Израильские правые сбиваются с пути
Еще несколько недель назад казалось, что правый лагерь находится в лучшей форме
Есть нечто странное в том, что мы наблюдаем горячую подготовку к битве, которая состоится только через четыре месяца. Но, как мы знаем, нынешний израильский политический ландшафт имеет свои правила и странности. Ничто не предсказуемо, и даже задолго до финиша политические армии уже готовятся к ноябрьской битве.
Если продолжать военные метафоры, то можно определить, что сейчас лучше всего подготовлен лагерь «Кто угодно, только не Биби», или, как их называют в СМИ, «левоцентристский блок». Это не является чем-то само собой разумеющимся, потому что еще несколько недель назад, когда коалиция распадалась, казалось, что правые были более сильным и лучше организованным блоком. Его силы выглядели хорошо расставленными и стабильными, «Яадут а-Тора» и ШАС прочно держались в своих углах, Религиозно-Сионистская партия росла в опросах, а «Ликуд» занимал свое естественное место лидера блока.
С другой стороны, левоцентристские партии, выступающие против Нетаньяху, выглядели более потрепанными и враждующими, чем когда-либо. Это был Ганц против Лапида, который строил интриги в отношении мест Михаэли, а Михаэли, в свою очередь, смотрела на «Мерец». Даже идеология, принесенная в жертву на алтарь «перемен», перестала быть фактором, а министры правительства работали не лучшим образом.
Внезапно все изменилось. В лагере харедим в последнее время очень активизировался Моше Гафни, который начал затушевывать свои послания в преддверии того, что Бенни Ганц займет место премьер-министра, если Нетаньяху не удастся набрать магический 61 балл. Хотя Гафни всегда считался и характеризуется как человек с «голубиными» тенденциями, политические круги расходятся во мнениях относительно того, насколько реальным является потепление его отношений с Ганцем. Однозначно можно сказать, что в реальности Гафни имеет только два-три из 15-16 мест, которые «Яадут» и ШАС завоюют в сумме. Это количество не так уж велико, но по итогам выборов эти места могут стать решающими. Поведение и высказывания Гафни заставляют содрогаться почву в харедимном крыле блока Нетаньяху.
Еще одна проблема исходит от Религиозно-Сионистской партии. Депутаты Итамар Бен-Гвир и Бецалель Смотрич ожесточенно ведут странную борьбу. То, что сначала выглядело как политический медовый месяц, превращается в кошмар. Разумеется, борьба идет за места в списке Кнессета. Бен-Гвир говорит, что Смотрич не отвечает на его телефонные звонки, Смотрич говорит, что если Бен-Гвир хочет поговорить, он может позвонить, и каждый хочет получить все сам.
Трудно переоценить безответственность этих двух «ястребов». Если кому-то из них не удастся преодолеть минимальный избирательный барьер, власть почти автоматически достанется левым. На прошлой неделе Бен-Гвир провел пресс-конференцию, на которой нацелился в Смотрича. Смотрич дал интервью и не смог прояснить, в чем проблема. Они, как и остальные лидеры партий их блока, считают, что ответственный взрослый человек должен вмешаться, чтобы предотвратить электоральную катастрофу.
Тем временем в левом лагере происходят слияния. На этой неделе Ганц и Саар объединили усилия и объявили об этом публично, не отвечая на вопросы журналистов. В основе слияния лежит их общая заинтересованность в том, чтобы создать угрозу Яиру Лапиду, лишить его легитимности в качестве лидера блока, а также привлечь голоса умеренных правых, которым не нравится Нетаньяху. Не заблуждайтесь: Саар отнюдь не считает Ганца лучшим кандидатом на пост премьер-министра. Всего за несколько дней до объявления он отрицал, что такая идея вообще рассматривалась или что они вели переговоры.
На данном этапе Лапид демонстрирует уверенность. Он не чувствует угрозы и продолжает заниматься своими делами, как человек, который начинает избирательную кампанию из офиса премьер-министра и рассматривается как лидер блока. Опросы не предсказывают никаких тектонических сдвигов в результате слияния харизматических бомб Ганца и Саара, который во время общения с прессой выглядел бледнее обычного. Но в стране, где премьер-министром был человек, имеющий всего пять или шесть мест в Кнессете, двузначного числа может быть достаточно, чтобы отсечь Лапида и привести Ганца к формированию правительства.
В левом блоке неизвестным остается только положение «Мерец» и «Аводы». К ужасу членов «Мерец», выбывание Горовица из гонки за пост лидера партии может пойти на пользу Яиру Голану. В «Мерец» почти умоляют бывшего лидера Захаву Гальон вмешаться и спасти их, опасаясь, что Голан — командир оккупационных войск, которого многие в партии считают националистом — станет последним гвоздем в гроб партии. Там тоже поняли, что сравнение левых с черными рабами или евреев с нацистами не обязательно поможет им в их войне за преодоление избирательного барьера.
Несмотря на сложившуюся ситуацию, Мейрав Михаэли, которая, как ожидается, будет переизбрана лидером «Аводы», отвергает любое слияние крайне левого крыла с правоцентристским блоком. Но есть надежды, что чем больше пройдет времени, тем с большей вероятностью будет решен и этот вопрос. Апокалиптический сценарий основывается на предположении, что Ганц и Лапид попытаются оттянуть как можно больше голосов у «Аводы» и «Мерец», оставив их обе ниже минимального порога.
На данный момент министр внутренних дел Айелет Шакед, которая, если вы забыли, еще и возглавляет «Ямину», полностью выбыла из игры. «Ямина», которая еще недавно была партией премьер-министра, сейчас набирает менее 2% голосов.
На этой неделе Шакед пришлось доставать туза из рукава, и, к счастью, он нашелся. После того, как Амихай Шикли ушел из Кнессета, его заменил депутат Йомтов Калфон. Похоже, что Шакед с трудом удерживает «яминистов» в партии и с трудом привлекает в список новых кандидатов. Это многое говорит о том, как политический мир оценивает ее шансы.
Поэтому в свете всего этого Шакед поспешила сфотографироваться с Кальфоном и превознести его до небес в социальных сетях. Помните, всего около двух месяцев назад Шакед, Нафтали Беннет и Матан Кахане вытеснили Калфона из Кнессета в неожиданной попытке сохранить коалицию. Теперь Шакед, которая раньше была принцессой правых и рассматривалась как будущий лидер, цепляется за Калфона как за соломинку. Неясно, кто из них в более бедственном положении оказался.
Исраэль а-йом, перевод Ильи Амигуда
Памяти Питера Брука
Театральный режиссер-минималист, который мог создать вселенную в пустом пространстве
В то время как многие кинорежиссеры являются звездами шоу-бизнеса, театральные режиссеры, как правило, менее известны. Однако к Питеру Бруку это не относится.
Умерший в возрасте 97 лет Брук отказался от тяжелого реквизита и сложных костюмов, заменив их простыми постановками, минималистской одеждой и атлетизмом, которого раньше не было на британской сцене.
Будучи твердым приверженцем принципа «меньше — значит больше», Брук любил свободную сцену, где «можно создать вселенную в пустом пространстве, просто взяв в руки палку, бутылку или пустой кубок из-под вина».
По правде говоря, концепции, которые Брук так успешно воплотил в жизнь, быди известны уже давно, но никому еще не удавалось так органично соединить авангард с мейнстримом, как ему.
Сейчас мы уже привыкли к этому, но именно Брук впервые «переделал» Шекспира, очистив его от векового мусора, чтобы показать, что он по-прежнему актуален и способен увлечь современную аудиторию. Его захватывающие постановки для Royal Shakespeare Company, в то время еще только зарождавшейся, помогли ей сделать себе имя.
Будучи интернационалистом, Брук черпал вдохновение из многих источников: от экспериментального театра Ежи Гротовского и Бертольта Брехта до более близкой Джоан Литтлвуд, которую он называл «самым энергичным режиссером Британии середины 20-го века».
Однако именно идеи Антонена Арто вдохновили его в 1970 году основать вместе с Мишлин Розан Международный центр театральных исследований, который с 1974 года действует в парижском театре Bouffes du Nord.
Многонациональная труппа, состоящая из актеров, танцоров, музыкантов и других исполнителей, стала воплощением кастинга без учета цвета кожи за десятилетия до того, как он стал общепризнанным.
На самом деле, цвет кожи, раса или пол никогда не были проблемой для Брука, и с самого начала своей карьеры он не ограничивался Британией и Европой, ища вдохновение в Африке, Индии и индейских резервациях в Калифорнии. Возможно, самым известным примером такого подхода является его девятичасовая постановка индийского эпоса «Махабхарата» (1985), в которой принял участие 21 актер из 16 стран.
Питер Стивен Пол Брук был сыном Саймона Брука и Иды Янсен, иммигрантов из Латвии, которые поселились в Чизвике, Западный Лондон. Это был богатый дом — благодаря Brooklax, популярному слабительному, которое изобрел Саймон — но не особенно еврейский.
Брук описывал своего отца как интеллектуала, который до переезда в Британию участвовал в русской революции. Для него еврейство было чем-то «связанным с религией и раввинами».
Саймон предпочитал быть «современным ассимилированным англичанином». Хотя семья никогда не скрывала своего еврейского происхождения, Питер и его брат Алексис воспитывались «в абсолютно светской атмосфере».
Его страсть к театру, особенно к Шекспиру, проявилась рано: в возрасте 10 лет он создал для своей семьи полнометражную кукольную постановку «Гамлета». Учась в Оксфорде, он хотел стать композитором, журналистом, художником и кинорежиссером.
Хотя впоследствии он снял несколько выдающихся фильмов: «Повелитель мух» (1963), «Встречи с выдающимися людьми» (1979) вскоре стало ясно, что сцена — это то место, где он чувствует себя как дома.
Режиссерская карьера Брука началась в давно исчезнувшем лондонском театре Torch «Факел») в 1943 году с постановки «Доктора Фаустуса» (консультантом выступал печально известный оккультист Алейстер Кроули).
После работы ассистентом режиссера на постановках «Ромео и Джульетты» и «Бесплодных усилиях любви» в Стратфорде-на-Эйвоне, он провел три года (1947-50) в Королевском оперном театре уже в качестве режиссера.
Возможно, самой запоминающейся — и противоречивой — его работой этого время стала «Саломея» Штрауса (1949 году), оформленная не кем иным, как Сальвадором Дали. Зрители не были впечатлены. Особенно им не понравились большие, геометрические головные уборы, которые заглушали звук, и они ясно выразили свое недовольство: постановка продержалась всего шесть спектаклей.
Брук не позволил нескольким освистываниям остановить его. Несколько лет спустя в его постановке самой кровавой пьесы Шекспира «Тит Андроник» была показана Лавиния (Вивьен Ли) с изуродованными языком и руками и соответствующей жуткой музыкой.
Его постановка 1964 года «Марат/Сад» Питера Вайса была настолько эффективна в создании ощущения беспорядка и страха, что оставляла зрителей в ужасе. Поставленная в психиатрической лечебнице Шарантон, она представляла собой пьесу в пьесе, где актеры, играющие заключенных лечебницы, ставили спектакль о Французской революции под руководством самого известного заключенного лечебницы, маркиза де Сада.
Постановка 1970 года «Сон в летнюю ночь», минималистский спектакль с участием трапеции, имела огромный успех, но также стала прощанием с Британией; разочарованный Брук переехал в Париж.
Начиная с 1974 года, его работа в Международном центре театральных исследований была сосредоточена на том, что он называл «святым» театром, то есть театром, который выходит за рамки обыденности и дает почти духовный опыт. Одними из самых значительных его постановок того времени были «Тьерно Бокар» (2005), основанная на жизни малийского суфия, и «Поле битвы» (2015), названная «постскриптумом» к «Махабхарате».
До 90 лет Брук активно работал, писал, режиссировал, путешествовал, получил несколько премий «Тони» и «Эмми», а также премию Лоуренса Оливье.
В 1951 году Брук женился на актрисе Наташе Пэрри, ныне уже покойной. У него остались двое детей: Ирина, актриса и режиссер, и Саймон, режиссер, а также внук Проспер Джемметт.
Jewish Chronicle, перевод Якова Скворцова