Израильский МИД должен играть более заметную роль в политике
Постоянно ограничиваемая роль Министерства иностранных дел в формировании израильской внешней политики является источником споров и критики
Йоав Тенембаумпрофессор факультета политологии, государственного управления и международных отношений Тель-Авивского университета
Один дипломат, работавший в ООН во время Фолклендского кризиса 1982 года, заметил, что Великобритания — это страна типа «Мини Моррис» с дипломатией уровня «Роллс-Ройс».
Перефразируя это замечание, можно сказать, что Израиль — это страна «Роллс-Ройс» с дипломатией «Мини Моррис».
С одной стороны, Израиль обладает лучшими и самыми талантливыми кадрами, что делает его лидером в области технологических и научных инноваций и одной из стран с самым передовым медицинским обслуживанием в мире. С другой стороны, Израиль — это страна, чья исключительная военная мощь сочетается с крайней дипломатической слабостью.
Израилю явно не хватает хороших дипломатов. Ему не хватает ярко выраженного дипломатического измерения в своей политике национальной безопасности. Проблема не личная, а структурная, не оперативная, а концептуальная.
Постоянно ограничиваемая роль Министерства иностранных дел в формировании израильской внешней политики является источником споров и критики. В стране, где военное измерение политики национальной безопасности имеет приоритет над дипломатическим, вклад оборонного ведомства значительно более выражен, чем вклад Министерства иностранных дел.
Кроме того, аппарат премьер-министра в значительной степени сосредоточил, если не полностью монополизировал, формирование внешней политики, особенно в том, что касается отношений с США, своим главным союзником, а также с арабским миром.
Более того, другие важнейшие политические вопросы, такие как ядерная программа Ирана, также в основном находятся в ведении аппарата премьер-министра. Таким образом, внешняя политика Израиля по основным стратегическим вопросам, как правило, формируется вне рамок компетенции Министерства иностранных дел.
Безусловно, роль Министерства иностранных дел в процессе принятия решений зависит также от министра иностранных дел и его отношений с премьер-министром.
Так, например, Моше Даян, занимавший пост министра иностранных дел в 1977-1979 годах, при премьер-министре Менахеме Бегине, обладал большим влиянием, особенно в отношении мирного процесса с Египтом.
То же самое можно сказать об Аббе Эвене, который в 1966–1969 годах, при премьер-министре Леви Эшколе, в качестве министра иностранных дел принимал непосредственное участие в разработке и реализации внешней политики Израиля. Под его руководством МИД играл активную роль в дипломатической деятельности Израиля как до, так и после Шестидневной войны 1967 года.
Моше Шаретт, как первый министр иностранных дел Израиля, сыграл центральную роль в создании внешнеполитического ведомства и привлечении к работе в нем выдающихся дипломатов. Хотя его отношения с премьер-министром Давидом Бен-Гурионом были далеко не гармоничными, он вел политическую борьбу за привлечение сторонников своей умеренной линии в правительстве, выиграв несколько сражений в кабинете министров против Бен-Гуриона.
Министерство иностранных дел было заметным и активным, хотя и не всегда значительно влиятельным, участником процесса определения политики Израиля по важным стратегическим вопросам.
Безусловно, оттеснение Министерства иностранных дел на второстепенную роль в процессе принятия решений по национальной безопасности было подвергнуто критике Комиссией Винограда, созданной правительством Израиля после Второй ливанской войны в 2007 году. В своих рекомендациях Комиссия призвала к полному вовлечению Министерства иностранных дел в процесс принятия решений по вопросам безопасности, имеющих важное политическое и дипломатическое значение.
Кстати, в результате рекомендаций, представленных комиссией Винограда, между Армией обороны Израиля и Министерством иностранных дел было подписано соглашение о предоставлении последнему исходных разведывательных данных, необходимых для аналитической деятельности.
Еще за много лет до публикации доклада комиссии Винограда комиссия Аграната, созданная после Войны Судного дня 1973 года, призвала правительство укрепить Исследовательский департамент Министерства иностранных дел, чтобы, среди прочего, предоставить ему более заметную роль в процессе принятия решений по вопросам национальной безопасности.
Таким образом, растет осознание того, что Министерство иностранных дел должно играть значительную роль в формировании политики национальной безопасности Израиля. Однако претворение этого в жизнь зависит от меняющихся политических обстоятельств. Эта структурная проблема решается, когда министр иностранных дел обладает политическим или личным влиянием.
Однако проблема лежит глубже. Концептуально национальная безопасность отождествляется почти исключительно с «жесткой силой», что понятно для страны, подвергающейся постоянным угрозам, но может оказаться вредным для национальных интересов Израиля.
Дипломатия, особенно при нынешнем израильском правительстве, рассматривается, в лучшем случае, как временный инструмент, который следует использовать по мере необходимости. Более того, ее рассматривают весьма узко. Она направлена на достижение краткосрочных целей. Дипломатия не воспринимается как неотъемлемый элемент формирования политики национальной безопасности. Ее даже не считают инструментом, который можно использовать тактически для получения международной легитимности.
Израильские дипломаты делают все, что в их силах, и многие из них являются выдающимися профессионалами. Проблема заключается не в них, а в лицах, принимающих решения.
