. Азербайджан – светская демократическая республика, во главе которой стоит президент, с 2003 года – Ильхам Алиев. Его конституция обещает своим гражданам полные гражданские и политические права, независимо от этнического происхождения, религии, класса, профессии или пола. Процветающая еврейская община, одна из крупнейших в мусульманском мире – до 18 000 человек – пользуется полной свободой вероисповедания.
Туркменистан, с другой стороны, является закрытым обществом с авторитарной политической системой и централизованной экономикой. Валовой внутренний продукт страны сильно зависит от экспорта природного газа, но огромные доходы страны не отражаются на образе жизни большинства туркмен. Официальный сайт правительства США утверждает, что практически во всех слоях общества в Туркменистане распространена коррупция, а область прав человека остается плохим фактором, включая ограничения свободы вероисповедания.
Несмотря на разногласия между Азербайджаном и Туркменистаном, Израиль всегда понимал политическую важность поддержания тесных отношений с обоими государствами. Поскольку Иран все больше угрожает региональному миру и стабильности, для Израиля становится как никогда важно улучшать и развивать существующие связи с ними. Идеи для этого уже есть.
Бердымухамедов уверил, что рассматривает возможность последовать примеру Азербайджана и открыть в Израиле посольство Туркменистана, а президент Израиля Ицхак Герцог заявил, что намерен посетить Азербайджан в конце этого года.
Jerusalem Post, перевод Марии Якубович
Демократия против демократии
Мы видим не битву между добром и злом, а глубоко расколотую демократию
На фоне беспорядков на улицах, в СМИ и в Кнессете по поводу предложенных израильским правительством судебных реформ обе стороны прикрываются мантией демократии.
Сторонники реформ утверждают, что Израиль живет в условиях «судебной тирании», при которой Верховный суд пользуется неоправданными полномочиями, настолько, что лишает законной силы волю избирателей и ставит под угрозу безопасность государства. Они также утверждают, что действующее правительство получило большинство голосов на свободных и честных выборах и поэтому имеет право реализовывать свою программу в соответствии с волей избирателей и управлять государством более или менее по своему усмотрению. Судебные реформы не являются угрозой демократии, они и есть демократия.
Противники реформ еще более категорично заявляют, что действуют во имя демократии. Реформы, по их словам, приведут к кастрации Верховного суда, оставив большинству в Кнессете возможность грубо нарушать права меньшинств, которые необходимы для существования самой демократии. Правые осуждают судебную тиранию, а левые предупреждают о законодательной диктатуре.
Для того чтобы остановить реформы, оппозиция использует два основных демократических права: свободы слова и свободы собраний. Они яростно осуждают правительство и его планы и сотнями тысяч выходят на улицы. Правые недавно попытались применить ту же тактику, хотя и с ограниченным успехом.
Во многом именно это взаимное обращение к демократии делает конфликт таким неразрешимым. Это не случай демократии против авторитаризма или теократии, хотя противоборствующие стороны видят это именно так. Речь идет о конфликте демократии против демократии.
Если бы правые пытались установить диктатуру или раввинский тоталитаризм в иранском стиле, линии сражения были бы ясны. То же самое было бы верно, если бы левые стремились свергнуть правительство, несмотря на его победу на выборах, и установить левый режим.
Обе стороны считают, что именно это и пытается сделать другая сторона. Более того, на крайних флангах обоих лагерей дело обстоит именно так. Есть правые, которые рассматривают судебную реформу как первый шаг к государству Галахи. Есть и левые, которые намерены идти до тех пор, пока правительство не падет, воодушевленные последними опросами, которые показывают, что коалиция теряет поддержку.
Однако по мере продвижения к центру становится ясно, что большинство придерживается иного мнения. Сторонники реформ считают, что их право на управление страной уже давно ущемлено неизбираемыми элитами, в то время как многие левые опасаются, что израильская демократия нечаянно проголосовала за прекращение своего существования. Однако ни те, ни другие не хотят раскола израильского общества.
Но экстремисты двигают события, и это только усиливает худшие инстинкты с обеих сторон. Правые видят такие вещи, как отказ солдат запаса служить, и убеждены, что левые бросают на ветер все оставшиеся политические нормы. Левые видят демонстрации сторонников реформ, почти полностью населенные теми, кого они считают религиозными и националистическими фанатиками, и чувствуют, что их худший кошмар проявляется на улицах Иерусалима.
Итак, мы видим не битву между добром и злом, а глубоко расколотую демократию, граждане которой не могут договориться ни о чем, кроме самых фундаментальных принципов, а иногда даже и об этом не могут. Благодаря демократической системе обе стороны обладают значительной политической властью, и они зашли в угрожающий тупик.
Другими словами, эта проблема — не просто борьба за демократию. Это борьба, вызванная демократией. На стороне обеих сторон демократическая легитимность. Правые действительно получили большинство в Кнессете, и левые имеют полное право выйти на улицы. Ни одна из сторон не может полностью делегитимизировать другую, что делает консенсус фактически невозможным. Патологии демократии ничто по сравнению с патологиями тирании, но они существуют, и в настоящее время мы находимся в их ловушке.
По иронии судьбы, лучшая надежда на разрешение этого конфликта между демократией и демократией заключается в использовании менее демократических средств: спокойное присутствие президента Ицхака Герцога, которого выбирает Кнессет, а не народное голосование, может побудить лидеров противоборствующих фракций прийти к какому-то компромиссу. Он будет неудовлетворительным для обеих сторон, но, возможно, наконец-то утихнет буря, бушующая на улицах.
Если так, то это послужит нам уроком, что хотя демократия действительно является лучшей среди многих плохих систем правления, как и любое человеческое творение, она имеет недостатки. Она не всегда является лучшим или безопасным способом разрешения споров, в которых обе стороны в той или иной форме находятся на ее стороне.
Jewish News Syndicate, перевод Ильи Амигуда