Кнессет — убежище для преступников?
Самый опасный для страны сценарий – когда народ, источник власти, суверен, теряет веру в призванную служить ему полицию
Горячая тема в эти дни: станет ли в коалиционных соглашениях главным пункт о парламентском иммунитете, который защитит Биньямина Нетаниягу от суда, и как результат превратит Кнессет в убежище для преступников?
Давайте зададимся вопросом: действительно ли депутатская неприкосновенность превращает парламент в убежище для нарушителей закона? И еще: нарушает ли такой иммунитет равноправие граждан перед законом?
Я полагаю, что здесь есть недоразумение. Зачем вообще нужен такой иммунитет? Почему во многих странах обычный следак не может ворваться среди ночи в квартиру к депутату и потащить его на допрос?
Ответ прост: потому что вполне возможно, что некоторые люди могут использовать государственную карательную систему для сведения личных счетов с заметными людьми, для достижения своих политических целей.
Скажем, некий мэр отдал распоряжение снести незаконный киоск. Владелец киоска попытался его подкупить, не удалось – и он мстит этому чересчур ретивому мэру тем, что организовывает на него жалобу в полицию: вымогал взятку! Министр продвигает закон, который задевает чьи-то интересы. Так давайте подговорим деваху накатать на него телегу. Некогда ему будет законами заниматься. Член комиссии зарубил мою кандидатуру на премию – так я покажу ему, где раки зимуют.
Сосед, знаменитый певец, отгрохал себе виллу – а вот жалоба на него в полицию, чтобы жизнь медом не казалась.
У меня, как у рядового гражданина, нет иммунитета. Он мне и не нужен. Кому захочется возвести на меня напраслину? Властью я не обладаю, и никому не могу навредить. Я не баллотируюсь на хлебную должность – так нет у меня конкурентов. Я веду скромный образ жизни – и завистников нет.
Другое дело – народные избранники. Те, кто пострадает от их действий, могут подать необоснованную жалобу на то, что он берет взятки, пристает к женщинам, скрывает налоги.
Поэтому и нужно предусмотреть законом иммунитет от таких расследований для народных избранников, для всех, кто может стать жертвой заговора; нужно ввести "исправляющую дискриминацию", которая как раз и обеспечит равенство перед законом. Для депутатов, министров, президента, премьер-министра.
Почему парламентский иммунитет полагается и заднескамеечнику из оппозиции? Ведь он ничего не решает, не казнит и не жалует.
Потому, что следователи, которые роют землю, проверяя каждую жалобу на него, могут его напугать, и он побоится выполнять свой главный долг: откровенно говорить с трибуны парламента то, что думает о действиях правительства.
От ложных жалоб страдают "привилегированные", но еще больший вред от таких расследований народу, который избрал этих людей на важные должности. Потому что теперь они скованны подозрениями и обвинениями по рукам и ногам, и не могут эффективно выполнять возложенную на них миссию. Поэтому нельзя нам пренебрегать институтом парламентской неприкосновенности, упразднять его.
***
Как я понял, юридический советник правительства Авихай Мандельблит намерен отдать под суд Биньямина Нетаниягу – и не позволит заморочить себе голову разговорами о пользе иммунитета.
И наплевать ему на то, что народ на последних выборах выразил Нетаниягу свое доверие. Мандельблит недавно выступал на одной конференции и с гневом отверг упреки, что полиция и прокуратура шьют Нетаниягу дела.
И я ему верю. Не шьют. Мои претензии к нему, к правоохранительной системе иного характера.
Я вижу, что наличествует избирательный подход. Именно это нарушает священный принцип равенства всех перед законом. И так считают очень многие. Люди задаются вопросом: почему подозрения о сигарах, шампанском, сданных пустых бутылках расследуются весьма и весьма тщательно, а вот выдвинутые государственным контролером в последнем отчете обвинения о нарушениях в полиции, передавшей миллионы шекелей фирме, во главе которой стоял человек, рвущийся на пост премьер-министра, оставляют без внимания?
Я не поверил своим ушам, когда месяц назад известный журналист Равив Друкер, рассказав по своему телеканалу об этих нарушениях, заключил авторитетно: "Полиция этого проверять не будет ". Что это было? Прогноз? Рекомендация? Указание?
И полиция действительно послушно выполнила этот "прогноз".
Израиль – страна государственных комиссий. Создают по каждому поводу. Это ладно. Я думаю, что следует срочно создать еще государственную комиссию, которая проверит, почему вопреки всем обвинениям, подозрениям, расследованиям и намерениям главы прокуратуры отдать Нетаниягу под суд по очень серьезным обвинениям, за которые ему грозит тюремный срок, большинство народа все же предпочло, чтобы он оставался премьер-министром? Неужели половина народа уже отступило от десяти заповедей?
Нет. Большинство народа все еще остается нравственным. Люди просто не потеряли веру в правоохранительные органы. Как это произошло? Почему?
Вот и нужно создать комиссию. Что сейчас может быть важнее? Самый опасный для страны сценарий – когда народ, источник власти, суверен, теряет веру в призванную служить ему полицию, в прокуратуру. Это очень скоро приведет к росту преступности, к расцвету рэкета – потому что граждане перестанут сотрудничать с полицией, предпочтут молчать даже когда им будут угрожать уголовники.
Я-то и без комиссий знаю, почему мы докатились до этого. И писал уже в прошлом: картелю пост-сионистских СМИ угрозами о публикации дискредитирующих материалов удалось подмять под себя полицию и прокуратуру, и они теперь используют правоохранительные органы для продвижения своих идей. Но игнорируйте мое мнение – давайте создадим государственную комиссию, пусть проверит, пусть выдаст рекомендации.
Четверть века назад я оставил страну, в которой у милиции были более тесные и дружеские связи с уголовниками, чем с законопослушными гражданами. А сегодня я ощущаю, что моя новая родина катастрофически быстро скатывается до той же ситуации.
Биньямин Нетаниягу мне не брат и не сват. И отставной генерал Бени Ганц мне не враг. Мне все равно – посадят их или отнесутся к ним снисходительно. Я прошу одного: к обоим подходите с одинаковой меркой.
Источник: Мнения
Высмеивание евреев, ненависть к евреям, убийство евреев
«В каждом поколении они восстают, чтобы уничтожить нас», мы не будем уничтожены»
«Возвращение антисемитизма» — так называлась статья, опубликованная в Commentary в феврале 2002 года. Семнадцать лет назад. В 2003‑м Габриэль Шёнфельд, в то время редактор Commentary, издал книгу под названием «Возвращение антисемитизма». За последние три года, с момента теракта в кошерном супермаркете в Париже и роста открыто антисемитских настроений среди белых националистов, вышло бессчетное множество статей, отмечающих возрождение антисемитизма. А в минувшее воскресенье рабби лорд Джонатан Сакс написал серию твитов о «стрельбе в хабадской синагоге в Поуэе и продолжающемся возрождении антисемитизма».
Какую бы форму это ни принимало — а только на прошлой неделе это приняло форму отвратительной карикатуры, стрельбы в синагоге, улыбающегося представителя практически ядерной державы, клянущегося разрушить государство, где евреи собрались вместе впервые за две тысячи лет, — мы все это видели раньше и увидим еще. Антисемитизм возвращается уже так долго, что кажется, что он никуда и не уходил.
Но, конечно, он уходил. Или, скорее, был заглушен в западном обществе на много десятилетий, по крайней мере в открытой форме. При этом продолжался в Советском Союзе, проводившем антизападную политику, и в мусульманских странах, где по‑разному проявлялся и продолжает проявляться.
Но западные общества после 1945 года, пораженные тем, как культурная и развитая страна может использовать технологии для осуществления дьявольского плана — избавить мир от евреев, дружно решили, что ненависть к евреям — безусловное зло. Решили они так не только потому, что эта ненависть угрожала небольшому меньшинству, но и потому, что история продемонстрировала: приятие антисемитизма и взрывные формы его выражения — это болезнь, которая может разрушить нацию изнутри.
Разумеется, нельзя взять и искоренить столь глубоко сидящее чувство, как ненависть к евреям. Но можно установить определенные стандарты поведения на работе, в общественных местах, в школах, в газетах, которые оставляют эту ненависть там, где ее единственное место — в темных уголках человеческого подсознания и в головах любителей теорий заговоров. Так и произошло.
Дискриминация евреев, особенно в Америке, отошла в прошлое. Элитные юридические фирмы «белого ботинка», которые раньше даже на собеседование евреев не приглашали, теперь оказались наводнены евреями‑юристами. Евреям не давали в заметных количествах поступать в колледжи Лиги плюща до начала 1960‑х, но к 1990‑м в большинстве этих колледжей уже были президенты‑евреи.
Этот беспрецедентный набор факторов все еще сохраняется, особенно в Соединенных Штатах, но он сходит на нет. Возможно, это было неизбежным. Ранее сдерживаемая энергия еврейского народа за последние восемь десятилетий привела к тому, что мы поднялись на высоту, которая другим кажется угрожающей. Язвительный еврейский юмор всегда предупреждал об этом, как, например, в анекдоте о двух евреях перед расстрелом. Один говорит: «Я бы хотел повязку на глаза». Другой говорит: «Сэм, не создавай проблем». Не высовывайся. Ни о чем не проси. Ничего хорошего из этого не выйдет.
В 2019 году редактор международного издания The New York Times, человек, занимающий чрезвычайно престижную должность, поставил в номер карикатуру, на которой премьер‑министр Израиля изображен в виде собаки‑поводыря, ведущей слепого президента США. Как написал в своей колонке Брет Стивенс в ужасе от вероломства собственной газеты, «этот образ в другое время мог бы появиться на страницах Der Stürmer. Еврей в виде собаки. Маленький, но хитрый еврей ведет за собой тупого и доверчивого американца. Ненавистный Трамп евреизирован с помощью кипы. Номинальный слуга оказывается подлинным хозяином. Карикатура использовала, кажется, все антисемитские стереотипы, за исключением разве что знака доллара».
Этот инцидент важен, поскольку показывает, как истрепались антиантисемитские стандарты. По‑видимому, редактору, имени которого мы не знаем, не пришло в голову, что он — непреднамеренно — выступает реинкарнацией Юлиуса Штрейхера, редактора Der Stürmer. Скорее всего, этот редактор на протяжении многих лет не разговаривал с кем‑либо, кто бы не считал Нетаньяху чудовищем, а значит, легитимным объектом травли. Он и представить себе не мог, что именно такие образы были важной частью нацистского геноцида евреев. Вероятно, ему не приходило в голову, что еврейскому народу всего несколько поколений назад угрожало полное уничтожение, и поэтому нужно аккуратнее относиться к карикатурам на евреев. Скорее всего, его мировоззрение зиждится на каких‑то совсем иных китах.
Мы знаем об избирательных ожиданиях, которые срабатывают только в отношении Израиля, о яростной критике израильской политики, хотя десятки других стран ведут себя точно так же, когда речь заходит о спорных территориях. Упорные критики единственного в мире еврейского государства лицемерно заявляют, что они делают это для собственного блага Израиля или для того, чтобы заставить Израиль следовать стандартам своих же пророков, в то время как ни одно другое государство в мире не обязано придерживаться никаких стандартов.
Нам говорят, что мы не должны считать это антисемитизмом, потому что (а) евреи сами участвуют в этом и (б) критика страны — это не то же самое, что критика народа. Что ж, евреи, как и все остальные, могут быть повинны в моральном идиотизме, а критика страны может, конечно, отличаться от критики народа, но может полностью совпадать с ней.
Однако проблема не только с Израилем. В Европе были приняты законы, затрудняющие или запрещающие евреям исполнение важнейшей религиозной заповеди — обрезания новорожденных мальчиков и препятствующие соблюдению кашрута. Создание юридических препятствий для повседневной религиозной практики меньшинств — это не новомодный мем в социальных сетях, это древнейшая форма религиозной дискриминации.
Исроэл Гольдштейн, раввин хабадской синагоги в Поуэе, после операции на руках, раненных террористом, в конце Песаха выступил с заявлением — красивым, красноречивым, вызывающим и жизнеутверждающим заявлением: хотя, как говорится в пасхальной агаде, «в каждом поколении они восстают, чтобы уничтожить нас», мы не будем уничтожены. Он призвал евреев прийти в синагогу в следующую субботу и сказать: «Ам Исраэль хай». Ам Исраэль хай. Да живет народ Израиля. И мы будем жить.
Источник: Лехаим