Израильские избиратели заслуживают представителей, которым они могут доверять
При существующей системе избиратели не имеют достаточного влияния на членов Кнессета
Това Герцльпервый посол Израиля в странах Балтии, посол в ЮАР и сотрудник по связям с конгрессом в посольстве в Вашингтоне
Наша жизнь была бы совсем другой, если бы существовала прямая связь между избирателями и теми, кого они избирают. Однако, несмотря на приближающиеся выборы, я до сих пор не слышала, чтобы кто-нибудь из кандидатов затронул вопрос, который имеет жизненно важное значение для каждого избирателя, правого и левого, еврея и араба, светского и ортодокса: как добиться, чтобы члены Кнессета действительно представляли нас, людей, которые посылают их в парламент, и чтобы они сосредоточивались на том, что важно для нас, а не только на своем собственном политическом будущем.
Чтобы проиллюстрировать эту проблему, позвольте мне спросить: знаете ли вы, кто был пятым в списке, за который вы голосовали на последних выборах? Нет? А третьим? Ну, хотя бы вторым? Я тоже не знаю. Мы голосуем за человека, стоящего во главе списка, основываясь на его личности и обещаниях.
Члены Кнессета тоже это понимают, поэтому они стараются угодить лидеру или завоевать расположение такого механизма, как центральный комитет партии, и, по сути, игнорируют нас. Как это происходит? Посмотрите на нашу систему: известно лишь несколько государств с избирательной системой, подобной израильской, без личного или регионального компонента, только с общегосударственными партийными списками.
В мире существует несколько видов демократических форм правления. Есть президентские демократии, такие как Соединенные Штаты, где выборы президента и Конгресса проводятся раздельно. Есть полупрезидентские системы, как во Франции, где президент избирается напрямую и назначает премьер-министра, который затем должен заручиться доверием парламента. Израиль принадлежит к большой группе парламентских демократий, в которых состав правительства определяется результатами парламентских выборов. Однако внутри этой группы существуют разные методы проведения выборов.
Во многих парламентских демократиях, таких как Великобритания, законодатели избираются по избирательным округам. Они принадлежат к той или иной партии, но именно избиратели в их округе решают, будут ли они и дальше сидеть на зеленых кожаных скамьях в Вестминстере. В результате они заняты в первую очередь не самопиаром, а удовлетворением потребностей своих избирателей: житель его округа, который регулярно проводит часы в пробках, не впечатлен тем, что его представитель появился в престижном ток-шоу и обсуждал вопросы, не волнующие его избирателей.
В некоторых странах, в частности в Германии, действует смешанная система. Избиратели голосуют двумя бюллетенями: один за местного представителя, а другой за национальный список, представляющий идеологию. На мой взгляд, это предпочтительный метод, поскольку он уравновешивает повседневные потребности и видение будущего страны.
В мире очень немного парламентских демократий, подобных Израилю, с единым общенациональным избирательным округом. Преимущество заключается в том, что состав Кнессета с большой точностью отражает голоса избирателей (с учетом электорального барьера и соглашений о избыточных голосах). Недостаток заключается в том, что избиратели не имеют возможности вознаградить законодателя, который работал в их интересах, или наказать того, кто этого не делал. В результате депутаты Кнессета сосредотачиваются на тех, кто может обеспечить их политическое будущее, а не на нас, избирателях.
Возможное решение можно найти в Нидерландах. Как и Израиль, эта страна имеет единый общенациональный избирательный округ и списки, определяемые партиями. Но в бюллетенях избиратели видят не только партии, но и списки кандидатов. При голосовании можно указать предпочтительных кандидатов и поднять их в списке, тем самым улучшив их положение.
Политик, который хочет продвинуться, должен учитывать не только партийных боссов, как в Израиле, но и рядовых избирателей.
Пролистайте газеты, и вы увидите, как депутаты соревнуются за заголовки с помощью экстремальных заявлений или странных законодательных предложений, вместо того чтобы вкладывать усилия в улучшение жизни граждан.
Вспомните депутатов, которые вышли из своих партий. Сделали бы они это, если бы им пришлось заново завоевывать доверие избирателей? Речь идет не только об Идит Сильман и Амихае Шикли, которые были избраны по списку партии «Ямина», но в 2022 году перешли в «Ликуд» и свергли «правительство перемен». Вот другой пример: 30 лет назад Гонен Сегев и Алекс Гольдфарб были избраны по списку правой партии «Цомет», заняли престижные посты и поддержали Ословские соглашения.
Я с удовольствием отдала бы свой голос партии, которая обязуется обеспечить, чтобы демократия в Израиле была не просто бумажкой в урне для голосования, а реальными, постоянными отношениями между избирателями и их представителями. Какие партии примут этот вызов?
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Назад в будущее: работа для «синих воротничков»
Необходимо ли в современных условиях высшее образование?
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
У современной молодежи (поколений Z и Alpha) революция в области искусственного интеллекта вызывает страх. Программисты, работники финансовых служб и другие подобные «белые воротнички» сталкиваются с трудностями при поисках работы начального уровня. В результате многие молодые люди не идут в колледж и обучаются профессиям «синих воротничков»: сантехник, электрик, строитель и тому подобные.
Сейчас, когда я, после выхода на пенсию, работаю профессором коммуникаций на полставки (Академический центр Переса, Реховот), мои студенты сталкиваются с этой дилеммой и обращаются ко мне за советом. Вот что я им говорю — и это не так просто.
Во-первых, колледж стоит дорого. В Америке — безумно дорого, в Израиле, где зарплаты в целом значительно ниже, обучение в частном колледже намного дешевле, но все равно относительно «дорого»: около 30 000 шекелей в год (бакалавриат в Израиле — это три интенсивных года, в большинстве зарубежных стран — четыре менее интенсивных года, обучение в государственных университетах Израиля очень дешевое — около 4000 долларов в год! С другой стороны (каламбур намеренный), программы подготовки рабочих короче, дешевле, и стажеры начинают работать (и зарабатывать!) гораздо быстрее — что довольно важно в Израиле, где студенты начинают свою профессиональную карьеру позже, учитывая их предыдущую 2-3-летнюю службу в армии. Таким образом, для многих людей, особенно из семей, где денег не хватает, отказ от степени бакалавра кажется очевидным шагом.
Второй и, возможно, более важный с долгосрочной точки зрения фактор — это будущие профессиональные перспективы. Искусственный интеллект, похоже, медленно, но неуклонно захватывает почти всю работу белых воротничков, особенно на нижних и средних должностях. Например, Amazon недавно уволил 14 000 менеджеров среднего звена, на этой неделе Oracle объявил о намерении уволить 20-30 000 работников, чтобы финансировать расширение инфраструктуры ИИ. В Израиле в прошлом году наблюдалось резкое сокращение младших должностей в сфере высоких технологий (даже среди опытных работников в возрасте 36-45 лет также наблюдался значительный рост безработицы). Если смотреть в будущее и учитывать темпы развития ИИ, то в безопасности, по-видимому, останутся лишь немногие из «интеллектуальных» должностей. Конечно, сегодня еще есть работа для настоящих творческих людей, но даже в этой сфере мы видим, что ИИ уже функционирует на высоком уровне (сочинение стихов и художественной литературы, создание полезных произведений искусства и видео, формирование длинных документов и т. д.).
Итак, если такая работа, похоже, уходит в прошлое, почему бы не обратиться к практическому типу деятельности? Есть еще два преимущества: такая работа не заставляет вас весь день сидеть за столом со всеми негативными последствиями для здоровья, которые влечет за собой сидячий образ жизни — напротив, можно испытывать большое удовлетворение от строительства, ремонта и наблюдения реальных результатов своей деятельности. Более того, эти профессии наконец-то начинают пользоваться уважением в обществе, поскольку вокруг начали осознавать, насколько важны квалифицированные рабочие специальности — такая работа больше не является просто запасным вариантом, а является ценной и легитимной карьерной траекторией.
Звучит неплохо, не так ли? К сожалению, такой подход ущербен из-за недопонимания масштабов угрозы. Дело в том, что в то время как «интеллектуальный» ИИ уже достиг значительных успехов, «физический» ИИ не так уж и отстает. Уже существуют роботы, которые двигаются как люди и могут выполнять относительно сложные манипуляции, такие как упаковка, а также поднимать и опускать предметы. В исследовательских лабораториях разрабатываются роботы, которые обладают почти таким же хорошим осязанием, как и люди (даже обонянием!). Существует даже система, которая генерирует реалистичные видео, чтобы научить роботов реальным движениям, которых они раньше не видели. Существуют прототипы роботов, способных быть сантехниками, электриками и заниматься сельским хозяйством. Если вы только начинаете работать в какой-либо профессии, то через несколько лет вам придется конкурировать не только с другими квалифицированными работниками, но и с машинами, которые с каждым годом становятся все умнее и ловчее.
Более того, под угрозой находятся не только рабочие места в производстве; работники сферы услуг, такие как таксисты, вытесняются с появлением беспилотных такси (например, Waymo, уже обслуживающих несколько городов США). Действительно, в начале этой недели Министерство транспорта Израиля одобрило испытания автономного вождения под надзором. Вспомните, как электронная почта и социальные сети уже сократили ряды почтовых работников.
Что все это означает для будущего рынка труда? Здесь мнения разделились. С одной стороны, такой сценарий уже несколько раз повторялся в истории, когда новые технологии лишали работы целые профессии, но в то же время открывали совершенно новые виды деятельности, как правило, еще более прибыльные. Из охотников-собирателей мы стали крестьянами, ведущими производящее хозяйство. От сельского хозяйства мы перешли к производству. От фабрик мы перешли к офисам, предоставляющим услуги, а сейчас доминирует информация. Возможно, что ИИ и робототехника аналогичным образом откроют совершенно новые профессиональные возможности, которые сегодня мы можем лишь смутно представить.
С другой стороны, каждая из этих прошлых экономических революций влекла за собой более широкое использование интеллекта. Но что произойдет, когда «интеллектуальные способности» ИИ превзойдут человеческие? Куда мы сможем «перепрыгнуть» на следующий экономический этап? Простых ответов на эти вопросы нет, особенно когда ясно, что возможности ИИ будут только расти.
Как мы можем планировать будущее? Что мы должны сказать нашим детям и внукам? И что должны сделать государства, чтобы подготовиться к (потенциальному) экономическому и профессиональному цунами? В своем блоге на следующей неделе я предложу несколько практических и политических идей, а также отвечу на вопрос, с которого начал: стоит ли по-прежнему поступать в университеты?
Следите за обновлениями...
Times of Israel, перевод Якова Скворцова