Кто такой колониалист?
Риторика, подпитывающая позицию Мамдани, стирает из памяти непрерывность еврейского присутствия и наследие средневековой арабской имперской экспансии
Эдвард Гринштейнпочетный профессор библеистики Бар-Иланского университета, ведущий исследователь древнеханаанского языка и литературы
В статье («Родители, которые помогли сформировать политические взгляды Зохрана Мамдани», 26 июня 2025 г.) газета New York Times описывает отца политика как «важную фигуру в области изучения постколониализма», уделяющую особое внимание Африке, а затем пишет: «Термин “колониализм” в последние годы стал предметом политических споров, особенно когда он применяется к отношениям между Израилем и палестинским народом».
«Критики Израиля» (в число которых входят Зохран Мамдани и его родители) «используют термин «колонизатор», чтобы обвинить евреев, проживающих в этой стране, в присвоении земель, на которых издавна жили палестинцы».
Давайте рассмотрим это утверждение. Что такое колониализм? Есть характерные признаки. Недавно защитила докторскую диссертацию моя аспирантка, африканка из Ганы. Ее имя и отчество англосаксонские. Ее родной язык — английский. Она — набожная протестантка. Ее язык, культура и религия отражают влияние колониализма. Гана была колонизирована британцами.
Проявляют ли сегодняшние палестинцы явные признаки того, что они являлись объектами колонизации, в таких сферах, как язык, культура, религия? Да, но это не был колониализм со стороны евреев и государства Израиль. Колонизация нееврейских жителей того, что сейчас является Израилем-Палестиной, произошла около 1300 лет назад, после арабского завоевания Ближнего Востока, Северной Африки и части Южной Европы. Именно тогда распространились арабский язык, ислам и сопутствующие им культурные явления. Арабская культура не была распространена на территории современной Палестины до мусульманских завоеваний, начавшихся в VII веке нашей эры. Арабский язык и ислам до сих пор преобладают среди палестинских арабов. Те, кто являются христианами, приняли христианство или были с ним ознакомлены только в первом тысячелетии нашей эры.
В древнейшие времена, во втором и первом тысячелетиях до нашей эры, на земле Израиля-Палестины господствовала ханаанская культура. Древние израильтяне, а позднее евреи, являются, по сути, языковыми и культурными наследниками хананеев. Большинство современных археологов и историков считают библейский народ Израиля объединением несколько разнородных этносов, которые жили на земле Ханаанской и около рубежа первого тысячелетия до нашей эры образовали государство. Еврейский язык, на котором написана большая часть еврейской Библии и практически все надписи, найденные на земле Израиля в первом тысячелетии до нашей эры, является прямым ответвлением ханаанского диалекта.
Художественные особенности и стили библейской поэзии и, в некоторой степени, прозы берут свое начало в ханаанской литературе II тысячелетия до н. э., которая очень хорошо задокументирована в Угарите, сегодня называемом Рас-Шамра, древнем приморском городе на побережье Сирии. Фразы и литературные формулы, встречающиеся в угаритских текстах, появляются в библейской литературе в более поздние периоды. Отрывки из угаритской эпической поэзии с некоторыми изменениями включены в Еврейскую Библию. Практически вся еврейская литература, от древних времен до современности, опирается на библейские источники, которые, как уже было сказано, отражают влияние ханаанской культуры.
Даже ханаанская религия оставила свой след. Мифология Ханаана активно упоминается в библейской литературе. Например, гора Цафон, ханаанский Олимп, служит поэтам в Псалмах и Книге Иова. Морское чудовище Левиафан, появляющееся в нескольких библейских текстах, восходит к раннему ханаанскому мифу. Раввинская литература, которая следует за Библией на несколько веков, упоминает «поля Баала», подразумевая под этим плодородную землю. Баал был ханаанским богом дождя и плодородия. Имя ханаанской богини Анат носят многие женщины в современном Израиле.
Несмотря на изгнание из Израиля-Палестины, евреи, то в большем, то в меньшем количестве, постоянно населяли части этой земли. Здесь говорили на иврите и писали тексты, некоторые из которых стали классическими. В результате преследований в Европе и мусульманских странах в течение последних двух столетий волны евреев присоединились к своим соотечественникам в Израиле, где существует непрерывная цепь ивритской и еврейской культуры, восходящая к ханаанским временам. Палестинцы, чья культура в значительной степени является продуктом раннего средневекового арабского колониализма, живут на этой земле, не проявляя характерных признаков колонизации со стороны евреев в языке, религии и культуре.
Прежде чем обвинять Израиль в колониализме, подумайте об этом: за последние пять десятилетий Израиль принял и, как известно, перевез по воздуху более 150 000 евреев из Эфиопии. Какая колониальная держава, известная вам, привезла чернокожих людей из Африки, чтобы сделать их полноправными гражданами?
Принимать риторику колониализма, не изучая его исторические следы, — это не только интеллектуальная лень, но и искажение фактов. Когда New York Times поддерживает обвинение Израиля в колониализме, она переворачивает стрелу истории и усиливает нарратив, который стирает как непрерывность еврейского присутствия, так и наследие средневековой арабской имперской экспансии. Тем самым она меняет ясность на клише и отказывается от своей ответственности информировать, предпочитая более легкую задачу повторять политическую моду.
Если колониализм — это навязывание культуры и иностранное вмешательство, то настоящий колониализм на этой земле осуществляли не евреи.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Палестинская администрация провалилась, местная автономия —жизнеспособна
Инициатива «Эмират Хеврон», выдвинутая племенными лидерами, предлагает убедительный отход от модели Палестинской автономии и имеет ряд преимуществ
Рафаэль Бен-Левинаучный сотрудник иерусалимского Института национальной безопасности и сионистской стратегии «Мисгав»
Беспрецедентное насилие 7 октября и глобальный коллапс доверия к Палестинской автономии привели к моменту истины.
Среди тихих перемен, происходящих в настоящее время, есть смелая и противоречивая местная инициатива – «Эмират Хеврон», которая предлагает альтернативную концепцию управления для арабов в Иудее и Самарии: децентрализованное, основанное на кланах самоуправление под общим защитным зонтиком Израиля.
Хотя эта идея и не идеальна, она указывает на правильное направление: централизованная модель палестинского управления, воплощенная в Палестинской автономии, полностью провалилась и должна быть заменена чем-то более реалистичным, более подотчетным и, в конечном счете, более способствующим мирным отношениям на местах.
На протяжении трех десятилетий ПА рассматривалась как потенциальное ядро будущего палестинского государства. Однако на самом деле это коррумпированный, авторитарный и нефункциональный режим, который правит без легитимности, подстрекает против Израиля и совершенно не удовлетворяет даже основные потребности народа, которым он должен управлять.
Несмотря на беспрецедентную международную поддержку и миллиарды долларов помощи, ПА не создала жизнеспособной политической, экономической или социальной основы для суверенитета. Выборы не проводились почти 20 лет, процветает коррупция, критики могут быть заключены в тюрьму или подвергнуты еще более суровым наказаниям, а судебная система не является независимой. Экономика зависит от иностранной помощи и сбора налогов Израилем.
Неясно, сможет ли ПА как институт выжить после ухода с поста нынешнего лидера, Махмуда Аббаса.
Возможно, самым сомнительным является то, что ПА продолжает вознаграждать осужденных террористов стипендиями и транслировать антиизраильские призывы в СМИ. Она отказалась открыто осудить массовое убийство, совершенное ХАМАСом, а ее дипломаты приветствовали это нападение. Ее система образования прославляет мученичество и демонизирует евреев.
Тем не менее, многие израильские и западные голоса по-прежнему придерживаются «решения о двух государствах» как теоретического конечного результата. Они утверждают, что хотя сейчас не подходящее время, дверь для будущего палестинского государства должна оставаться открытой. Это не просто наивно, это безрассудно. Поддержание этой идеи укрепляет палестинский отказ от переговоров и задерживает поиск реальных, жизнеспособных альтернатив.
На этом фоне инициатива «Эмират Хеврон», выдвинутая местными племенными лидерами, стремящимися управлять независимо от Рамаллы, предлагает убедительный отход от модели ПА. Хотя не все детали этого плана реалистичны, общий принцип разумен: управление должно быть локализованным, прагматичным и укорененным в органических социальных структурах, а не навязываться сверху несостоятельными элитами.
Эта модель предполагает разделение населенных арабами регионов Иудеи и Самарии на несколько автономных зон (вокруг таких городов, как Иерихон, Наблус и Хеврон), каждая из которых будет управлять своими муниципальными делами, при этом обеспечивая большую экономическую интеграцию с Израилем. Это будут не суверенные государства, а автономные образования, находящиеся под общим контролем Израиля в сфере безопасности.
Такой подход имеет ряд преимуществ: он отражает социальные реалии, поскольку палестинское общество глубоко раздроблено в политическом, географическом и племенном отношении. Единое государство, управляемое из Рамаллы, всегда представлялось искусственной конструкцией. Местное управление более тесно связано с существующими социальными лояльностями. Оно стимулирует подотчетность, поскольку местные лидеры более отзывчивы к своим сообществам и могут быть привлечены к ответственности, на что не способна отдаленная территориально и коррумпированная Палестинская автономия.
Это подрывает отторжение, поскольку децентрализованное управление лишает палестинское национальное движение его централизующего мифа (мечты о государстве, построенном на руинах Израиля) и заменяет его прагматичным, ориентированным на реальную работу руководством, действительно примирившимся с существованием Израиля. Вместо государственности по принципу «все или ничего» палестинцы могут постепенно развивать институты, экономику и социальные системы — оцениваемые по результатам, а не по лозунгам.
Основное возражение, высказываемое в отношении новой инициативы, заключается в том, что, несмотря на все свои проблемы, ПА необходима для координации безопасности с Израилем, что она помогает в повседневной борьбе с терроризмом в районах, которые она якобы контролирует.
Хотя ПА действительно участвует в некоторой степени в координации безопасности с Израилем (особенно против ХАМАС) она делает это в первую очередь из соображений самосохранения, а не из приверженности миру или нормализации отношений. Это сотрудничество является тактическим и ограниченным, направленным на сохранение собственной власти.
Наиболее значительные успехи Израиля в борьбе с терроризмом являются результатом усилий его собственных спецслужб, особенно ШАБАКа, а не Палестинской автономии. Даже в периоды, когда Палестинская автономия приостанавливала координацию, Израилю удавалось предотвращать крупномасштабные волны терроризма, демонстрируя, что его основные возможности в области безопасности не зависят от Рамаллы.
Расширение локальных моделей управления, таких как хевронская инициатива, не означает отказа от борьбы с терроризмом. Она означает отказ от нефункционального партнера, чье сотрудничество является поверхностным и ненадежным, и переход к структуре, которая лучше отражает реальность и способствует долгосрочной стабильности.
Осло было построено на фантазии о том, что фундаментально антиизраильское движение, возглавляемое бывшими террористами, может получить полномочия для создания мирного, демократического государства. Вместо этого оно создало клептократию, зависимую от иностранных денег, пропитанную идеологией отказа и неспособную к реформам.
Идея Хевронского эмирата ломает эту модель. Она отражает важную мысль: легитимное управление растет снизу вверх — из сообществ, кланов, религиозных структур и местных традиций — а не из международных конференций или террористов в костюмах.
Хевронский эмират — не идеальное и не полностью сформированное решение. Возможно, власть следует передать существующим муниципальным органам управления, а не неформальным клановым структурам. Но оно указывает правильное направление. Оно должно вызвать серьезное переосмысление того, как оба народа могут жить с достоинством и в безопасности.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова