Когда генералы ЦАХАЛа становятся премьер-министрами
Придя к власти, бывшие военные лидеры Израиля часто принимают смелые, а порой и опрометчивые решения
Армия обороны Израиля долгое время считалась оплотом национального единства и стойкости в обществе, раздираемом противоречиями и внутренними конфликтами. Большинство граждан Израиля видят в ней объединяющую силу, которая сглаживает разногласия и воплощает общую приверженность делу обеспечения безопасности и процветания страны. Кроме того, многие израильские военные доблестно проявили себя в многочисленных и по большей части победоносных операциях, сражениях и войнах.
Неудивительно, что из 14 человек, занимавших пост премьер-министра с момента основания государства в 1948 году, было трое генералов: Ицхак Рабин, Эхуд Барак и Ариэль Шарон. Для сравнения: из 14 президентов США за тот же период только один генерал, Дуайт Эйзенхауэр, занимал пост главы государства. Заметная роль военачальников в израильской политике красноречиво свидетельствует о том, что армия играет неотъемлемую роль в формировании государственного управления и стратегического курса страны.
И Рабин, и Барак занимали пост начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля, что дало им не только военный опыт, но и понимание принципов руководства и антикризисного управления на государственном уровне. Ариэль Шарон тоже был выдающимся военным и считался одним из потенциальных кандидатов на пост главы генштаба, хотя, как говорят, его правые идеологические взгляды и склонность к неподчинению помешали его назначению. Тем не менее позже он занимал пост министра обороны.
Согласно опросам, по мере приближения выборов в Израиле еще один бывший глава генштаба, Гади Айзенкот, является одним из главных претендентов на пост премьер-министра. Эта потенциальная смена руководства заставляет задуматься о том, какие общие черты присущи предыдущим военным лидерам и как они могут повлиять на наше представление о будущем государственном управлении.
Каждый из этих военных лидеров, в отличие от почти всех гражданских политиков, проявлял заметное нетерпение в отношении неразрешенных конфликтов и принимал смелые и рискованные (а по мнению недоброжелателей, безрассудные) решения, идущие вразрез с традициями.
Рабин, который во время предвыборной кампании обещал никогда не признавать Организацию освобождения Палестины, через несколько месяцев сделал именно это, подписав Соглашения Осло. Барак, который обещал не разделять Иерусалим и не уходить из долины реки Иордан, в 2000 году в Кэмп-Дэвиде согласился вести переговоры о разделе города и хотя бы частичном выводе войск. Шарон, как известно, заявил, что «судьба Нецарима — это судьба Тель-Авива», а позже в одностороннем порядке ушел из Газы, уничтожив там все поселения, что противоречило его предвыборным обещаниям.
Поскольку мы рассматриваем потенциальное лидерство Гади Айзенкота, стоит отметить, что он публично заявил, что любой, кто все еще верит в решение о создании двух государств после 7 октября 2023 года, «бредит». В то время как он публично заявил, что хочет сохранить значительную зону безопасности в Газе, Ливане и Сирии он, как сообщается, в частном порядке сообщил, что удержание территории во враждебной стране — это не самоцель, а рычаг для достижения более выгодных условий.
Прошлые действия того или иного политика — и уж тем более троих его коллег-военных — отнюдь не гарантируют, что в будущем он будет вести себя так же. Однако, учитывая общие черты, присущие Рабину, Бараку и Шарону, а также исторический опыт, избирателям не стоит удивляться, если Айзенкот, став премьер-министром, выберет курс, кардинально отличающийся от того, который он обозначил в ходе предвыборной кампании. Принимая во внимание склонность его предшественников к смелым и рискованным шагам, он вполне может решиться на серьезные перемены — возможно, даже в одностороннем порядке.
Хотя каждый из этих генералов привносил в руководство страной свои личные качества и предпочтения, упомянутые выше факторы заслуживают самого пристального внимания избирателей в преддверии выборов, назначенных на 27 октября. Исторические примеры того, как военные лидеры действовали на посту главы правительства, могут служить важным индикатором того, чего ожидать в будущем.
JNS, перевод Ильи Амигуда
33-летие Осло — соглашение, которое никому не принадлежит
Основополагающие принципы, которые сейчас закладываются для сектора Газа, зиждутся на тех же ошибочных предпосылках, что и Соглашения Осло
Сагив Штейнберггенеральный директор и директор по коммуникациям Иерусалимского центра безопасности и внешней политики
13 сентября 1993 года Израиль и Организация освобождения Палестины подписали Декларацию принципов о временных мерах по самоуправлению на Южной лужайке Белого дома. В этом месяце соглашениям исполнилось 33 года. Ни в Иерусалиме, ни в Рамалле по этому поводу не было никаких торжественных мероприятий.
Обычно государства отмечают даты подписания документов, которые создали их. Они проводят памятные мероприятия, политики выступают с речами и каждый год спорят о том, что означает эта дата. Таким образом, молчание в обеих столицах само по себе показательно. Тридцать три года — достаточный срок, чтобы вынести вердикт по соглашению, и обе стороны пришли к такому вердикту, не объявляя об этом.
Согласно общепринятой точке зрения, мирный процесс Осло застопорился из-за убийств, терроризма, недобросовестности или строительства поселений — в зависимости от того, кто об этом рассказывает. Согласно этой точке зрения, соглашение всё ещё в силе и его можно возобновить. На самом деле это не так. Осло — это соглашение, о котором никто не знает. Оно было подписано лидерами, но никогда не было известно обществу, которое должно было его выполнять.
Это различие имеет значение. Палестинцы планируют провести голосование в ноябре в соответствии с правилами, требующими от кандидатов принятия обязательств ООП. В Газе второй этап плана Трампа строится на обязательствах по разоружению и переходному процессу под международным контролем. Оба они основаны на предпосылке, которую Осло опровергал три десятилетия.
Соглашение, подписанное в 1993 году, было весьма амбициозным. За несколько дней до церемонии Израиль и ООП обменялись письмами о взаимном признании. ООП признала право Израиля на существование в условиях мира и безопасности и отвергла терроризм. Израиль признал ООП представителем палестинского народа. Декларация принципов предусматривала создание палестинского органа самоуправления и пятилетний переходный период, в течение которого стороны должны были вести переговоры по Иерусалиму, беженцам, границам и поселениям. В 1995 году соглашение Осло II разделило Иудею и Самарию на зоны A, B и C. Этому временному разделению уже 31 год.
Критерии для соглашения были установлены не его противниками. Они были установлены его создателями. Йоси Бейлин, в то время заместитель министра иностранных дел и человек, который инициировал тайные контакты между Израилем и Организацией освобождения Палестины, приведшие к заключению соглашения, предложил провести «проверку кровью»: прольется ли после заключения соглашения больше крови, чем до него. Позднее израильские лидеры назвали погибших в результате взрывов в автобусах и кафе в 1990-х годах «жертвами мира». Эта фраза так и не прижилась, потому что у израильтян была более простая идея: убийства должны были прекратиться. Но этого не произошло.
С палестинской стороны в тот же день было подписано другое соглашение. Пока премьер-министр Израиля Ицхак Рабин и глава Организации освобождения Палестины Ясир Арафат пожимали друг другу руки в Вашингтоне, иорданское телевидение транслировало заранее записанное обращение Арафата на арабском языке. В нём соглашение было представлено не как исторический компромисс, а как его реализация. Арафат напомнил слушателям, что в 1974 году Палестинский национальный совет принял решение о создании национального органа управления на любой части территории, которую Израиль покинет в рамках поэтапного плана, с тем чтобы в конечном итоге взять под контроль остальную часть. Таким образом, Осло было лишь этапом в борьбе, а не её заменой.
Восемь месяцев спустя, 10 мая 1994 года, в одной из мечетей Йоханнесбурга Арафат привёл важную аналогию. Выступая на английском языке и, по всей видимости, не подозревая, что его записывают, он сравнил Осло с Худайбийским мирным договором — перемирием, которое Мухаммед заключил с племенем курейшитов, но нарушил, когда захватил Мекку. Южноафриканский журналист включил запись.
Спустя 33 года можно оценить сами условия соглашения. Согласно опросу, опубликованному 12 августа Палестинским центром политических и социологических исследований, две трети палестинцев выступают против требования к кандидатам на выборах соглашаться с обязательствами Организации освобождения Палестины, в том числе с её соглашениями с Израилем. Только 27% поддержали это требование. В основе этих обязательств лежат письма о признании, подписанные в сентябре 1993 года. Условия, на которых было подписано соглашение в Осло, сегодня отвергаются обществом, на которое оно было рассчитано.
Дело не в намерениях палестинцев, о которых спорят уже три десятилетия и будут спорить ещё три. Дело в согласии. Временное соглашение предполагает, что в переходный период оно будет основываться на согласии, которое было получено при его заключении. Тридцать три года — это не переходный период. В какой-то момент подпись внизу документа перестала соответствовать тому, что было написано выше, и не существовало механизма, который позволил бы признать наличие проблемы.
Это не исторический курьёз. Планы, которые сейчас разрабатываются для сектора Газа, основаны на той же схеме: поэтапное разоружение, привязанное к графику восстановления, выборы, по итогам которых избиратели получают мандат, переходный период под международным контролем и обязательства, которые кандидаты принимают в качестве условия участия в выборах. Все они исходят из того, что подпись наверху может связать обязательствами общество, которое об этом не просили. Сейчас ХАМАС заявляет, что согласен на разоружение. Вашингтону следует сопоставить это заявление с двумя речами, которые Арафат произнес в 1993 и 1994 годах.
Соглашения, составленные по западной модели, в рамках которой документ налагает обязательства, сохраняющие свою силу вне зависимости от политических изменений, требуют того, что на Ближнем Востоке встречается крайне редко: стороны, способной выполнять взятые на себя обязательства после ухода лидера, который их взял. Соглашение в Осло было заключено для того, чтобы такая сторона появилась в Рамалле. Она появилась. Но то, ради чего оно было заключено, не работает.
Практический вывод для Иерусалима и Вашингтона прост: следующее соглашение должно основываться на том, что очевидно приемлемо для общества, подписавшего его, а его положения о безопасности должны выполняться Израилем без оглядки на чью-либо добрую волю.
Соглашение Осло не было прервано на полпути, не успев созреть. Это соглашение, которое не соблюдает ни одна из сторон: израильтяне — потому что оно не выдержало испытания, которое сами же и придумали, а палестинцы — потому что никогда не рассматривали его как нечто большее, чем промежуточный этап. Прошло 33 года, но никто не проводит церемонию, да и некому уже возвращать ключи.
JNS, перевод Якова Скворцова