Казахстан — один из ключевых партнеров Израиля в тюркском мире
События в Казахстане не повлияют на его отношения с Израилем. Но в Израиле существуют опасения
Зэев ХанинПрофессор Ариэльского Университета
Говоря об израильской внешней политике, мы обычно имеем в виду три её аспекта. Глобальный аспект, то есть Израиль на политической карте мира во взаимоотношениях с великими державами: США, Евросоюзом, Китаем и Россией. Во-вторых, Израиль на региональной арене — на уровне Ближнего Востока, как в узком, так и в широком значении. Имеется в виду Большой Ближний Восток — от Северной Африки до Центральной Азии. Ну и двухсторонние отношения Израиля с ключевыми странами, которые имеют важное стратегическое, политическое, экономическое значения для развития Израиля.
Так, МИД Израиля призвал к скорейшему восстановлению спокойствия и максимальному обеспечению безопасности граждан Казахстана. Выразил заинтересованность в том, чтобы кровопролитие прекратилось как можно скорее и пожелал дружественному народу Казахстана благополучия. Это общее заявление, которое показывает, что Израиль поддерживает заявление Брюсселя о немедленном прекращении конфликта.
Но Израиль не заявил об ответственности ни той, ни другой из сторон за происходящие события. Израиль не присоединился к заявлению Вашингтона по поводу обеспокоенности введения в Казахстан де факто миротворческих сил ОДКБ. Именно в этом смысле мы можем говорить о том, что Израиль, несомненно, — игрок на глобальной политической арене. В таком статусе Израиль дистанцировался от того, чтобы встать на чью-либо сторону в конфликте в Казахстане. И это в данном случае, наверное, объясняется тем позиционированием, которое характеризует политику Израиля в глобальной перспективе в отношении основных великих держав, имеющих интересы на Ближнем Востоке: США, России, Китая, отчасти Евросоюза.
Если мы говорим о втором аспекте, а именно о геостратегических интересах Израиля, тут ситуация чуть сложнее и одновременно проще. У Израиля есть два основных партнёра в Большой Евразии и два главных ключевых партнёра в тюркском мире — Азербайджан и Казахстан. Поэтому, естественно, Израиль заинтересован в стабильности этих режимов — и азербайджанского, и казахстанского. В том, что Израиль заинтересован в устойчивости официального Баку и Нурсултана, сомнений нет. В этом смысле мы должны обращать внимание не столько на заявления израильских руководителей, сколько на политические комментарии, которые мы слышим.
Стоит отметить, что в СМИ о событиях в Казахстане говорят довольно много, но более содержательные оценки мы видим в комментариях аналитических центров. Так вот: большая часть израильских аналитиков более или менее сходится в том, что, с точки зрения Израиля, там есть два подхода. Один, то, как видит это меньшинство, — попытка демократического переворота, попытка высказать недовольство авторитарным режимом. Согласно второму подходу имеет место просто межклановый конфликт.
Ещё один момент, который касается Израиля и Казахстана. У Израиля и Казахстана не столько масштабные экономические отношения, как с Азербайджаном, но с точки зрения инвестирования в киберпространство, в сферы высоких технологий, сельскохозяйственных передовых технологий и оборонной промышленности Казахстан представляет большой интерес для Израиля. Осторожную израильскую политику и заявления нужно воспринимать в этом контексте.
События в Казахстане не повлияют на его отношения с Израилем. Но в Израиле существуют опасения, что при некотором варианте развития событий мы можем получить иранскую или египетскую модель. Запал оказался в руках у прозападной части общества, это использовали представители верхушечных групп, которые вступили в конкурентный конфликт друг с другом за власть. И туда могут войти менее симпатичные элементы, включая исламистские круги, что может закончиться не очень хорошо. В итоге египетский вариант нам показывает, что в конечном итоге все заканчивается достаточно устойчивым светским и авторитарным режимом, но с огромными неприятности для всех сторон, и это, естественно, в Израиле видится как не самый лучший вариант развития событий.
Почему всех репатриантов запишут в евреи?
Министр потребовал у Центрального статистического бюро Израиля прекратить учитывать репатриантов из стран бывшего СССР в разделе «другие»
Евгений Левинизраильский литератор, лектор, популяризатор иудаизма
По решению ЦСБ Израиля, всех репатриантов из бывшего СССР будут записывать евреями. Зачем? К чему это приведет? Как менялось содержание понятия «еврей» в разные эпохи?
Что произошло?
В Израиле сегодня бушует очередная волна эпидемии: счет заболевших ежедневно увеличивается на десятки тысяч, сотни классов закрыты на карантин, в больницах открывают новые «коронные» отделения… Возможно, именно поэтому недавняя новость о решении министра Элазара Штерна удостоилась гораздо меньшего внимания, чем если бы она была опубликована в «мирное время»: как сообщают СМИ, министр потребовал у Центрального статистического бюро Израиля прекратить учитывать репатриантов из стран бывшего СССР в разделе «другие», а присоединить их к графе «евреи». Его требование было удовлетворено.
Разумеется, запись статистического бюро не имеет никакой юридической силы – в частности, она совершенно ни к чему не обязывает Главный раввинат, в ведении которого находятся браки и разводы всех граждан-евреев. Так что можно не опасаться, что это решение приведет, к примеру, к смешанным бракам. Тем не менее, у многих оно может вызвать законное недоумение: с какого перепугу записывать в евреи всех репатриантов чохом, в том числе не имеющих к еврейству решительно никакого отношения (например, приехавших в Израиль вдов евреев)?
Как менялось понятие «Еврей» в разные эпохи и в разных странах
Прежде, чем ответить на этот вопрос, стоит сделать небольшой исторический экскурс. Галахическое определение, кого считать евреем, разумеется, является неизменным. Однако с точки зрения социологии, а во многих случаях и государственных законов, в понятие «еврей» в разные эпохи и в разных странах вкладывалось различное значение. Самым наглядным примером может служить история русского еврейства. До революции еврейство считалось, прежде всего, вероисповеданием: пока человек исповедовал иудаизм, он подпадал под действовавшие в империи особые еврейские законы (черта оседлости, процентная норма…); стоило ему креститься, как эти законы теряли над ним всякую власть. Однако после революции ситуация радикально изменилась: еврейство стало «национальностью» (то есть происхождением), тогда как вероисповедание отныне считалось личным делом. Поэтому ходил ли советский еврей в синагогу, в церковь или кружок научного атеизма – с точки зрения государства, да и общества, никакого значения это не имело.
Похожая ситуация была в нацистской Германии, где евреев объявили «расой». Соответственно, прозелиты (с точки зрения галахи – стопроцентные евреи) евреями не считались. Именно этой расовой политике обязаны своим спасением горские евреи, оказавшиеся на оккупированной немцами территории: местные жители смогли убедить нацистов, что это не «семиты», а одно из кавказских племен, некогда обратившихся в еврейскую веру. Аналогичный случай имел место в Литве, где раввины спасли караимов, засвидетельствовав перед оккупантами их несемитское происхождение.
Еврей как не араб
В свете сказанного выше зададим вопрос: кого считают евреями – не с точки зрения галахи, а, так сказать, по жизни – в сегодняшнем Израиле? Ответ достаточно прост: в глазах «среднего израильтянина» еврей – это не араб!
Поясним. Хотя арабы (и другие меньшинства: друзы, черкесы и т.д.) являются полноправными гражданами Израиля, на практике, в подавляющем большинстве, они живут в своем мире, параллельном еврейскому. Арабы используют в быту арабский, а не иврит; селятся в отдельных селениях и районах; отдают своих детей в арабоязычные школы… Разумеется, арабы и евреи не отделены друг от друга железным занавесом, однако речь идет о двух пусть и соприкасающихся, но отдельных реальностях.
А теперь вернемся к репатриантам. Независимо от того, является ли он евреем по галахе, евреем не по галахе или вообще неевреем – в какую из двух общностей он вольется, сойдя с трапа самолета и получив удостоверение нового репатрианта? Где он снимет квартиру, в еврейском районе или в арабской деревне? Какой язык пойдет учить – иврит или арабский? В какую школу отдаст детей – еврейскую или арабскую? Какие праздники он будет отмечать? И т.д.
Ответ на все эти вопросы очевиден. Иными словами, независимо от происхождения, новые репатрианты вливаются именно в еврейскую израильскую общность и становится ее частью. А со временем, по мере овладения ивритом и знакомства с местными реалиями, чем дальше, тем больше впитывают элементы еврейско-израильской идентичности.
Поэтому решение, предложенное Элазаром Штерном (кстати, религиозным евреем) просто отражает реальную ситуацию. Вполне очевидную всем, у кого есть глаза.
Разумеется, предложенный вариант никак не поможет решению главной проблемы еврейского израильского коллектива: присутствия в нем огромного количества людей, являющихся одновременно «своими» и «не своими». (В наиболее острой форме это касается детей, рожденных уже в Израиле, в том числе плохо или даже совсем не говорящих по-русски.) Но это – тема для отдельного разговора, далеко выходящего за рамки этой заметки.
Jeps.ru