Высмеивание евреев, ненависть к евреям, убийство евреев
«В каждом поколении они восстают, чтобы уничтожить нас», мы не будем уничтожены»
«Возвращение антисемитизма» — так называлась статья, опубликованная в Commentary в феврале 2002 года. Семнадцать лет назад. В 2003‑м Габриэль Шёнфельд, в то время редактор Commentary, издал книгу под названием «Возвращение антисемитизма». За последние три года, с момента теракта в кошерном супермаркете в Париже и роста открыто антисемитских настроений среди белых националистов, вышло бессчетное множество статей, отмечающих возрождение антисемитизма. А в минувшее воскресенье рабби лорд Джонатан Сакс написал серию твитов о «стрельбе в хабадской синагоге в Поуэе и продолжающемся возрождении антисемитизма».
Какую бы форму это ни принимало — а только на прошлой неделе это приняло форму отвратительной карикатуры, стрельбы в синагоге, улыбающегося представителя практически ядерной державы, клянущегося разрушить государство, где евреи собрались вместе впервые за две тысячи лет, — мы все это видели раньше и увидим еще. Антисемитизм возвращается уже так долго, что кажется, что он никуда и не уходил.
Но, конечно, он уходил. Или, скорее, был заглушен в западном обществе на много десятилетий, по крайней мере в открытой форме. При этом продолжался в Советском Союзе, проводившем антизападную политику, и в мусульманских странах, где по‑разному проявлялся и продолжает проявляться.
Но западные общества после 1945 года, пораженные тем, как культурная и развитая страна может использовать технологии для осуществления дьявольского плана — избавить мир от евреев, дружно решили, что ненависть к евреям — безусловное зло. Решили они так не только потому, что эта ненависть угрожала небольшому меньшинству, но и потому, что история продемонстрировала: приятие антисемитизма и взрывные формы его выражения — это болезнь, которая может разрушить нацию изнутри.
Разумеется, нельзя взять и искоренить столь глубоко сидящее чувство, как ненависть к евреям. Но можно установить определенные стандарты поведения на работе, в общественных местах, в школах, в газетах, которые оставляют эту ненависть там, где ее единственное место — в темных уголках человеческого подсознания и в головах любителей теорий заговоров. Так и произошло.
Дискриминация евреев, особенно в Америке, отошла в прошлое. Элитные юридические фирмы «белого ботинка», которые раньше даже на собеседование евреев не приглашали, теперь оказались наводнены евреями‑юристами. Евреям не давали в заметных количествах поступать в колледжи Лиги плюща до начала 1960‑х, но к 1990‑м в большинстве этих колледжей уже были президенты‑евреи.
Этот беспрецедентный набор факторов все еще сохраняется, особенно в Соединенных Штатах, но он сходит на нет. Возможно, это было неизбежным. Ранее сдерживаемая энергия еврейского народа за последние восемь десятилетий привела к тому, что мы поднялись на высоту, которая другим кажется угрожающей. Язвительный еврейский юмор всегда предупреждал об этом, как, например, в анекдоте о двух евреях перед расстрелом. Один говорит: «Я бы хотел повязку на глаза». Другой говорит: «Сэм, не создавай проблем». Не высовывайся. Ни о чем не проси. Ничего хорошего из этого не выйдет.
В 2019 году редактор международного издания The New York Times, человек, занимающий чрезвычайно престижную должность, поставил в номер карикатуру, на которой премьер‑министр Израиля изображен в виде собаки‑поводыря, ведущей слепого президента США. Как написал в своей колонке Брет Стивенс в ужасе от вероломства собственной газеты, «этот образ в другое время мог бы появиться на страницах Der Stürmer. Еврей в виде собаки. Маленький, но хитрый еврей ведет за собой тупого и доверчивого американца. Ненавистный Трамп евреизирован с помощью кипы. Номинальный слуга оказывается подлинным хозяином. Карикатура использовала, кажется, все антисемитские стереотипы, за исключением разве что знака доллара».
Этот инцидент важен, поскольку показывает, как истрепались антиантисемитские стандарты. По‑видимому, редактору, имени которого мы не знаем, не пришло в голову, что он — непреднамеренно — выступает реинкарнацией Юлиуса Штрейхера, редактора Der Stürmer. Скорее всего, этот редактор на протяжении многих лет не разговаривал с кем‑либо, кто бы не считал Нетаньяху чудовищем, а значит, легитимным объектом травли. Он и представить себе не мог, что именно такие образы были важной частью нацистского геноцида евреев. Вероятно, ему не приходило в голову, что еврейскому народу всего несколько поколений назад угрожало полное уничтожение, и поэтому нужно аккуратнее относиться к карикатурам на евреев. Скорее всего, его мировоззрение зиждится на каких‑то совсем иных китах.
Мы знаем об избирательных ожиданиях, которые срабатывают только в отношении Израиля, о яростной критике израильской политики, хотя десятки других стран ведут себя точно так же, когда речь заходит о спорных территориях. Упорные критики единственного в мире еврейского государства лицемерно заявляют, что они делают это для собственного блага Израиля или для того, чтобы заставить Израиль следовать стандартам своих же пророков, в то время как ни одно другое государство в мире не обязано придерживаться никаких стандартов.
Нам говорят, что мы не должны считать это антисемитизмом, потому что (а) евреи сами участвуют в этом и (б) критика страны — это не то же самое, что критика народа. Что ж, евреи, как и все остальные, могут быть повинны в моральном идиотизме, а критика страны может, конечно, отличаться от критики народа, но может полностью совпадать с ней.
Однако проблема не только с Израилем. В Европе были приняты законы, затрудняющие или запрещающие евреям исполнение важнейшей религиозной заповеди — обрезания новорожденных мальчиков и препятствующие соблюдению кашрута. Создание юридических препятствий для повседневной религиозной практики меньшинств — это не новомодный мем в социальных сетях, это древнейшая форма религиозной дискриминации.
Исроэл Гольдштейн, раввин хабадской синагоги в Поуэе, после операции на руках, раненных террористом, в конце Песаха выступил с заявлением — красивым, красноречивым, вызывающим и жизнеутверждающим заявлением: хотя, как говорится в пасхальной агаде, «в каждом поколении они восстают, чтобы уничтожить нас», мы не будем уничтожены. Он призвал евреев прийти в синагогу в следующую субботу и сказать: «Ам Исраэль хай». Ам Исраэль хай. Да живет народ Израиля. И мы будем жить.
Источник: Лехаим
Катастрофа в прямой трансляции? Instagram в центре спора
Из геноцида вы устроили пиар-проект для Instagram. Так что прошу вас, обойдемся без этого
По всему Израилю можно увидеть огромные рекламные щиты, на которых изображена рука над колючей проволокой, сжимающая мобильный телефон. Вверху крупными буквами написано: «История Евы», а ниже — «Что, если бы у девочки, погибшей в дни Катастрофы, был Instagram?» Сегодня об этой кампании говорит каждый второй. Кто такая эта Ева? Что с ней случилось? И кто стоит за этой загадочной и явно дорогой кампанией, разместившей щиты на израильских трассах?
В последние дни стали всплывать подробности. Речь идет о Еве Хейман, 13-летней венгерской еврейке, погибшей в Освенциме. Три с половиной месяца, вплоть до того момента, когда в мае 1944 года ее депортировали в лагерь смерти, она вела дневник. После войны мать нашла его и опубликовала – было это более полувека назад.
Благодаря необычной и довольно противоречивой кампании в соцсетях, забытый дневник Евы неожиданно оказался в центре внимания общественности и, несомненно, обретет новую жизнь. Финансовую поддержку проекту оказывает израильский магнат, специализирующийся на хайтеке. Цель проекта – рассказать израильской молодежи о Катастрофе с помощью платформы, которая для подростков – дом родной.
Аккаунт в Instagram @eva.stories создан специально для этого проекта и будет действовать только сегодня вечером, в День памяти жертв Катастрофы. Уже сейчас число его подписчиков перевалило за 330 тысяч.
«В эпоху дигитальных технологий, когда люди способны сконцентрировать свое внимание лишь на короткий период времени, а уровень возбудимости высок, необходимо – с учетом того, что свидетелей Катастрофы становится все меньше, найти новые модели для сохранения их воспоминаний, — сказал на презентации проекта Мати Кохави, мультимиллионер, который его финансирует. — Instagram — это платформа, созданная для того, чтобы люди с ее помощью могли рассказывать истории и, как на любой медиа-платформе, истории могут быть как глубокими, так и поверхностными».
В официальном пресс-релизе сообщается, что «идея проекта — использовать соцсети для создания нового мемориального жанра. Таким образом, мы надеемся познакомить пользователей соцсетей с жизнью Евы, раскрыть перед ними ее душу».
В дневнике Ева писала, что мечтает переехать в Лондон и стать фотожурналисткой. «Мы хотели помочь девочке превратить несбывшуюся мечту в реальность, — пояснил Кохави. — Мы трансформировали ее дневник в серию видеоклипов, вложили ей в руки не фотокамеру, а смартфон, опубликовали ее заметки не в газете, а в Instagram’е, и перенесли ее историю сначала в Израиль, потом — в Лондон, и дальше по всему миру».
«Это геноцид, а не пиар-проект»
В пресс-релизе сообщается, что после того, как аккаунт в Instagram появится в сети, ежечасно будут загружаться десятки видео, фото и постов, документирующие события последних месяцев жизни Евы. Те, кто подписался на ее аккаунт, познакомятся с друзьями и членами семьи девочки, погибшей в Катастрофу, станут свидетелями того, как в ее город входят нацисты, как семья поневоле переселяется в гетто, и других тягот, выпавших на ее долю, вплоть до того момента, когда она оказалась в поезде, идущем на Освенцим.
Вкратце с этими «историями», как их называют создатели проекта, можно было ознакомиться с помощью трейлера, показанного несколько дней назад, и набравшего около 250 тысяч просмотров. Юная актриса, которая исполняет роль Евы — говорит (по-английски, с европейским акцентом), что «на этой странице вы узнаете о мыслях, приходивших мне в голову, о моих увлечениях». Подписчики Евы узнают, что она живет с бабушкой и дедушкой и мечтает стать «знаменитым фоторепортером».
Из пресс-релиза следует, что над проектом трудились около 400 человек – техники, актеры и статисты. Видеоклипы снимались в Западной Украине – во Львове. К проекту были привлечены десятки израильтян – знаменитостей и ключевых фигур в соцсетях.
В продвижении проекта принял участие и премьер-министр Биньямин Нетаниягу. В видеоклипе, который он поместил на своем аккаунте в Твиттере, он сказал, что проект «на примере истории одной девочки повествует о величайшей трагедии нашего народа». Нетаниягу призвал «каждого израильтянина создать в Instagram истории о жертвах Катастрофы, чтобы мир понял, – а мы не забывали — что было потеряно и что возвращено нам, благодаря созданию государства Израиль».
Но далеко не все израильтяне в восторге от этого проекта. «История Евы» вызвала критику за превращение Катастрофы в нечто банальное и донельзя упрощенное. «Я — молодой человек и никто не должен мне разжевывать, что такое Катастрофа, — таков один из комментариев на странице проекта в Instagram. — Все, что меня интересовало, я узнал сам. Из геноцида вы устроили пиар-проект для Instagram. Так что прошу вас, обойдемся без этого». «Хотел бы я знать, где она подзаряжает свой мобильник?» — не без язвительности заметил другой комментатор.
Юваль Мендельсон, музыкант и школьный преподаватель обществоведения, также критически отозвался о проекте, заявив, что в нем отражается неуважение к израильской молодежи, проиллюстрировав свою позицию пословицей «Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе».
Действительно, пишет он, у современной молодежи — высокий порог стимуляции, преодолеть который не всегда легко. «Но выдуманный аккаунт в Instagram, якобы принадлежащий девочке-подростку, погибшей в дни Катастрофы, никак не может быть оправдан», — писал Мендельсон. — Во-первых, это пример агрессивно и грубо продвигаемой безвкусицы. А во-вторых, что еще хуже, эта пошлятина будет иметь последствия. От «Истории Евы» до селфи у ворот Освенцима – один шаг. В результате все будут качать головами и рассуждать о нашей потерянной и оторванной от корней молодежи, у которой нет ни системы ценностей, ни стыда».
Однако доктор Ноам Тирош – специалист в области СМИ и коллективной памяти из университета им. Бен-Гуриона возражает Мендельсону и утверждает, что проект обладает немалым потенциалом и, по-своему, очень ценен. По его мнению, «вопрос в посыле, а не в платформе, его транслирующей. Иными словами, если страничка Евы в Instagram по сути своей примитивна и поверхностна, то она обречена на провал. Но если она будет использовать возможности Instagram, чтобы донести до пользователей сложное и глубокое повествование о Катастрофе, о ее уроках и значении для нас здесь и сейчас, то проект ожидает головокружительный успех».
Источник: Детали