Конечно, хороший процесс принятия решений не заменит несовершенную политику, но он может смягчить ее негативные последствия. Точно так же успешная дипломатическая стратегия не заменит несогласованную политику, но может смягчить ее негативные последствия.
Формирование политики национальной безопасности на целостной основе, включающее дипломатический аспект в качестве центрального элемента как концептуально, так и институционально, имеет решающее значение для долгосрочных интересов Израиля. Это, возможно, не превратит врагов в друзей, но может помочь избежать превращения друзей во врагов.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Соглашения Осло будут отменены?
Член Кнессета Лимор Сон Хар-Мелех внесла законопроект, призывающий к официальной отмене соглашений
Маоз Друскинпредприниматель и писатель, уроженец Израиля, проживающий в США, пишет о еврейской идентичности, израильском обществе и политике
Спустя более трех десятилетий после подписания Соглашений Осло многим израильтянам становится всё более очевидным, что они не принесли обещанного мира, безопасности и стабильности. Напротив, эти соглашения создали сложную систему разделённых территорий, конкурирующих властей и непрекращающегося конфликта, который и сегодня определяет реальность жизни в Израиле и на палестинских территориях.
В мае 2026 года член Кнессета Лимор Сон Хар-Мелех внесла законопроект, призывающий к официальной отмене соглашений. Предложение имеет целью положить конец разделению Иудеи и Самарии на зоны A, B и C и заменить существующую структуру полным израильским суверенитетом над этой территорией.
Предложение уже поступило в Министерский комитет по законодательству. Хотя обсуждение было отложено по просьбе премьер-министра Биньямина Нетаньяху для дальнейшего рассмотрения и координации с МИДом, этот вопрос остается приоритетным для многих членов правящей коалиции.
Соглашения, подписанные в 1990-х годах, были призваны служить путем к мирному урегулированию между Израилем и палестинцами. Соглашения разделили Иудею и Самарию на три административные зоны. Зона А была передана под палестинский гражданский и силовой контроль, зона В — под палестинский гражданский контроль и израильский силовой контроль, а зона С — под полный контроль Израиля.
В то время многие полагали, что эти договоренности станут временными шагами на пути к заключению постоянного мирного соглашения. Однако спустя более тридцати лет окончательное соглашение так и не достигнуто. Напротив, регион остается разделенным, а насилие, терроризм, политическая нестабильность и внешнеполитическое давление по-прежнему ставят перед обеими сторонами сложные задачи.
Многие сторонники отмены соглашений утверждают, что они не принесли ни мира, ни безопасности, а вместо этого породили длящуюся десятилетиями неопределенность, терроризм и политический тупик.
Дебаты обострились на фоне растущих призывов к роспуску Палестинской автономии, которую критики обвиняют в поддержке террористов, организации антиизраильских кампаний за рубежом и в агитации за идею палестинского государства через международные институты, а не путем прямых переговоров.
Сторонники упразднения соглашений также видят редкую стратегическую возможность, возникшую при президенте Дональде Трампе. Они указывают на признание израильского суверенитета над Голанскими высотами и перенос посольства США в Иерусалим как на исторические сдвиги в политике, утверждая, что сейчас настало время упразднить зоны A, B и C и установить единый израильский подход к Иудее и Самарии.
Противники утверждают, что отказ от соглашений может возложить на Израиль ответственность за миллионы палестинцев, что создаст демографические и политические проблемы. Они также предупреждают, что будущие требования о предоставлении гражданства и избирательных прав могут нарушить еврейский и демократический характер Израиля.
В ответ министр финансов Бецалель Смотрич предложил палестинскому населению три варианта: остаться под израильским суверенитетом, эмигрировать при государственной поддержке или столкнуться с мерами безопасности в случае участия в насилии. Он утверждает, что такой подход не требует автоматического предоставления гражданства и избирательных прав миллионам палестинцев.
Тем не менее, внесение этого законопроекта знаменует собой важный момент в политическом дискурсе Израиля. Независимо от того, будет ли законопроект в конечном итоге принят, он отражает более широкую дискуссию о будущем Соглашений Осло и о том, каким курсом должен идти Израиль в ближайшие десятилетия.
Иудея и Самария имеют решающее значение для безопасности Израиля. Этот регион, который примерно в четыре раза больше по площади агломерации Тель-Авива, с ней и граничит с Иорданией, что делает его ключевым стратегическим буфером, защищающим центральный Израиль.
Что касается меня, то выбор очевиден. Если поселенцы готовы жить в Иудее и Самарии, строить там и помогать обеспечивать безопасность, то пусть так и будет. Многие считают, что в ближайшие годы еврейское население в этом регионе будет продолжать значительно расти, и как светский израильтянин я предпочел бы, чтобы будущее Иудеи и Самарии определяли еврейские населенные пункты, а не силы, поддерживающие ХАМАС или стремящиеся к уничтожению Израиля.
Будущее Иудеи и Самарии не будет определяться соглашениями, подписанными тридцать лет назад. Оно будет определяться теми, кто готов строить, защищать и обеспечивать безопасность этой земли для будущих поколений израильтян.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда