Лапид вешает мезузу. Что бы сказал Бен-Гурион?
Сегодня никто бы не придал этому большого значения, но это резко контрастирует со старым лейбористским сионистским отношением к иудаизму
Дэвид Элиэзрипрезидент Раввинского совета округа Ориндж (Калифорния, США)
На прошлой неделе в Объединенных Арабских Эмиратах министр иностранных дел Израиля Яир Лапид устанавливал мезузы. Одну — в Дубае, в новом посольстве, а вторую — днем позже в Абу-Даби. Это была полноценная религиозная церемония. На голове у Лапида была кипа и ему помогал местный раввин, эмиссар Хабада Леви Духман. Он был не единственным министром, участвовавшим в последнее время религиозных церемониях. Несколькими днями ранее министр по делам диаспоры Нахман Шай пел афтару из библейских книг пророков в день поста 17-го тамуза в синагоге Бал-Харбор, штат Флорида. Он прибыл в Майами, чтобы утешить местную общину после трагического обрушения кондоминиума, в котором проживало много евреев.
Сегодня никто бы не придал этому большого значения, но это резко контрастирует со старым лейбористским сионистским отношением к иудаизму. Когда Менахем Бегин стал премьер-министром в 1977 году, одной из первых вещей, которую он заметил, было то, что в кабинете премьер-министра нет мезузы. Пятерых его предшественников — Давида Бен-Гуриона, Моше Шарета, Леви Эшколя, Голду Меир и Ицхака Рабина — не беспокоило ее отсутствие. Они были знаменосцами светского социалистического сионизма, которые выступали за замену классического иудаизма новым брендом светского еврейского национализма. Бегин же был евреем, укоренившимся в традиции, из которой расцвела внутренняя связь с Эрец Исраэль. По словам Иегуды Авнера, автора книги «Премьер-министры», Бегин хотел, чтобы к двери его кабинете была прикреплена мезуза. Авнер спросил, не следует ли ему позвонить прессе. «Нет, — сказал Бегин, — принеси молоток». Несколько мгновений спустя новый премьер-министр произнес благословение, которое он знал наизусть, и установил мезузу.
Это благословение ознаменовало новую эру в Израиле, при которой иудаизм стал более естественным для израильского общества. Это поразило меня за неделю до Шавуота, когда я смотрел местные новости на своем iPad, отслеживая политическую напряженность в Израиле. Казалось, что за несколько дней до праздника рекламировались все мыслимые молочные продукты.
Большинство американских евреев имеют мало или вообще не имеют представления о значении Шавуота, отмечающего дарование Торы на горе Синай. Это не главный праздник здесь, за пределами ортодоксальной общины. Но для израильтян это важно. Некоторые посещают синагогу, другие отправляются на пляж, а многие совмещают оба занятия. Это настолько распространено, что даже местные компании извлекают выгоду из этого в своей рекламе. Традиция употребления молочных продуктов является религиозной, коренящейся в опыте на Синае, когда евреи еще не изучили надлежащие законы кошерного убоя, поэтому они ели молочные продукты. Согласно интригующему исследованию еврейской идентичности в современном Израиле Шмуэля Рознера и Камила Фукса, 82% израильтян едят молочные продукты на Шавуот.
Многие из ранних сионистских лидеров боролись против традиционного иудаизма. Каждый религиозный еврей знает грязную историю, начиная с убийства Якоба де Хаана в 1924 году Хаганой и заканчивая историями детей Тегерана в конце 40-х. Продолжившуюся «йеменскими детьми» и усилиями в первые десятилетия государства по размещению олим из соблюдающих семей в светских школах. Когда политики, подобные Бен-Гуриону, шли на компромиссы в вопросах религии, это было скорее результатом политической целесообразности, чем стремления интегрировать еврейские ценности в общество.
Нет никаких сомнений в том, что элементы этой культуры враждебности по отношению к традициям сохраняются и сегодня. В частности, среди политиков левых взглядов, в Верховном суде, в научных кругах и в средствах массовой информации. В БАГАЦе могут быть судьи-арабы, но харедим — никогда. Его руководство сопротивляется любой реформе процессе самостоятельного назначения судей. Тем не менее, даже в этих исторически светских бастионах мы наблюдаем тонкий сдвиг в сторону большей включенности религиозной перспективы. Просто посмотрите на религиозных израильских телеведущих, таких как Сиван Рахав Меир и Амит Сигал.
Израиль сегодня — это совсем не та страна, которую представляли себе пионеры социалистического сионизма. Иудаизм проникает гораздо глубже в повседневную жизнь. Мы далеки от тех дней, когда светско-сионистские премьер-министры отказывались вешать мезузы. Сегодня даже партии, укорененные в секуляризме, не могут отделить себя от ядра еврейской идентичности, и даже премьер-министр носит кипу.
Между государством и религией все еще существует много спорных вопросов, и политические дебаты будут продолжаться еще много лет. Существует большая вероятность, что это новое правительство может попытаться снизить религиозные стандарты, поставив многих традиционных евреев в затруднительное положение. Однако тон изменился. Иудаизм перешел от того, что ранние сионистские лидеры хотели заменить брендом светского национализма, к внутреннему измерению в современном израильском обществе.
Сегодня молодой неортодоксальный американский еврей с 70-процентной вероятностью вступает в смешанный брак. Для тех, кто относится к неортодоксальному сектору, существует большая вероятность того, что эти слабые связи с иудаизмом исчезнут. У израильских евреев того же возраста траектория совершенно иная. Процент смешанных браков среди молодых израильтян невелик, связь с традициями намного выше. Как мы видим сегодня, 30% израильтян соблюдают шаббат, а еще 30% считают его важной традицией. По словам Рознера, только 28% израильтян считают себя светскими людьми. Если у молодого израильтянина есть политические устремления, ему придется выучить благословение на мезузу и держать кипу под рукой, чтобы он мог повесить ее в иностранном посольстве.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Почему Китай отвернулся от Израиля?
Позиция Пекина оказалась для израильских лидеров столь же неожиданной, сколь и резкой
Джошуа Айзенманстарший научный сотрудник совета по китаеведению и доцент кафедры политологии Университета Нотр-Дам
На фоне недавнего конфликта между Израилем и ХАМАСом к обвинениям в адрес еврейского государства присоединился неожиданный участник.
Израильский защитный ответ на тысячи ракет, запущенных из сектора Газа, вызвал предсказуемый протест в Европе и у некоторых американских левых. Но неожиданно в число самых яростных критиков Израиля вошел Китай.
Пекин, не колеблясь, указал обвиняющим перстом на Иерусалим, зайдя так далеко, что стал соавтором решения Совета ООН по правам человека о создании комиссии для расследования израильских «нарушений на оккупированной палестинской территории».
Именно Китай подтолкнул Совет Безопасности ООН к проведению трех чрезвычайных заседаний в течение недели, а министр иностранных дел Ван И, назвавший конфликт «израильскими боевыми действиями», подверг Израиль суровой критике и потребовал немедленной «сдержанности».
В той же речи Ван атаковал США за то, что они «стоят на стороне, противоположной международному правосудию», потому что поддерживают Израиль. Арабоязычные издания и аккаунты Пекина в социальных сетях наводнились критикой Израиля и США, в то время как китайские дипломаты начали делиться антисемитскими постами в Твиттере, а китайский официальный канал CGTV сообщил миру, что «евреи доминируют в финансах США, СМИ и интернете».
Позиция Пекина оказалась для израильских лидеров столь же неожиданной, сколь и резкой. В последние годы Китай стал основным партнером быстро развивающейся инновационной экономики Израиля. Согласно недавнему отчету Института исследований национальной безопасности Тель-Авивского университета, в 2001-2018 гг. двусторонняя торговля между двумя странами выросла с чуть более 1 миллиарда долларов до почти 12 миллиардов (с тех пор цифра чуть уменьшилась — до чуть менее 10 млрд, в основном из-за давления со стороны администрации Трампа). Этот массовый приток капитала, большая часть которого вкладывалась в динамичный высокотехнологичный сектор страны, почти приблизил Китай к тому, чтобы в ближайшие годы превзойти Соединенные Штаты в качестве крупнейшего иностранного инвестора Израиля. Китайские официальные лица с энтузиазмом говорили о «взаимном доверии» и «сотрудничестве», которые преобладали в отношениях между Пекином и Иерусалимом.
Активность Китая также не может быть объяснена его решительной поддержкой дела Палестины. Несмотря на мощную риторику, Пекин предоставил лишь мизерную помощь властям Палестины и ее жителям. По состоянию на 2019 год не было хоть сколько значимых китайских инвестиций ни на Западном берегу, ни в секторе Газа, а двусторонние торговые потоки были незначительны.
Но хотя Китай мало что сделал для поддержки ПА, он, тем не менее, грамотно использовал и палестинцев, и общую ситуацию против Вашингтона, не скрывая этого. «Наша цель — заработать очки на мировой арене, раскрывая и критикуя двойные стандарты США на Ближнем Востоке», — объясняет Чжан Чучу из Фуданьского университета.
Похоже, этим и объясняется резкий и громкий антиизраильский поворот Пекина. Но не только.
Частично ответ можно найти во все более отчаянных усилиях Китая отвлечь внимание мирового сообщества от продолжающегося геноцида мусульман-уйгуров в Синьцзяне.
Поддерживая «хайп» о тяжелом положении палестинцев, Китай цинично разжигает самую эмоциональную проблему в ближневосточной политике, чтобы отвлечь мусульманские страны от их собственной внутренней кампании по «разрушению происхождения и корней» китайских мусульман с помощью обширной системы репрессий и лагерей.
К тому же расширение инвестиций Пекина по всему Ближнему Востоку в последние годы (в различных сферах, от телекоммуникационного сектора Ливана до различных инфраструктурных проектов в Египте) эффективно купило молчание мусульманских правительств, когда речь идет о нарушениях прав человека в Китае.
Еще одна веская причина антиизраильских выступлений Китая связана с его выбором партнеров в регионе. За последние несколько лет Пекин подписал стратегическое партнерство как минимум с семью странами (включая Турцию, Саудовскую Аравию и Ирак). Но, как поясняет в новом отчете американо-китайская комиссия по обзору экономики и безопасности, центральным элементом китайской ближневосточной стратегии является обширный 25-летний стратегический пакт Пекина с Тегераном.
В случае полной реализации эта сделка станет благом для Китая, предоставив ему преимущественный доступ к инфраструктуре и телекоммуникационным проектам в стране, к иранским портовым объектам и значительно расширит военное сотрудничество между двумя режимами. Совокупный эффект сделки состоит в том, чтобы превратить Иран в критически важный центр в рамках хваленой китайской инициативы «Один пояс и один путь» и тем самым отвести Китаю жизненно важную роль в Исламской Республике.
Ответ Китая на недавний конфликт Израиля с ХАМАСом должен послужить тревожным сигналом для политиков в Иерусалиме. Он показал, что, несмотря на значительную финансовую заинтересованность Китая и различные политические «плюшки», существуют реальные пределы союзных отношений Китая с Израилем. В самом деле, недавняя поддержка правительством Израиля предложенной Канадой резолюции ООН по геноциду в Синьцзяне, предполагает, что переосмысление политики Китая, возможно, уже началось.
Тем временем для остального Ближнего Востока антиизраильский поворот Китая представляет собой поучительную историю, которую следует правильно осмыслить и хорошо запомнить: в этом регионе и за его пределами сегодняшняя дружба Пекина не является гарантией его завтрашней верности.
При участии старшего вице-президента Американского совета по внешней политике Илана Бермана
The Jerusalem Post, перевод Марии Якубович