Маленький Гади стал большим
Мы знаем, что сотни тысяч сефардов жили в нищете, подвергались насмешкам со стороны общества, которое ничего не делало для того, чтобы понять их
Филипп Велильядоктор права, преподаватель экономики, писатель, в 2015 г. иммигрировал в Израиль из Франции
Он поднимается, поднимается, поднимается… И всё же ничто не предопределяло его великую судьбу.
Гади Айзенкот родился в 1960 году в Тверии. Не на берегу озера, рядом с гранд-отелями, а в одном из рабочих кварталов, где селились иммигранты из Марокко, в том числе его родители. После их развода он рос в Эйлате, но и там, вдали от роскошных пляжей приморского курорта. Вдали от туристов тысячи бедных новых иммигрантов пытались интегрироваться в страну, которая, как им говорили, принадлежит всем евреям.
Мы знаем, что сотни тысяч сефардов жили в нищете, подвергались насмешкам со стороны общества, которое ничего не делало для того, чтобы понять их. Он избежал этой участи благодаря самому эффективному инструменту интеграции в стране: Армии обороны Израиля. Молодой Гади прошел все ступени армейской иерархии до должности начальника Генерального штаба, где в полной мере продемонстрировал свой талант. Он разработал «доктрину Дахии», рекомендовав бомбить оплот «Хезболлы» в Бейруте всякий раз, когда террористическая гидра поднимала голову. Он без колебаний бросил вызов общественному мнению и премьер-министру, наказав солдата Элора Азарию, который застрелил уже павшего террориста. Позже он помиловал его, посчитав, что, учитывая установленные правила, бессмысленно преследовать молодого человека, которым манипулируют беспринципные экстремисты. Достигнув вершины своей карьеры, Гади Айзенкот не забыл свои корни. Он и его жена Хади, владельцы прекрасной виллы в Герцлии, всегда приглашают солдат-одиночек (хаялим бодедим) к своему столу на главные праздники.
Беда настигла их в начале войны в Газе, где они потеряли сына и двух племянников. На похоронах он произнесёт речь, которая вызвала сочувствие у всех израильтян: «Я приветствую тебя, мой любимый сын...». В правительстве национального единства, сформированном после 7 октября, он занимал пост министра без портфеля, но его профессиональные навыки так и не были востребованы.
Он стал звездой израильской политики благодаря своей личности: ориентированный на консенсус, но не лишенный убеждений. Он создал свою партию «Яшар!» («Прямо»!) и начал подготовку к осенним выборам. В марте прошлого года, по данным опросов, этот политический новичок получил бы полдюжины мест. К концу июня прогнозировалось, что он получит около двадцати, возглавив оппозицию и оставив Нафтали Беннета и Яира Лапида далеко позади. Опрошенные считают его более подходящим кандидатом на пост премьер-министра, чем, казалось бы, непобедимый Биби. Нет гарантии, что Гади Айзенкот сможет сформировать коалицию большинства, но Биньямин Нетаньяху теперь считает его своим главным соперником. Еще одно доказательство того, что маленький Гади стал большим.
Times of Israel française, перевод Ларисы Узвалк
Ложь о «колониализме» разжигает войну против Израиля
Первородный грех колониализма позволил людям с легкостью принять, казалось бы, самую аморальную точку зрения
Пытаясь понять причины всплеска крайней враждебности по отношению к Государству Израиль в определенных кругах, мы приходим к поразительному выводу, что многие проявления этой враждебности сводятся к одной теме: Израиль — нелегитимное государство, потому что он является неотъемлемой частью исторического движения, известного как колониализм, — великого греха западного мира. Иногда это выражается прямо и недвусмысленно. В других случаях это обвинение является очевидной или не вполне явной подоплекой других обвинений в адрес еврейского государства.
Несмотря на то что с годами Израиль все шире признавался международным сообществом и даже некоторыми странами арабского мира, о чем свидетельствуют Соглашения Авраама, догма о том, что Израиль является проявлением греха колониализма, никуда не делась и ждала подходящего случая, чтобы всплыть в качестве основы для нападок на еврейское государство. Было отмечено, что сразу после резни 7 октября, величайшей трагедии еврейского народа со времен Холокоста, по всему миру усилилась враждебность по отношению к Израилю и попытки оправдать действия ХАМАСа. Вместо обычного сочувствия, которое вызывает такая масштабная террористическая атака, как 7 октября, стали раздаваться заявления о том, что это законное сопротивление, а в самых радикальных версиях — что израильтяне получили по заслугам.
Разумеется, все это преподносилось в контексте оккупации Израилем территорий и продолжающейся борьбы палестинцев против израильского правления. Хотя палестинский вопрос является законным поводом для критики действий Израиля, столь резкая реакция на резню израильского населения была вызвана тем, что ее совершила террористическая организация, которая на протяжении десятилетий проводила в отношении еврейского государства только одну политику: уничтожение и убийство. Поддержка суверенитета Палестины и критика израильской оккупации не имели ничего общего с целями ХАМАСа, и то, что террористическую группировку оправдывают за убийство мужчин, женщин и детей, было уже слишком. Для этого нужно было считать еврейское государство и его население настолько порочными, чтобы оправдать их уничтожение.
Первородный грех колониализма позволил людям с легкостью принять, казалось бы, самую аморальную точку зрения: оправдать террористические акты, направленные на убийство людей, и все это до того, как Израиль предпринял какие-либо шаги для самозащиты. После того как 7 октября Израиль начал войну с ХАМАСом, критики просто проигнорировали эту резню и стали использовать два других слова для описания действий еврейского государства: апартеид и геноцид. Оба слова использовались без разбора, без какой-либо связи с реальностью, но их использование стало возможным благодаря изначальному крайнему обвинению — в колониализме.
Обвинять государство Израиль, единственную демократию на Ближнем Востоке, в апартеиде — значит, грубо искажать реальность. Это могло быть убедительным только в том случае, если бы кто-то верил, что само существование еврейского государства нелегитимно. И путь к такому выводу лежит через представление о том, что евреи были просто западными захватчиками коренного палестинского национального образования. Как только это становится реальностью, очернение государства, в какой бы форме оно ни принималось, становится автоматическим.
Сам факт того, что Израиль считается государством, управляемым евреями, несмотря на то, что он плюралистичен, а права меньшинств закреплены в его истории, законах и ценностях, в отличие от других государств региона, открывает его для ложного обвинения в том, что он является государством апартеида. Ничто не может быть дальше от истины, но, опять же, утверждение о колониализме, объявляющем Израиль нелегитимным, позволяет этим искажениям стать нормой. То же самое можно сказать и о возмутительном обвинении в «геноциде». Конечно, есть глубокий парадокс в том, что еврейское государство, пережившее величайший геноцид (Холокост) и недавно ставшее жертвой современного злодеяния (резни 7 октября), теперь стало страной, которую чаще всего обвиняют в этом тягчайшем из всех грехов. Опять же, его связь с реальностью отсутствует. Израиль стремится избежать жертв среди гражданского населения, когда он нападает на ХАМАС, и призывает население эвакуироваться, прежде чем атаковать террористическую группировку, которая намеренно окружает гражданское население, чтобы защитить себя от ЦАХАЛа и нанести ущерб репутации Израиля, когда жертвами нападений становятся мирные жители.
Сочетание того факта, что Израиль предупредил гражданское население, и того факта, что ХАМАС сознательно подвергал свое собственное гражданское население израильским нападениям, превращает все обвинения в геноциде в абсурдные, заслуживающие скорее насмешек, чем легитимности. Реальность такова, что сионизм, национально-освободительное движение еврейского народа на его исторической родине, было результатом трехтысячелетней привязанности к земле Израиля и не имеет ничего общего с колониализмом.
Отличительной чертой колониализма является полное отсутствие какой-либо связи между западными захватчиками и землей, на которой они господствовали. Для евреев, которые веками на пасхальных седерах молились о том, чтобы «в следующем году мы были в Иерусалиме», и чья идентичность неразрывно связана с исходом из египетского рабства и переходом через пустыню в Землю Израиля, это было окончательным возвращением домой. А для тех, кто утверждает, что у других народов тоже были права на эту землю, были и, будем надеяться, будут в будущем возможности заявить о себе на этой земле, если они готовы сосуществовать с еврейским государством.
В общем, когда на все смотришь через призму легитимности, искажать реальность становится гораздо проще и удобнее. Этим во многом объясняется апатия по отношению к событиям 7 октября, попытки представить войну Израиля за самооборону как геноцид, а израильское общество — как «апартеид». Если бы ложное обвинение в колониализме отправилось на свалку истории, то же самое произошло бы и со многими проявлениями враждебности и оскорблениями в адрес еврейского государства. Это и должно быть главной целью тех, кто стремится к миру в регионе.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова