ХАМАС и ФАТХ: разные пути, одна цель
Изучение официального сайта ФАТХа, раздела «О нашем движении» показывает картину не менее тревожную, чем та, что помещена в Хартию ХАМАСа
Сагив Штейнберггенеральный директор и директор по коммуникациям Иерусалимского центра безопасности и внешней политики
В январе Рави Фаттух, председатель Палестинского национального совета, центрального органа, подчиненного ООП, вручил почетную табличку уходящему китайскому послу в Палестинской автономии.
На табличке была изображена карта единой «Палестины», охватывающая все Государство Израиль, а также вышитый «ключ возвращения» — квинтэссенциальный символ требования о возвращении миллионов палестинских беженцев в города и поселки на территории суверенного Израиля. Над картой было написано одно слово на английском языке: «Палестина».
Это не мелкий инцидент, а ясное и недвусмысленное послание: не от ХАМАСа, а от предполагаемого «партнера» Израиля, ООП. Несколько дней спустя Джибриль Раджуб, высокопоставленный чиновник ФАТХа, секретарь его Центрального комитета, также вручил китайскому послу аналогичный сувенир. Снова карта всего Израиля и ключ возвращения. Послание было передано ясно и без слов.
Тем, кто продолжает говорить о «палестинском прагматизме», сначала нужно объяснить эту картину.
Инцидент с китайским послом является не аномалией, а скорее последовательным выражением официальной палестинской идеологии. Махмуд Аббас, президент Палестинской автономии и председатель ООП, на каждом важном политическом выступлении прицепляет на лацкан пиджака значок с ключом — символ возвращения беженцев в свои родные дома. Не на Западный берег, не в Газу, а в Яффу, Хайфу и Лод.
Изучение официального сайта ФАТХа, раздела «О нашем движении» показывает картину не менее тревожную, чем та, что помещена в Хартию ХАМАСа – хартию, которая внезапно «всплыла на поверхность» в глазах Израиля и Запада после 7 октября и прямо призывает к ликвидации сионистского проекта на Земле Израиля. В официальном документе ФАТХа прямо написано, что «окончательная победа не будет достигнута, пока флаг Палестины не будет развеваться над минаретами, церквями и стенами Иерусалима… и пока не вернутся беженцы».
Символы говорят об этом же. На эмблеме ФАТХа, правящей партии в Палестинской автономии, изображена карта «полной Палестины», без каких-либо упоминаний Государства Израиль, и две скрещенные винтовки над ней. Это не просто случайное совпадение, а идеологическое заявление.
При сравнении устава ХАМАСа, даже в его более поздней версии, с декларацией на официальном сайте ФАТХа, приходишь к очевидному выводу: обе стороны преследуют одну и ту же стратегическую цель. Полное освобождение «исторической Палестины», создание единого государства от реки до моря, Иерусалим в качестве столицы и абсолютный отказ признавать легитимность еврейского государства в каком-либо виде.
ХАМАС, в своем пересмотренном документе 2017 года, якобы более «умеренном», также говорит в точно таких же терминах. Для обоих движений линии 1967 года — это не постоянное решение, а временная формула, этап на пути к конечной цели. Разница между ними не идеологическая, а тактическая.
Один из самых болезненных уроков теракта 7 октября — это необходимость слушать то, что говорит враг, его собственным голосом, а не через призму западной интерпретации. План ХАМАСа «Конец света», включавший вторжение в населенные пункты, массовые убийства и похищения, был открыто продемонстрирован, отрепетирован на виду у всех и даже опубликован на официальном сайте организации — включая военные учения в сентябре 2023 года, имитирующие захват кибуца Беэри. Слова были произнесены открыто, но в Израиле и на Западе нашлись те, кто предпочел их не слышать.
Точно такая же ошибка повторяется и в отношении организации ФАТХ, только потому, что она облечена в костюмы, дипломатию и «ненасильственные» символы.
Термин «два государства для двух народов» — это западно-израильское изобретение. Он никогда, ни разу не был заявлен официальным палестинским лидером как конечная цель. Ясир Арафат открыто на арабском языке заявил об этом в своей речи в Йоханнесбурге в 1994 году, сравнив Соглашения Осло с Худайбийским договором между пророком Мухаммедом, представлявшим Медину, и курайшитами Мекки: временный шаг, призванный копить силы пока не созреют условия. Даже тогда нашлись те, кто предпочел не слушать.
Спустя тридцать лет после Осло, после кровавых интифад, войн и полного разрушения 7 октября, больше невозможно игнорировать эти тексты, символы и действия. Палестинское национальное движение во всех его проявлениях имеет одну четкую цель: одна Палестина, полностью палестинский Иерусалим и возвращение миллионов беженцев – шаг, имеющий одно значение: конец существования Государства Израиль.
Разница между ФАТХом и ХАМАСом не в цели, а в тактике. ХАМАС стремится разрушить дом разом. Другой вариант — разрушить его по кирпичику, используя международные институты, дипломатию и символы. В обоих случаях планируемый конечный результат одинаков.
Пришло время взглянуть правде в глаза.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Почему мир хочет учиться у израильской системы здравоохранения, но не у наших школ?
Никто не летит сюда, чтобы изучать наши результаты по математике в средней школе или нашу раздутую педагогическую бюрократию
Делегации со всего мира регулярно прибывают в Израиль с единственной целью: изучить «чудо» израильского здравоохранения. От передовой реакции на пандемию COVID-19 до высокотехнологичных общественных клиник — мир хочет знать, как Израилю удается достичь одного из самых высоких показателей продолжительности жизни в мире (83,8 года), сохраняя при этом одно из самых эффективных соотношений цены и качества в ОЭСР (7,2% ВВП по сравнению со средним показателем в 10,2%).
Однако, когда дело доходит до нашей системы образования, молчание международного сообщества кажется оглушительным. Никто не летит сюда, чтобы изучать наши результаты по математике в средней школе или нашу раздутую педагогическую бюрократию. Для «народа Писания» это выглядит болезненным парадоксом: мы освоили науку поддержания здоровья наших граждан, но терпим неудачу в системе, которая должна сохранять их мудрость.
Причина, по которой мир изучает наше здравоохранение, не случайна. Это результат радикальной структурной трансформации, проведенной Хаимом Рамоном в период с 1992 по 1995 год. До принятия Закона о национальном медицинском страховании система была фрагментированной и неэффективной. Радикальная реформа изменила роль государства, превратив его из неуклюжего поставщика услуг в мощного регулятора. Была создана система, в которой четырем конкурирующим организациям медицинского страхования (купот-холим) была предоставлена автономия в управлении собственными бюджетами, внедрении инноваций и конкуренции за клиентов, в то время как Министерство здравоохранения обеспечивало универсальные стандарты и финансирование.
Результаты говорят сами за себя. Израильская модель здравоохранения является мировым эталоном эффективности. Однако в образовании мы по-прежнему живем в эпоху централизованной стагнации, существовавшей до 1995 года.
В то время как система здравоохранения активно развивалась благодаря конкуренции и децентрализации, Министерство образования в последние двадцать лет все глубже увязает в «болоте централизации. Несмотря на утроение бюджета на образование за два десятилетия и проведение различных реформ, направленных на повышение заработной платы учителей и развитие методик преподавания STEM-дисциплин (естественные науки, технологии, инженерия, математика), наши результаты в PISA (международная программа по оценке образовательных достижений учащихся) остаются определенно низкими и продолжают падать. К тому же продолжает увеличиваться разрыв между центром и периферией.
Система образования остается жесткой иерархической структурой, в которой министерство контролирует каждую ручку и расписание каждого учителя, от Метулы до Эйлата. В здравоохранении мы доверяем врачам наших пациентов, в образовании мы не доверяем директорам и учителям наших учеников.
Если мы хотим создать систему образования мирового класса, мы должны применить уроки 1995 года. Нам необходим фундаментальный переход от управленческого государства к регулирующему. Это означает радикальную децентрализацию, предоставление директорам школ полномочий действовать как генеральные директора своих учебных заведений. Им должна быть предоставлена гибкость в следующих областях:
*принимать и увольнять учителей на основе заслуг, отказавшись от архаичных шкал оплаты труда, основанных на стаже, которые защищают посредственность;
*управлять автономными бюджетами, позволяя школам адаптировать свои ресурсы к конкретным потребностям уникальных групп учащихся;
*внедрять инновации в учебные программы, в то время как министерство сосредоточится на своей истинной задаче: установлении национальных стандартов и проверке результатов.
Реформа здравоохранения 1995 года не была «беспроигрышным вариантом». Это была ожесточенная политическая битва, потребовавшая огромной политической воли для преодоления укоренившихся интересов. Аналогичный шаг к децентрализации образования вызовет политический скандал. Профсоюзы объявят забастовку, пресса запестрит горячими заголовками, а проводники реформы будут заклеймены как «бессердечные».
Но давайте посмотрим на выбор, стоящий перед нами. Мы можем продолжать идти по пути наименьшего сопротивления, покупая сегодня индустриальное спокойствие, наблюдая за медленным упадком нашего национального человеческого капитала. Или же мы можем выбрать более сложный путь, который мы не выбрали, пережив несколько трудных месяцев споров, чтобы построить систему, которая, наконец, будет достойна еврейского государства и доказанной стойкости его народа.
«Послевоенное окно» 2026 года — это уникальный момент, когда общественность понимает, что старые централизованные методы уже не эффективны. История помнит не тех лидеров, которые поддерживали работу разрушенной системы, а тех, кто имел смелость бросить вызов существующему положению вещей и восстановить всё заново.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк