Делегации со всего мира регулярно прибывают в Израиль с единственной целью: изучить «чудо» израильского здравоохранения. От передовой реакции на пандемию COVID-19 до высокотехнологичных общественных клиник — мир хочет знать, как Израилю удается достичь одного из самых высоких показателей продолжительности жизни в мире (83,8 года), сохраняя при этом одно из самых эффективных соотношений цены и качества в ОЭСР (7,2% ВВП по сравнению со средним показателем в 10,2%).

Однако, когда дело доходит до нашей системы образования, молчание международного сообщества кажется оглушительным. Никто не летит сюда, чтобы изучать наши результаты по математике в средней школе или нашу раздутую педагогическую бюрократию. Для «народа Писания» это выглядит болезненным парадоксом: мы освоили науку поддержания здоровья наших граждан, но терпим неудачу в системе, которая должна сохранять их мудрость.

Причина, по которой мир изучает наше здравоохранение, не случайна. Это результат радикальной структурной трансформации, проведенной Хаимом Рамоном в период с 1992 по 1995 год. До принятия Закона о национальном медицинском страховании система была фрагментированной и неэффективной. Радикальная реформа изменила роль государства, превратив его из неуклюжего поставщика услуг в мощного регулятора. Была создана система, в которой четырем конкурирующим организациям медицинского страхования (купот-холим) была предоставлена ​​автономия в управлении собственными бюджетами, внедрении инноваций и конкуренции за клиентов, в то время как Министерство здравоохранения обеспечивало универсальные стандарты и финансирование.

Результаты говорят сами за себя. Израильская модель здравоохранения является мировым эталоном эффективности. Однако в образовании мы по-прежнему живем в эпоху централизованной стагнации, существовавшей до 1995 года.

В то время как система здравоохранения активно развивалась благодаря конкуренции и децентрализации, Министерство образования в последние двадцать лет все глубже увязает в «болоте централизации. Несмотря на утроение бюджета на образование за два десятилетия и проведение различных реформ, направленных на повышение заработной платы учителей и развитие методик преподавания STEM-дисциплин (естественные науки, технологии, инженерия, математика), наши результаты в PISA (международная программа по оценке образовательных достижений учащихся) остаются определенно низкими и продолжают падать. К тому же продолжает увеличиваться разрыв между центром и периферией.

Система образования остается жесткой иерархической структурой, в которой министерство контролирует каждую ручку и расписание каждого учителя, от Метулы до Эйлата. В здравоохранении мы доверяем врачам наших пациентов, в образовании мы не доверяем директорам и учителям наших учеников.

Если мы хотим создать систему образования мирового класса, мы должны применить уроки 1995 года. Нам необходим фундаментальный переход от управленческого государства к регулирующему. Это означает радикальную децентрализацию, предоставление директорам школ полномочий действовать как генеральные директора своих учебных заведений. Им должна быть предоставлена ​​гибкость в следующих областях:

*принимать и увольнять учителей на основе заслуг, отказавшись от архаичных шкал оплаты труда, основанных на стаже, которые защищают посредственность;

*управлять автономными бюджетами, позволяя школам адаптировать свои ресурсы к конкретным потребностям уникальных групп учащихся;

*внедрять инновации в учебные программы, в то время как министерство сосредоточится на своей истинной задаче: установлении национальных стандартов и проверке результатов.

Реформа здравоохранения 1995 года не была «беспроигрышным вариантом». Это была ожесточенная политическая битва, потребовавшая огромной политической воли для преодоления укоренившихся интересов. Аналогичный шаг к децентрализации образования вызовет политический скандал. Профсоюзы объявят забастовку, пресса запестрит горячими заголовками, а проводники реформы будут заклеймены как «бессердечные».

Но давайте посмотрим на выбор, стоящий перед нами. Мы можем продолжать идти по пути наименьшего сопротивления, покупая сегодня индустриальное спокойствие, наблюдая за медленным упадком нашего национального человеческого капитала. Или же мы можем выбрать более сложный путь, который мы не выбрали, пережив несколько трудных месяцев споров, чтобы построить систему, которая, наконец, будет достойна еврейского государства и доказанной стойкости его народа.

«Послевоенное окно» 2026 года — это уникальный момент, когда общественность понимает, что старые централизованные методы уже не эффективны. История помнит не тех лидеров, которые поддерживали работу разрушенной системы, а тех, кто имел смелость бросить вызов существующему положению вещей и восстановить всё заново.

Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк