Хочешь стрелять – стреляй!
Ключевую фразу произнес Ганц: «Я уже понимаю, что не получу ротацию. Даже за день до неё я не поверю Нетаниягу»
Среди культовых киноцитат есть одна, которую довольно часто употребляют. Уж больно точно она отражает многие ситуации нашей политической жизни. Это цитата из культового фильма «Хороший, плохой, злой». По-английски она звучит так: «When you have to shoot, shoot, don’t talk». Что переводится примерно так: «Собрался стрелять – стреляй, а не болтай».
Этот «совет» в полной мере подходит к действиям лидеров фракции «Кахоль Лаван» в правительстве. Уж сколько раз Ганц ставил ультиматумы своим старшим (хотя формально равным) партнерам по коалиции из «Ликуда». «Если до конца августа не будет утвержден бюджет – бьем посуду, рушим коалицию!» И казалось, что Ганц выполнит угрозу, но потом в последний момент он решил продлить агонию до конца декабря. И после этого весь сентябрь мы двигались от одного коалиционного кризиса до другого, которые, казалось, должны были взорвать коалицию. Но перед самым «выстрелом» следовал откат. «Кахоль Лаван» голосовала в соответствии с коалиционной дисциплиной или уклонялась от голосования по провокационным законопроектам, подбрасываемым оппозицией, с каждым таким голосованием теряя лицо.
Время от времени сами «сине-белые» угрожали выдвинуть предложения, опрокидывающие коалиционные соглашения. Например, созвать комиссию для назначения нового генерального прокурора. Правда, и эта угроза так и не была реализована. Наконец, в середине октября второе лицо в «Кахоль Лаван» -министр иностранных дел Габи Ашкенази в интервью порталу Ynet поставил очередной ультиматум «Ликуду»: если до конца месяца не будет продвижения в вопросах о бюджете и о назначениях, мы развалим правительство, и страна пойдет на выборы.
Но во второй половине октября, если судить по новостным программам ведущих телеканалов, всем было не до бюджета и назначений. Правительство было занято проблемами очередности и формул выхода из второго карантина. Чуть ли не через день проходили многочасовые бурные заседания кабинета, обсуждавшего, когда и как возобновлять занятия в школах, как открывать синагоги и не открывать уличные магазины… Причем, главные линии «водораздела» проходили не между «Кахоль Лаван» и «Ликудом», а внутри самого «Ликуда» — между министрами здравоохранения — Эдельштейном, образования — Галантом и финансов – Кацем. Ну и религиозные министры яростно сражались за синагоги, ешивы и свадьбы.
Так незаметно мы дожили до конца октября. Ни тебе даже намека на бюджеты – ни на 2020-й, ни, тем более, на 2021 годы. Никаких решений и даже предложений по назначениям нет, как нет. А что там с ультиматумом Ашкенази? Тишина…
Наконец, 2 ноября фракция «Кахоль Лаван» собралась решать, как будем жить дальше. Что там было на этом заседании, «городу и миру» поведали дотошные журналисты в вечернем эфире 12 канала.
Собственно, ключевую фразу произнес сам Ганц: «Я уже понимаю, что не получу ротацию. Даже за день до неё я не поверю Нетаниягу». Трогательное прозрение. Все поняли это еще в тот день, когда он подписывал с Нетаниягу соглашение о ротации. Уже тогда я был готов поставить сто шекелей против одного, что Ганц не дождется момента, когда сменит сомнительный титул «глава правительства по ротации», на просто — «глава правительства».
Здесь следует подчеркнуть одну немаловажную деталь. Всё это Ганц сказал «для своих», а не для широкой общественности. И это понятно: не хочется признаваться всей стране, что оказался лохом. Назавтра он даже потребовал от всех присутствовавших на заседании фракции пройти проверку на полиграфе, чтобы выяснить, через кого утекло в прессу это горькое признание Ганца. Между тем, само это требование очень красноречиво говорит об атмосфере во фракции.
Заседание депутатов и министров «Кахоль Лаван», если судить по «утекшей» информации, было тоже достаточно бурным. Фракция раскололась на воинственных и фаталистов. Воинственные, хотя правильнее называть их реалистами, говорят, что партии больше в коалиции ловить нечего, и надо немедленно идти на выборы. Этот лагерь представляют Рам Шефа, Мики Хаимович и Асаф Замир. Министры Габи Ашкенази и Ави Нисанкорен тоже склоняются к мнению этой группы. «Если не будет принят бюджет, то «Кахоль Лаван» просто придет конец. А он принят наверняка не будет. Так что, надо идти на выборы».
К фаталистам, то есть тем, кто считает, что пусть все идет своим чередом, и будь что будет, относятся министры культуры — Хили Трупер, по делам диаспоры – Омер Янкелевич и алии и интеграции – Пнина Тамано-Шата. Наверное, очень уж им не хочется расставаться с министерскими кабинетами, тем более, что перспективы их в случае новых выборов весьма призрачны. «Нет никакой надобности свергать правительство. Помните, какая у него будет альтернатива — правительство Беннета и Биби» — это Трупер. «Идти на выборы сегодня – суицид» — это Янкелевич. Увы, выборы через три месяца или в конце марта – в сущности, это мало что меняет для перспектив партии.
Летальный (или близкий к нему) исход для «Кахоль Лаван» — практически неизбежен. Особенно, если в выборную борьбу вступит партия во главе с Роном Хульдаи. Кстати, подозреваю, что Шефа, Хаимович и уж точно Асаф Замир не просто так ратуют за немедленные выборы. Предполагаю, что мы увидим их (бывшего заммэра Тель-Авива-Яффо Асафа Замира – наверняка) в списке Хульдаи.
А сам Ганц взял двухнедельный тайм-аут для грустных размышлений, после которого примет окончательное решение. Впрочем, у Ганца никогда ничего не бывает окончательным.
А тем временем, «Ликуд» готовит ответный удар. Депутат Шломо Кари представил законопроект об отмене необходимости представления «альтернативного правительства». Между прочим, поправка об обязательности при вотуме недоверия представлять альтернативное правительство была включена в Основной закон о кнессете всего несколько месяцев назад — при создании новой коалиции. Хороши же наши основные, то есть, конституционные законы, которые с легкостью необыкновенной предлагается менять в зависимости от сиюминутной политической целесообразности каждые несколько месяцев! Поправка Кари, будучи принятой, позволила бы Нетаниягу уволить министров «Кахоль Лаван» из переходного правительства. Впрочем, судя по всему, эта поправка не имеет шансов получить 61 голос, необходимый для изменения Основных законов.
Что ж, подождем еще две недели, хотя за эти дни вряд ли что-нибудь изменится.
Рабин как легенда о сабре
Нет и не было наследия Рабина. Он сам был широко распропагандированным образом сабровской легенды и стал ее наследием
Прочла полемику по поводу ритуала "наследия Рабина" и зацепило. Вроде бы зареклась реагировать на все, что ни попадя, но это же не попадя!
Нет и никогда не было никакого наследия Рабина. Разве что история с долларами его супруги или с поисками ее упавшей в синайские пески брошки, на поиски которой отрядили чуть не треть армии. Об этом говорили, но не с восторгом. И готовы забыть, или хотя бы не вспоминать…
Рабин не был теоретиком исраэлизма, не был и не считался мыслителем, говорил невнятно и часто попадал словами впросак. Не был он и особо геройским парнем. Вокруг него толпились носители гимнастерок куда как более героические. А нерешительность Рабина, как во время военных действий, так и во время мирных переговоров, вошла, можно сказать, в поговорку. Но именно он оказался знаковым.
Сабра, выросший с ключом на шее в силу всегда отсутствовавшей по причине сионистской занятости мамы. Сама обобщенная израильскость в облике с того момента, когда сабры еще носили шорты, и до того момента, когда аутентный и командный Израиль дорос до костюмов от Армани.
Это не Рабин сам по себе, это дневник событий и происшествий, которые создавали израильскую легенду, читаемую и справа налево и слева направо, с одобрением или порицанием в глазах.
Точно так же легендарен певец Арик Айнштейн, которому предоставили одно из последних мест на тель-авивском уже закрытом для захоронений кладбище, где покоятся истинно знаковые фигуры пока еще очень короткой истории Израиля.
А в чем его особая заслуга? Не в певческих способностях, в них ничего особого не было. Но он тоже был знаковый сабра. Правда, всегда в паре с Ури Зоаром. Только Ури был настоящий и самостийный, хулиганил во всю ширину души, потом отправился отмаливать грехи и тоже по-настоящему. А Арик, он только представительствовал от имени сабры, никогда не шел до конца, и, если бунтовал по-настоящему, то только против своей еврейской мамы, "има полания" по-сабровски. Она и вправду была родом из Польши, и поверх (или пониз) всей своей сабровской эскапады, Арик был и оставался любящим и послушным маменькиным сынком.
Но образ бунтующего сабры создал именно он.
Вот этого "последнего настоящего сабру", вымечтанного нового еврея, истинного дитятю дурно понятого сионизма и хоронили с огромной помпой на самом почетном кладбище идеологического сионизма.
Как и Рабина. Вернее, так: Рабину бы отдали не только последнее, но и несуществующее свободное место на тель-авивском старом кладбище, потеснили бы кого-нибудь или спилили пару деревьев, но ему, бедняге, пришлось лечь в землю на государственном погосте в силу должностного прейскуранта.
Повторю еще раз: нет и не было наследия Рабина. Он сам был широко распропагандированным образом сабровской легенды и стал ее наследием. Те, кто приходит на площадь Рабина раз в год не для того, чтобы быть сфотографированным и замеченным для дальнейшей политической перспективы, фактически приходит не к зачинателю Осло - Рабин и не был зачинателем, а убит был, когда стал сомневаться в правильности этого шага.
Но - и опять! - не думаю, что этому вечно сомневающемуся и не слишком решительному товарищу пришло бы в голову воспротивиться мнению теоретиков мира ценой бесконечных уступок и остановить процесс делегитимации еврейского присутствия на земле предков. То есть, остановить процесс Осло. Не было в нем этой силы.
Вот я и размышляю: почему не стали израильской легендой такие законченные сабры, как Шарон или Ури Зохар?
Думаете, потому, что один был правый, другой стал религиозным? А я думаю - нет, не потому. Они оба были слишком решительны, слишком самостийны, слишком сильны для идеального образа сабры. Ведь как израильская легенда характеризует сабру? "Колючий снаружи, сладкий внутри" (истинное значение слова "сабра" - плод кактуса). А у тех двоих было слишком много колючек и слишком мало сладкой внутренней сути.
Ицхак Рабин и Арик Айнштейн - вот она, подходящая иллюстрация сабры со скругленными углами. Так оно, очевидно, и останется в израильской мифологии. Новый еврей, придуманный вместо собирательного образа "старого", иначе говоря, традиционного еврея, вышел в тираж, но сам ритуальный обряд прощания с ним, наверное, еще долго будет обременять площадь перед тель-авивской мэрией.
Ну, ее-то когда-нибудь перестроят и перенесут в другое место, уж очень она уродлива - площадь вместе с мэрией. Думаю, что ритуал вместе с ней переносить не станут. Он уже перестает быть всеизраильским. Новый сабра любого происхождения - он такой же "старый" еврей, как и любой приезжий израильтянин.
А сабр этих с прежним понятием "сабровского сионизма", сколько их к тому времени останется? Да и что им тут делать? Остатки этого остатка съезжают потихоньку в основном в США, где сабровская легенда все еще в почете у многих жертвователей на вымирающую легенду плохо понятого сионизма.