1 января исполнилось 125 лет со дня рождения одного из самых известных Праведников народов мира, японского дипломата Чиунэ Сугихары (1900 – 1986). Осенью 1940 г. – весной 1941 г. с выданными им визами через Советский Союз в Японию проследовали многочисленные еврейские беженцы из Польши и других стран. Этому человеку в разных странах мира посвящены десятки статей и несколько книг, документальные и художественный фильмы, памятники и мемориальные доски, почтовые марки и бардовские песни. Значительная часть жизни и деятельности Ч. Сугихары в той или иной степени была связана с Россией и Советским Союзом. Основные материалы об этом опубликованы в документальном сборнике на русском и английском языках Sugihara Chiune and the Soviet Union: New Documents, New Perspectives. Edited by David Wo, Takao Chizuko and Ilya Altman. // Slavic Eurasian Studies Series.No.35. – Sapporo: SRC, 2022. Он издан Университетом Хоккайдо в Саппоро как результат 10-летнего японо-российского исследовательского проекта. Между тем, как в зарубежной, так и в русскоязычной литературе многие факты биографии японского дипломата искажены, либо представлены фрагментарно.

Итак, кто вы, Сугихара-сан? Остановимся только на самых распространенных неточностях и спорных моментах его биографии.

1. Как на русском языке нужно указывать имя Сугихары? В Википедии и многих публикациях его называют Тиунэ. Но сохранилась визитная карточка на русском языке, которую Сугихара использовал в период своей работы в Москве в 60-е гг. – с именем Чиунэ. Именно так он был обозначен и в советских дипломатических документах 30-х гг.

2. Обычные заголовки статей о Сугихаре в России: «Подвиг самурая», «Японский Валленберг» и «Японский Шиндлер». Между тем, Чиунэ родился в семье налогового чиновника, которая не имела отношения к самураям. С немецким предпринимателем Шиндлером его можно ассоциировать лишь в связи с составленным им списком беженцев, которым он выдал визы. Но способы и обстоятельства спасения евреев у них были абсолютно разные, равно как и деятельность Рауля Валленберга в оккупированном Будапеште.

3. Русская жена, принятие православия, развод. В 19 лет студент-первокурсник престижного Университета Васеда в Токио решает переехать в Харбин и поступить в японо-русский лицей, который он окончит в 1923 году, блестяще защитив написанную по-русски выпускную работу «Развитие Азии». В 1924 г. Сугихара женится на прелестной танцовщице, 21-летней Клавдии Аполлоновой. Свадьбе предшествовало весьма пикантное обстоятельство: Сугихара принял православие и получил при крещении имя Сергей. По одной из версий так звали крестившего его священника, по другим — созвучие звучания еще одно из вариантов имени Сугихары — Семпо. Помимо имени он якобы получил и русское отчество: Павлович. Однако, судя по опубликованным источникам, он называл себя Сергей Палович.

Обычно о Клавдии пишут как о дочери полковника, служившего у атамана Семёнова. Но документального подтверждения этого, равно как и места ее рождения, пока не установлены. Известно лишь, что младшие братья Клавдии родились в Благовещенске, где она окончила гимназию, семья выехала в Китай из Читы в 1919 г. В Харбине отец Клавдии работал на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), к покупке которой Японией его зять имел прямое отношение. После этого семьи бывших сотрудников, не имевшие советского гражданства, массово покидали Харбин. Не стали исключением и Аполлоновы. Возможно, именно этот факт был одной из причин развода: нежелание Клавдии вместе с мужем ехать в Японию. Вряд ли причиной разрыва было отсутствие детей, которых не хотела иметь Клавдия — именно об этом чаще всего упоминают биографы Сугихары. Гораздо весомее выглядит версия о том, что МИД Японии планировал направить его в Советский Союз. И здесь русская жена-эмигрантка могла быть серьезной помехой. Косвенно это подтверждают воспоминания его второй жены, Юкико. На вопрос, почему он захотел жениться на ней, Сугихара ответил: «С тобой не стыдно отправиться за границу».

4. Дипломатическая карьера: первые шаги. В связи со спасением еврейских беженцев наиболее известна карьера Сугихары-дипломата в Литве. Но первым местом его работы стал Петропавловск-Камчатский, где Чиунэ в апреле 1936 году приступил к работе в качестве переводчика в японском консульстве. Но этот город не был первым на территории СССР, который посетил Сугихара. В середине 20-х гг. он сопровождал генконсула Японии в Харбине Охаси Тюити в поездке во Владивосток. Здесь с ними случился весьма забавный эпизод, когда дипломаты по ошибке забрели в помещение ячейки Японской коммунистической партии и едва унесли ноги.

5. «Персона нон-грата». В начале 1937г. имя Сугихары было опубликовано в справочнике дипломатических работников посольства Японии в Москве в должности атташе. Но разрешения на въезд он не получил, став «персоной нон-грата», о чем посольство Японии в Москве было проинформировано 12 февраля 1937. Мотивы этого решения были объяснены послу Японии заместителем наркома иностранных дел Б. Стомоняковым 28 февраля 1937 г. Накануне Сугихара был вынужден представить в МИД Японии свой отчет о связях с белогвардейцами, отрицая обвинения в политических аспектах этих контактов. На встрече с послом Б. Стомоняков утверждал (не приводя никаких фактов), что Сугихара «поддерживал связи не только с враждебными нам, но и преступными элементами. При этих условиях пребывание г. Сугихара у нас не может содействовать добрым отношениям между странами». Для дальнейшего изложения важно, что советская сторона расценивала деятельность Сугихары в Японии как антисоветскую.

6. Дипломат или разведчик? У советской стороны были достаточно веские основания считать, что деятельность Сугихары в СССР не огранивалась бы лишь дипломатическими функциями. Оказавшись в 1937 г. вместо Москвы в Хельсинки, Сугихара активно занимался сбором информации о Советском Союзе, в том числе с помощью белоэмигрантов, что было зафиксировано контрразведкой Финляндии. А назначение осенью 1939 г. в Литву, где специально под Сугихару было создано консульство, было непосредственно связано с возложенной на него японским Генеральным штабом задачей отслеживать исполнение советско-германского пакта о ненападении. Свои выдающиеся аналитические способности Сугихара проявил весной 1941 г., когда, находясь в Кенигсберге, сумел предсказать близость нападения Германии на СССР (его телеграммы об этом японскому послу в Москве были перехвачены и расшифрованы советскими спецслужбами).

7. Выдача виз еврейским беженцам. Именно благодаря этой важнейшей гуманитарной миссии имя Ч. Сугихары вошло в историю Холокоста. Обычно утверждается, что он выдавал визы, невзирая на запрет Токио. В действительности МИД Японии тремя телеграммами указал Сугихаре на условия, при котором такие визы могут быть выданы: разрешение на транзит через третью страну, разрешение на въезд в иную страну после пребывания в Японии, наличие достаточных денежных средств. Формально все эти условия были соблюдены и подавляющее большинство виз было выдано после того, как 25 июля 1940 г. решением Политбюро был разрешен транзит беженцев через СССР. А ранее в паспорта беженцев голландским консулом в Каунасе был вписан остров Кюрасао, для въезда на который якобы не требовалось визы. Финансовое же обеспечение беженцев взяла на себя американская благотворительная организация «Джойнт».

Но заслуга Сугихары состояла в следующем: а) он убедил свое начальство, что беженцам грозит опасность со стороны СССР (о Германии речь в тот период не шла; напомним, что в 1940 г. нацисты использовали любые возможности, чтобы переселить евреев за пределы Рейха); б) не информировал его о значительном числе беженцев; в) брал минимальную оплату за визы; г) договорился с советскими властями, что он остается в Каунасе до 1 сентября 1940 г., т.е. на месяц дольше, чем все другие иностранные дипломаты. Понятно, что последнее обстоятельство было чрезвычайно важным для выполнения заданий японского Генштаба. Но сам процесс выдачи рукописных виз был чрезвычайно трудоемким, и заслуга Сугихары состояла в том, что он обеспечил ими всех, кто решился на японский транзит и обладал средствами для того, чтобы стать клиентом «Интуриста» при проезде через СССР.

8. Мифы вокруг выдачи виз. Неверно утверждение, что Сугихара в течение месяца выдавал визы ежедневно. По воскресеньям консульство не работало. Помимо евреев, Сугихара выдавал визы оказавшимся в Литве полякам, некоторые из которых помогали ему в разведывательной деятельности. С помощью Сугихары в Швецию были переправлены два штандарта Войска Польского и архив маршала Пилсудского. Абсолютно недостоверны утверждение, что Сугихара продолжал выписывать визы в купе отходившего в Берлин поезда, а затем выбросил паспорта с ними на перрон вместе с печатью консульства. Трудно представить, что отъезд японского дипломата проходил без контроля советских спецслужб.

9. Количество выданных виз. Когда в начале 1941 г. японские власти заметили, что число прибывающих беженцев значительно возросло, они запросили у Сугихары, который в этот период работал в посольстве Японии в Берлине, список еврейских беженцев и даты выдачи виз. Он был выслан в Токио 5 февраля и насчитывал 2 139 человек. С легкой руки американского историка Г. Левина в СМИ нередко можно встретить утверждение, что с этими визами выехало не менее 6 000 беженцев. Иногда пишут и о 10 000 спасенных им евреев. Аргумент: в визу вписывались также и дети. Но это утверждение не выдерживает никакой критики. Подавляющее большинство беженцев были или холостыми учащимися еврейских религиозных учреждений, или молодыми активистами различных сионистских организаций Польши. Проезд беженцев по Транссибирской магистрали Москва-Владивосток зафиксирован в отчетных документах как Наркомата путей сообщения (отдельный билет полагался детям в возрасте старше 5 лет), так и «Интуриста». В документах «Джойнта» весны 1941 г. зафиксировано прибытие в Японию 91 ребенка. С учетом нескольких сот фальшивых паспортов и виз, изготовленных подпольно уже после отъезда Сугихары, в Японию через СССР въехало не более 2,5 тысяч еврейских беженцев.

10. Наказание Сугихары после выдачи виз. В 1947 г. интернированный советскими властями весной 1945 г. в Бухаресте Ч. Сугихара вместе с семьей вернулся в Японию, после чего был уволен из Министерства иностранных дел. Таким образом он был якобы наказан за выдачу виз еврейским беженцам. Однако в этот период МИД Японии контролировался американцами. Сложно представить, что выдача виз потенциальным жертвам Холокоста могла быть вменена в вину Сугихаре. К тому же Япония была исключена из международных организаций и поддерживала дипотношения с ограниченным числом государств, поэтому многие дипломаты были уволены.

А вот в период Второй мировой войны Ч. Сугихара никак наказан не был. После Каунаса он работал в Праге, Берлине, Кенигсберге и Бухаресте. Можно предположить, что японские власти после войны заподозрили Сугихару в сотрудничестве с советскими спецслужбами и именно поэтому он так и не нашел достойной работы в Японии. Зато с 1960 г. оказался одним из первых представителей ряда торговых фирм в Москве, где его «антисоветская деятельность» в 20-30-е гг. не стала препятствием для нахождения в Советском Союзе более 15 лет. Версия, что именно для этого он поменял фамилию Сугихара на Сугивара и поэтому не был идентифицирован, вряд ли убедительна. Как указывалось выше, и в Москве он называл себя Сугихара.

11. Как стало известно о спасении японским дипломатом еврейских беженцев? Согласно легенде, Сугихару опознал в Москве в 1968 г. израильский дипломат, который получил японскую визу в Каунасе. Этот же эпизод представлен в художественном фильме «Персона нон-грата», выпущенном на экране в 2015 г. Как известно, дипломатические отношения между СССР и Израилем были разорваны в июне 1967 г. В действительности разыскал Сугихару в 1967 г. польский военный историк Р. Кораб-Жебрык, по запросу которого Сугихара кратко описал выдачу виз беженцам (причем сделал это на русском языке).

Чиунэ Сугихара искренне любил русский язык и «будущую Россию». В выступлении 4 марта 1923 г. в Харбинском лицее на защите своей выпускной работы «Развитие Азии» он говорил о важности изучения русского языка. Свою речь он закончил словами: «Четырехлетняя великая война показывает нам, что страна с большим количеством населения могущественна. В этом смысле имеют зарю развития жизни Япония, Китай – – вообще Азия – и Россия будущая, с которой обязательно необходимо иметь наиболее тесную народную связь -- добрососеднее отношение… Сейчас же начнемте на сцене русского языка больше стараться, молодые, чужие берегам Сунгари, люди!»

В нашей стране есть несколько памятных мест, связанных с японским дипломатом. Личный фонд документов, книг и фотографий о жизни и деятельности Ч. Сугихары, в том числе копии документов из архивов России, Израиля, Финляндии и Японии, создан в архиве Научно-просветительного Центра «Холокост». Его бюст установлен во дворе Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы, а мемориальные доски — в гостинице «Рэдиссон-коллекшн» (б. «Украина», где находился его офис), а также на здании железнодорожного вокзала в Биробиджане.

Увы, никак не отмечено пребывание Ч. Сугихары в сохранившихся зданиях японских консульств в Петропавловске-Камчатском и Калининграде. А также во Владивостоке, откуда с его визами отплывали в Японию еврейские беженцы.