Как гендерная сегрегация захватывает Израиль и почему это не традиция, а политический проект
Израиль — еврейское государство, и евреи должны иметь право жить согласно своим убеждениям
Шуки Фридмандиректор Центра изучения религии, нации и государства Израильского института демократии
Кнессет принял закон, разрешающий гендерную сегрегацию в израильских академических учреждениях. Одновременно с этим город Бней-Брак объявил о введении раздельных тротуаров для мужчин и женщин. Тот, кто видит в этих событиях два изолированных случая, упускает из виду общую картину.
Харедим, объединившись с ультраортодоксально-националистическим крылом религиозного сионизма (хардаль), стремятся переделать общественное пространство в соответствии с нормами, у которых нет истоков и места в еврейском законе (Галахе). А если Верховный суд попытается их остановить? Точно так же, как коалиция попыталась защитить освобождение харедим от призыва через Основной закон, однажды они смогут принять еще больше религиозных Основных законов. Например — Основной закон о скромности.
Перегородки в синагогах, раздельные свадьбы, торжества и пляжи давно стали привычным делом. Но вплоть до примерно трех десятилетий назад о гендерной сегрегации в других общественных местах не было и речи — даже в самых радикальных ультраортодоксальных общинах. Эта практика набрала силу по мере роста общины харедим, и особенно — по мере расширения ее политического влияния и способности навязывать радикальные религиозные нормы общественному пространству.
Сдвиг начался в 1990-х годах, когда Иерусалимский совет общин Эда Харедит призвал ввести гендерную сегрегацию на автобусных маршрутах. С тех пор разделение распространилось на новые сферы жизни. Сегодня оно охватывает почти все области жизни харедим — пока что главным образом в городах, где они преобладают. Но нисходящая спираль исключения женщин из каждого общественного пространства и оттеснения их за перегородки, физические или концептуальные — лишь вопрос времени.
В настоящий момент ситуация уже вызывает тревогу. Помимо практически полной сегрегации в религиозном образовании и других религиозных сферах, она распространяется на университеты, рабочие места, автобусы, магазины в кварталах харедим, клиники, кладбища, рекламные щиты и объявления, радиостанции и газеты, государственные церемонии, выступления и публичные мероприятия — и теперь, разумеется, на тротуары.
Что касается экстремистов-харедим, которые сегодня задают стандарт, то, по их мнению, женщинам лучше всего держаться подальше от глаз публики в общественном пространстве. Любой, кто думает, что дело ограничится тротуарами Бней-Брака, ничему не научился за последнее десятилетие. Это выплеснется в города с крупными общинами харедим и на предприятия, где они работают. Затем это распространится на весь остальной Израиль.
Израиль — еврейское государство, и евреи должны иметь право жить согласно своим убеждениям. Еврейский закон действительно предписывает стандарты скромности, регулирующие отношения между мужчинами и женщинами, а в таких местах, как синагоги и пляжи, гендерное разделение широко принято в ортодоксальной практике.
Однако распространение сегрегации на абсолютно все сферы общественной жизни — это нечто совершенно иное. Это ни в коем случае не неизбежное следствие Галахи и не давняя еврейская традиция. Это современный идеологический проект.
В более фундаментальном смысле Израиль — не религиозное государство. Наряду со своим еврейским характером, он является демократией. Исключение женщин из все большего числа пространств нарушает основополагающие идеалы, на которых был построен Израиль. В каждой из этих сфер это грубо угрожает равенству женщин и на деле обеспечивает их исключение и стирание из общественной жизни.
Первой цену платят харедимные женщины. Поддерживают ли они лично такие порядки или нет, изоляция неизбежно лишает их влияния внутри собственной общины. Но по мере распространения практики платить придется женщинам во всем израильском обществе. Тротуары, закрытые для женщин-харедим, закрыты для всех женщин, и нет никакого механизма, который гарантировал бы, что эти правила изоляции не выйдут за пределы Бней-Брака вслед за меняющимися районами и политическим влиянием.
Разумеется, эти договоренности подлежат судебному надзору. На протяжении многих лет именно Высший суд справедливости сдерживал и оспаривал это явление. Но по мере роста политической власти харедим существует опасность, что они обойдут суд точно так же.
Основной закон об изучении Торы, принятый Кнессетом на прошлой неделе для легализации уклонения от призыва, послужит моделью. Чтобы узаконить гендерную сегрегацию, они примут Основной закон о скромности, как только смогут. Это станет погребальным звоном для Израиля таким, каким мы его знаем.
Израильтяне часто предупреждают: «Тегеран уже здесь». Но если мы не остановим это стремительное падение в бездну экстремизма и изоляции, иранские радикалы начнут завидовать тем религиозным стандартам, которые будут навязаны общественному пространству Израиля.
Предотвращение такого исхода требует четких конституционных ограничений и надежной защиты индивидуальных прав — даже, и особенно, тогда, когда большинство готово ими поступиться.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
5-я избирательная кампания Рама Эмануэля против Биньямина Нетаньяху
Его разрыв с идеологией отца и поддержка, которую тот оказывал Нетаньяху, придают этому конфликту почти шекспировский размах
Хулио Мессербывший президент организации Американские друзья «Ликуда»
Биньямин Нетаньяху и Рам Эмануэль — вторые из трех сыновей, родившихся и выросших в семьях, проникнутых ревизионистским сионизмом — правым идеологическим движением, основанным в 1920-х годах Зеэвом Жаботинским и в настоящее время представленным в Израиле партией «Ликуд».
Отец Нетаньяху, Бенцион, умерший в 2012 году, был близким соратником и личным секретарем Жаботинского, а отец Эмануэля, умерший в 2019 году, был членом «Иргуна», военизированного подразделения движения, действовавшего в подмандатной Палестине с 1931 по 1948 год.
Отец Эмануэля изменил фамилию в память о своем брате, Эмануэле Ауэрбахе, который умер от инфекции после попадания шальной пули во время столкновения арабов и британской полиции в 1933 году. Своего сына он назвал Рамом в честь бойца из «Лехи», другой подпольной еврейской организации, существовавшей до образования государства.
Биньямин Нетаньяху остался верен идеологическим принципам своего отца и стал рекордсменом по длительности каденции среди премьер-министров Израиля (соответственно, столь же долго находится у власти и партия «Ликуд»). Рам Эмануэль, однако, вступил в Демократическую партию США, став ярым противником взглядов как своего отца, так и Нетаньяху. (Интересно, что чувствовал Эмануэль, когда его отец в 2009 году заявил израильской газете «Ха-Арец», что поддерживает Нетаньяху?)
Будучи старшим советником президента Билла Клинтона, Эмануэль сыграл значительную роль во внешней политике США в 1990-е годы, особенно в израильско-палестинском мирном процессе. Он поддерживал Шимона Переса, особенно на выборах 1996 года, когда тот баллотировался против Нетаньяху, а Клинтон открыто поддерживал Переса. Эмануэль проиграл свою первую избирательную кампанию против Нетаньяху.
В 1999 году Клинтон и Эмануэль поддержали Эхуда Барака против Нетаньяху. Политические стратеги-демократы Джеймс Карвилл и Стэнли Гринберг были направлены в Израиль для работы на Барака, который одержал победу над премьер-министром. Таким образом, Эмануэль выиграл свою вторую избирательную кампанию против Нетаньяху.
Несмотря на тесное сотрудничество с Клинтонами, Эмануэль решил оставаться официально нейтральным — или, как он выразился, «спрятавшись под столом» — когда Барак Обама баллотировался против Хиллари Клинтон за выдвижение от Демократической партии в 2008 году. Обама наградил Эмануэля должностью главы администрации Белого дома.
Новый президент знал, что израильтяне считают способность эффективно взаимодействовать с президентом США одним из главных качеств для премьер-министра. Через два месяца после его инаугурации, когда еще не было ясно, сможет ли Нетаньяху сформировать правящую коалицию после очень напряженных выборов, Обама заявил, что «появление израильского правительства во главе с убежденным скептиком в отношении мирных переговоров с палестинцами [т. е. Нетаньяху] не делает менее необходимым для США добиваться урегулирования конфликта».
Очевидно, что Обама предпочел оппонента Нетаньяху, Ципи Ливни. Можно с полным основанием предположить, что глава администрации Эмануэль разделял его позицию. Но Нетаньяху удалось сформировать правительство, а Эмануэль проиграл свою третью кампанию против Нетаньяху.
Обама и Эмануэль оказали значительное давление на Нетаньяху, создав видимость взаимопонимания между Израилем и Америкой, в то же время крайне редко критикуя палестинцев. В мае 2009 года Эмануэль, как известно, вступил в конфликт с Нетаньяху в Овальном кабинете из-за жилищного строительства в Иудее и Самарии. По словам Эмануэля, «Обаме пришлось разлучить нас двоих», а Нетаньяху, как сообщается, назвал Эмануэля «евреем-самоненавистником».
Во время переизбрания Нетаньяху в 2015 году Эмануэль не делал никаких заявлений о самих выборах, но он публично поддержал сделку Обамы с Ираном, то есть те самые действия, с целью противостояния которым Нетаньяху приехал в США, и которая была центральным вопросом его предвыборной кампании. Тем не менее, Эмануэль проиграл свою четвертую кампанию против Нетаньяху.
Перенесемся в настоящее: в этом году Нетаньяху снова переизбирается в Израиле, а Эмануэль «рассматривает» возможность баллотироваться на пост президента США в 2028 году. Используя, скорее всего, свой последний шанс снова победить Нетаньяху, Эмануэль недавно отправился в Израиль, чтобы в пятый раз и более агрессивно, чем когда-либо прежде, выступить против своего заклятого врага.
Эмануэль выступил с пламенной речью и дал несколько интервью, резко раскритиковав Нетаньяху, заявив, что он превратил Израиль в государство-изгой, теряет поддержку молодых избирателей в Соединенных Штатах из-за своей политики и даже обвинил его в совершении военного преступления, заключающегося в том, что он морит голодом мирных жителей в Газе.
Реальность такова, что страны с левыми правительствами часто избегают Израиля, но смягчают свою позицию, как на смену им приходят правые правительства. Эквадор, Чили, Колумбия, Боливия и Словения — лишь самые последние из многих подобных примеров, а Бразилия, возможно, станет следующей страной, в зависимости от результатов президентских выборов, которые пройдут там через три месяца.
Снижение уровня поддержки Израиля среди молодых американцев во многом связано с десятилетиями идеологической обработки студентов левыми силами, особенно в университетах, но не только там. Политика правительств, возглавляемых Нетаньяху, — это скорее постфактумная отговорка, а не первопричина. Утверждение о том, что Нетаньяху намеренно довёл до голодной смерти тысячи жителей Газы, игнорирует как наглую манипуляцию данными со стороны подконтрольного ХАМАСу Министерства здравоохранения Газы, так и тот факт, что даже ООН признала, что почти 90% грузовиков с гуманитарной помощью так и не доставили провизию по адресу из-за того, что их перехватывали вооружённые боевики ХАМАСа.
Навязчивая антипатия Эмануэля к Нетаньяху очевидна и со временем только усиливается. Его разрыв с идеологией отца и поддержка, которую тот оказывал Нетаньяху, придают этому конфликту почти шекспировский размах. Следует ожидать от Эмануэля еще более резких обвинений, которые придутся по душе не только ему, но и антиизраильскому крылу Демократической партии.
JNS, перевод Ильи Амигуда