Когда едет крыша: эмигрантская любовь к Америке — от безысходности
Очень часто идейная убежденность — всего лишь защитная реакция
Илья Бараникасобозреватель МКНедавно я случайно «словил в радиоприемнике» американское ток-шоу, где в гостях у ведущего была живущая в Нью-Йорке абсолютно американская, но русского происхождения, бизнес-леди, которая отвечала на вопросы о наших людях — тех, которые в Америке, и других, которые в России. Ведущий-американец, не знающий о России почти ничего, сильно удивлялся тому, что рассказывала гостья: он не ожидал это услышать.
Его повергло в изумление то, что большинство живущих в США русскоязычных людей — трамписты: электорат Трампа составляют главным образом малообразованные работники физического труда из глубинки плюс некоторая часть самых состоятельных граждан. Наши, за редкими исключениями, не относятся ни к одной, ни к другой категории. Они хорошо образованы, обладают широким кругозором, живут в крупных городах и чаще всего относятся к крепко стоящему на ногах среднему классу.
Интервьюер осторожно поинтересовался: мол, я слышал, что среди вашей эмиграции много евреев, а ведь они почти все — патентованные либералы, чтобы не сказать социалисты. По крайней мере у нас в Америке. А ваши, получается, консерваторы?
Девушка терпеливо разъяснила ему, что у нас все наоборот: большинство евреев из Советского Союза и постсоветских республик, живущих в США (да и в Израиле тоже), придерживаются самых правоконсервативных убеждений. Сергей Довлатов писал об этой среде: «Правее нас только стенка».
«Загадка, да и только!» — в сердцах воскликнул ведущий и продолжил допрос. Он поинтересовался, как же так получается: в США среди русскоязычных иммигрантов много пенсионеров, которые пользуются социальными пособиями, но при этом голосуют за Республиканскую партию и даже за лютого врага всякой социальной помощи — Дональда Трампа! Рубят сук, на котором сидят. Вот ведь парадокс!
Гостья отшутилась, и передача ушла на рекламу. После перерыва говорили уже о другом, так что загадка осталась без разгадки. Но разгадка, как это часто бывает, достаточно проста.
Большинство людей, живущих в эмиграции, не только уперто-правые, но и ура-патриоты своей новой родины. (Хотя по-русски «родина» не может быть новой или старой — она одна. Более уместно говорить о стране проживания.) То есть в совокупности они «большие католики, чем Папа Римский». «Обыкновенные» американцы, которые ниоткуда не приехали и являются иммигрантами в пятом или десятом поколении, гораздо спокойнее относятся к критике Америки и на порядок более терпимо воспринимают мнения, не совпадающие с их собственным. Наши сразу встают на дыбы и клеймят инакомыслящих: «Совки! Вы так и не уехали из Советского Союза!»
И вот тут они невольно раскрывают подоплеку собственной «правоверной» одержимости. Для них Америка — лучшая страна на свете по той простой причине, что уехать из нее они уже никуда не могут. Квартира в России, Украине, Молдове продана, деньги проедены или вложены во что-то на «новой родине», а на «старой» тем временем жилье подорожало так, что уже ничего не укупишь. Достойную работу, если вернуться на старое место, найти будет трудно: выпал из обоймы, растерял контакты, не сечешь специфику новой ситуации...
Отсюда — защитная реакция: убедить не столько других, сколько самого себя, что все было сделано правильно и привело к блестящим результатам — и отъезд со «старой родины», и приезд в Америку. Здесь все хорошо! Люди массово гибнут от бытовой стрельбы, как недавно во флоридской школе (а до этого — в Лас-Вегасе и т.д.)? Так это — плата за свободу! Нищета в городских гетто, как в Африке? Мы — свободная страна, у нас каждый за себя, и каждый может стать Трампом! Трамп — жулик и неадекват?! Да вы просто ему завидуете! Десятки миллионов людей не имеют доступа к медицине? Зато наша медицина — лучшая в мире!
Наши люди в Америке не относятся к той дремучей породе, представители которой принимали на веру россказни Сары Пейлин (помните, была такая — кандидат в вице-президенты от Республиканской партии, бывшая губернатор Аляски, которая «из своего окна видела Россию») об ужасах жизни за границей, жизни не по-американски: «Вы что, хотите, чтобы у нас было как в Швеции?!» Не бойтесь — не будет.
Наши люди хвалят Трампа и американский капитализм «со звериным оскалом» образца XIX века не по причине невежества. Они занимаются самовнушением: «Мне здесь хорошо. Здесь все отлично». Поэтому они позиционируют в своем сознании американский образ жизни как антипод того, от которого они уехали: СССР был социалистической страной — значит, любой социализм плох (в том числе шведский, немецкий, французский и т.д.), а капитализм неизменно хорош (американский — в особенности). Сдобрить одно другим, создать разумный синтез, как в Западной Европе? Ни в коем случае!
Чтобы не нарушать нормальный ход самовнушения, многие живущие в эмиграции вообще никогда не ездят на родину, следуя заветам Геннадия Шпаликова:
По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Путешествие в обратно
Я бы запретил,
Я прошу тебя, как брата,
Душу не мути.
«Путешествие в обратно» может нарушить душевный покой, и, «чтобы не мутить душу», многие предпочитают ездить в другие места — мир велик, есть что посмотреть. Я знаю несколько семей наших, живущих в США, у которых есть возможность не только ездить в Россию, но и, если вдруг понравится, купить там жилье — средства позволяют, но они не ездят. Одна знакомая врач, москвичка, недавно поехала, посмотрела, Москва ей понравилась, потом она вернулась и говорит: «И зачем я туда поехала? Только душу травить! В Россию я все равно не вернусь — там у меня не будет такой практики, как здесь». Да, врачи в Америке — богатые люди, доходы у них не российские...
Но самовнушение бывает не только в эмиграции. Люди прибегают к этой защитной реакции в любом трудном положении — даже живя в своей стране, никуда не уезжая и не собираясь уезжать. До тех пор, пока человек не упаковал чемоданы, чтобы «свалить», он внушает себе, что «у нас в стране все в порядке», что «у нас не хуже, чем за бугром», что «жизнь становится лучше» и что «нечего от добра добра искать». «Свалить» не дают разные факторы — отсутствие средств, боязнь чужой среды, инертность мышления...
Жизнь можно изменить, и не пакуя чемоданов: можно поменять место жительства в своей стране, переменить место работы, приобрести новую специальность, увлечься каким-то новым хобби или поучаствовать в каком-то движении за преобразование жизни в России в лучшую сторону — чтобы детям досталась не такая страна, как сейчас, а такая, как те, куда порой хочется уехать.
Но жизненные метаморфозы — удел сильных духом и малых числом. Немного найдется таких, кому по силам то, о чем сказано в стихотворении молодой российской поэтессы Натальи Гондарь «А может, просто встать с другой ноги...»:
Из круга, заведенного судьбой,
Возьми и выпрыгни на станции безвестной...
Ты удивишься — мир совсем иной,
И неожиданнее жизнь, и интересней.
Гораздо легче «прогибаться под изменчивый мир», чем добиваться, чтобы он «прогнулся под нас». Достаточно внушить себе, что этот мир не имеет перспектив улучшения, да и нет в этом необходимости. Некоторые из моих московских друзей поражают меня приспособленческими метаморфозами своего сознания: люди, много ездившие по миру, жившие за рубежом, владеющие иностранными языками, обладающие хорошим кругозором, вдруг начинают высказываться в духе узколобого патриотизма. Один такой приятель сообщил мне недавно, что они с женой за границу никуда не ездят, потому что там «такое творится!». Что именно? «Слышал, в Париже машины жгут?» Нет, я не слышал. Может, где-то и жгут, в каком-нибудь арабско-иммигрантском пригороде типа Сен-Дени, но ты-то вряд ли туда собираешься. Да и полно других мест, кроме Парижа. Можно, конечно, отдыхать и в России — тут тоже много всякого интересного. Но принципиально отрешиться от поездок за границу, наслушавшись бредятины на ТВ, — это как-то не к лицу человеку, который, как этот мой приятель, объехал полсвета и в прошлой жизни был «совзагранработником».
Другой бывший «совзагранработник» из числа моих друзей тоже перестал ездить «за бугор» и начал рассказывать байки о кознях «вашингтонского обкома», который хочет захватить наши природные богатства. И Крым он бы непременно захватил, если бы мы вовремя не... Доказывать ему, что нефти, газа и прочих природных богатств у заокеанского «обкома» — выше крыши, девать некуда? Бесполезно, не хочет слушать. Зачем злому дяде Сэму нужен Крым — тоже большая загадка: у НАТО и так есть базы в Турции, Болгарии, Румынии, на Кипре — на черта им сдался еще и Крым, за который пришлось бы воевать с Россией? Дурных нема. Но мой приятель твердит свое.
Так что когда у людей таким образом «отъезжает крыша», в этом виноваты не только Соловьев с Киселевым, но и сами обладатели «крыши». «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад»...
Источник: «Московский комсомолец»
«Так же дешево, как у соседей, в Израиле не будет»
В 2017 году Израиль посетило на 800 000 туристов больше, чем двумя годами ранее. И больше, чем когда бы то ни было
Ярив Левинминистр туризма ИзраиляМинистр туризма Израиля Ярив Левин на конференции экономических возможностей, проведенной газетой The Marker и банком «Апоалим», ответил на вопросы о развитии отрасли.
— Вот четыре цифры: 3.6 миллионов; 4.8 миллионов; 5.4 миллиона; и 32.4 миллиона. Это количество туристов, которые побывали в 2014-2016 годах на Кипре, в Иордании, в Египте и в Турции. Хотя в 2016-2017 годах данные скромнее. А ведь у них нет Мертвого моря, нет храма Гроба Господня, и даже Иисус не ходил там по воде! Почему мы все еще отстаем от наших соседей?
— Мы очень далеки от реализации нашего потенциала. И наши показатели намного выше, чем на Кипре. В Иордании почти весь туризм держится на визитерах из стран Персидского залива. А Египет – очень важная туристическая страна, с большим количеством объектов, так что неудивительно, что там так много туристов.
Важно то, что после застоя 2010-2015 годов произошли очень большие изменения. Мы переломили ситуацию. В 2017 году Израиль посетило на 800 000 туристов больше, чем двумя годами ранее. И больше, чем когда бы то ни было.
Первое проведенное нами изменение фундаментальным образом изменило концепцию маркетинга. Мы сказали, что будем «продавать» Израиль, как место для отдыха, с прекрасной кулинарией, с ночной жизнью, с Мертвым морем, с возможностью посетить святые места. Поступив так, мы обратились к большой аудитории, а не к узкому ее сегменту.
Мы работали вместе с крупными агентствами, от Expedia до Сtrip. Впервые мы использовали возможности, которые предоставила реформа «Открытое небо», в пользу туризма: обратились к авиакомпаниям с предложением открыть прямые рейсы в Израиль для туристов. Самый очевидный пример – Эйлат. Туда совершалось четыре еженедельных рейса из Европы, которые привозили несколько сотен туристов в неделю — а теперь 45 прямых рейсов из Европы привозят 7200 туристов в неделю. Любой, кто гуляет по Эйлату, видит приток гостей.
— В какой степени это — маркетинговый успех, а не результат относительного затишья в сфере безопасности?
— Когда я вступил в должность, мне сказали, что у меня нет шансов на успех. Шекель был сильным, цены высокими, и были проблемы с обеспечением безопасности. Думаю, что если бы у нас были цены на уровне Египта и безопасность на уровне Норвегии, мы легко привлекли бы большее число туристов.
— Люди, которые приезжали сюда, по возвращении в свои страны хвалят Израиль. Но им не нравятся высокие цены. Что-то можно с этим поделать?
— Проблема реальна, без сомнения, и вызвана, в том числе, чрезмерной регуляцией и нехваткой доступных номеров и гостиниц. Но мы провели «закон об отелях», выделили гранты на перестройку офисных зданий и превращение их в отели. В результате в настоящее время строятся 5 000 новых гостиничных номеров, из которых 2 000 считаются общедоступными.
— Зачем отельеру строить доступную гостиницу, если он может взимать плату повыше, и, соответственно, зарабатывать больше?
— Сегодня мы предоставляем грант – до трети стоимости строительства отелей от трех звезд и ниже. В центре города роскошные отели построить сложно, потому что свободных мест нет. Поэтому мы призываем превращать другие постройки в отели.
Отдых в наших отелях дорог из-за персонала. Это главная причина. Соотношение количества работников к количеству номеров — почти один к одному, а минимальная заработная плата в стране, на наше счастье, в шесть раз выше, чем в Египте; в пять раз выше, чем в Турции и в Иордании; на 50 процентов выше, чем в Греции и в Испании. Поэтому также дешево, как в соседних странах, у нас никогда не будет.
— Именно сейчас правительство, в которое вы входите, начало депортировать просителей убежища (гостиницы используют многих из них на неквалифицированных и низко оплачиваемых работах). Это может как-то сказаться на ценах на гостиничные номера?
— Мы говорим не о просителях убежища, а о нелегалах, и я хочу, чтобы мы использовали правильные термины: есть рабочие-мигранты, которые незаконно пересекли границу, и есть те, кто имеет статус беженца и может остаться. А вторым платят столько же, сколько и местным работникам, иногда даже больше. Горе нам, если мы создадим эксплуатацию такого рода.
— Какая существует альтернатива и во сколько она обойдется?
— Насчет Эйлата мы договорились с Иорданией: каждый день около 1500 иорданских рабочих пересекают границу, работают в отелях Эйлата и возвращаются обратно. Это отличный вклад в развитие отношений между двумя нашими странами. Решение очень подходит для отелей в Эйлате и не делает привлекательным незаконный въезд.
— Доступность туризма обеспечена и таким явлением, как airbnb (децентрализованной системой аренды частных апартаментов). Что вы думаете об этом?
— Я согласен. Если бы не было airbnb, нам пришлось бы попросить многих туристов вернуться домой. Спрос на краткосрочную аренду квартир огромен. Мы не можем сравниться в этом с Берлином, Барселоной или Нью-Йорком — в этих городах есть дешевое жилье в огромных количествах, это двух- и трехзвездочные отели, гостевые дома, мотели. Когда и Тель-Авив сможет предложить общедоступные гостиничные номера, только тогда, возможно, исчезнет airbnb.
Каждый бизнес должен быть упорядочен. Но понятно, что если применить здесь обычное налогообложение, с подачей отчетов и высокими выплатами, то оно полностью уничтожит отрасль. И я категорически против этого. Можно ввести простую систему платежей, например, лицензионного сбора, который также позволит владельцам таких апартаментов застраховать свою деятельность в рамках airbnb.
— Вам кажется логичным, что в наш век и в наши дни туристы, прибыв в аэропорт им. Бен-Гуриона в субботу, не имеют возможности сесть на поезд и вынуждены оплачивать такси по завышенному тарифу?
— Мы должны признать, что уже в XIX веке существовали подземные поезда, а мы только сейчас строим метро. Нет сомнений в том, что темп должен ускориться.
— Это не только отставание, но и политические решения. Почему поезд не ходит из аэропорта Бен-Гурион в субботу?
— Это не просто политическое решение. За последние годы статус-кво сместился в пользу светской части общества. 50 лет назад вы бы не увидели в субботу открытых магазинов и коммерческих центров. Бен-Гурион и Бегин были правы, предлагая быть осторожными, храня этот зыбкий баланс.
— Но вы, как министр туризма, считаете логичным запустить поезд из аэропорта Бен-Гурион по субботам?
— Я думаю, что важно сохранить статус-кво. Одна из вещей, которые туристы всегда отмечают — это необычные впечатления, полученные ими в субботу. Это особый день, который связывает нас с нашими корнями и делает нашу страну уникальной.
Беседовала Рина Розенберг-Кандель, The Marker
Источник: Детали