Можно ли быть антисионистом, не будучи при этом антисемитом?
На многих митингах звучат антисемитские лозунги, их организаторами являются признанные юдофобы
Шейна Абрамсонмагистр еврейского образования и политологии Еврейского университета, в настоящее время получает степень доктора в области гендерных исследований в Бар-Иланском университете, живет в Иерусалиме
Я хочу поговорить об антисионизме и антисемитизме.
Я думаю, что в принципе можно быть антисионистом, не будучи при этом антисемитом.
Однако, когда я смотрю на современное антисионистское движение, мне становится ясно, что оно заражено антисемитизмом.
На многих митингах звучат антисемитские лозунги, их организаторами являются признанные юдофобы. Более того, эти антисемитские элементы не осуждаются другими антисионистскими организаторами/активистами/организациями, которые продолжают работать вместе, организовывать совместные митинги и делиться ресурсами с антисемитскими участниками.
Под антисемитским лозунгом я не имею в виду «От реки до моря Палестина будет свободной». Мы можем спорить о том, является ли этот слоган антисемитским по своей сути.
Я имею в виду кричалки, которые активно восхваляют или поддерживают ХАМАС/бойню 7 октября, лидеров, выступающих на митингах, которые открыто выражают такую похвалу и поддержку, или организации, которые включают таких лидеров в число своих активистов и членов, или сами публично заявляют о поддержке ХАМАСа и оправдании 7 октября. Я также имею в виду описание «сионистов» в эпитетах, традиционно используемых антисемитами для описания евреев.
Кроме того, я считаю, что нападения на университеты или больницы с целью освободить их от сионистов вызывают несколько вопросов: 1. Следует ли считать сионистом любого еврея, который не выступает активно против Израиля? В конце концов, большинство студентов-евреев, врачей-евреев и пациентов-евреев, возможно, никогда не были в Израиле и не говорят на иврите, но все равно кажется, что они включены в этот мессидж. 2. Справедливо ли возлагать на людей ответственность за действия их государства? Я не думаю, что протест против отдельных китайских студентов и врачей в знак протеста против геноцида Китая против уйгуров был бы приемлемым. Более того, если бы в знак протеста против политики Китая кто-то нацелился на учебное заведение, требуя сделать его зоной, свободной от китайцев, мы бы, вероятно, назвали это дискриминацией (тем более если многие из китайцев, ставших объектом протеста, на самом деле были американцами китайского происхождения, которые никогда не были в Китае и не говорили по-китайски).
Для ясности: протест против университета или больницы, возлагающий ответственность за действия Израиля на евреев, или израильтян, или сионистов, отличается от протеста против политики. Я не считаю антисемитизмом пикет возле школы или больницы с требованием отказать данному учреждению в инвестициях или пожертвованиях. Но, похоже, большинство ораторов на этих протестах заботится не об этом. Похоже, речь идет о присутствии сионистов.
Поэтому мне все больше кажется, что, хотя антисионизм без антисемитизма теоретически возможен, практически невозможно поддерживать сегодняшнее антисионистское движение, не вступая в союз с антисемитами.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Израиль в центре сирийского конфликта: новые вызовы и возможности
На сегодняшний день Сирия де-факто разделена на несколько квазигосударственных образований
Раздел Сирии, очертания которого начали формироваться еще в 2011 году, становится реальностью с непредсказуемыми последствиями. Среди главных выгодополучателей — президент Эрдоган, который видит в этом шаг к осуществлению своей давней мечты о восстановлении оттоманского проекта, и Израиль, который укрепил свою безопасность, заняв стратегически важную гору Хермон с видом на пригороды Дамаска.
Наибольшие потери понес Иран, утративший не только Сирию, но и долгосрочно выстраиваемую сеть шиитских террористических прокси. Раздел Сирии знаменует дальнейший крах принципа нерушимости границ, который начал давать трещину после распада СССР и Югославии. Этот процесс завершился расчленением Сербии силами НАТО, а теперь добрался и до Ближнего Востока.
О том, что события в Сирии были далеко не спонтанными, свидетельствуют определенные факты. Незадолго до начала активной фазы конфликта Москву посетил военный секретарь премьер-министра Израиля генерал-майор Роман Гофман. Вскоре после его визита израильская армия без помех заняла укрепления на Голанских высотах, ранее контролировавшиеся российскими наблюдателями. По неподтвержденным данным, в тот же период Анкару посетил глава разведки Израиля Давид Барнеа. Эти события указывают на скоординированность действий по разделу Сирии, который, однако, пока не завершен.
Каждый из участников конфликта пытается защитить свои интересы. Россия удержала за собой базы в Хмеймиме и Тартусе, Турция получила свободу действий против курдов при поддержке Свободной сирийской армии (СНА). Вопрос в том, позволит ли Вашингтон дальнейшее усиление протурецких прокси, или, напротив, начнет активно вооружать курдские формирования (YPG). Уже сейчас США строят военную базу в районе Кобани и перебрасывают туда технику, включая БМП Bradley, системы ПВО и бетонные конструкции для укрепления.
На сегодняшний день Сирия де-факто разделена на несколько квазигосударственных образований, чьи границы напоминают времена французского мандата первой половины XX века. Прогнозировать дальнейшее развитие событий сложно. Недавние авиаудары Израиля по оборонным лабораториям в Алеппо показывают, что ситуация остается напряженной. После ослабления позиций Ирана Израиль все больше обеспокоен растущим влиянием Турции и возможностью ее прямого вмешательства в сирийские дела.
Тем временем курдские формирования усиливают свои позиции в Манбидже и удерживают восточные районы города. Анкара, с трудом справляющаяся с растущим влиянием курдов и нарастающим хаосом в рядах СНА, сталкивается с угрозой потери контроля над группировкой ХТШ, которую все активнее пытаются перетянуть на свою сторону Саудовская Аравия и другие арабские страны.
Для Сирии, как арабской страны, Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Египет представляются более понятными и приемлемыми партнерами, чем Турция. Напряженность между Анкарой и арабским миром усугубляется исторической памятью об османском господстве, а недавние заявления Эрдогана о сирийских территориях вызвали шок как у новых сирийских властей, так и у арабских лидеров.
Ключевым фактором остается контроль над стратегическими транспортными путями, связывающими Восток и Запад, Север и Юг. Эти пути сегодня играют ведущую роль в транспортировке углеводородов в Европу, что делает регион объектом пристального внимания политиков и бизнес-элит.
Последние визиты министров иностранных дел Германии и Франции показывают растущий интерес Европы к будущему Сирии. При этом оно пока остается неопределенным: от создания федеративного устройства под эгидой США до полного распада с поглощением территорий соседними государствами.
Наиболее сложным остается курдский вопрос, который затрагивает не только Сирию, но и сопредельные страны. Вашингтон и другие центры силы пытаются использовать его в своих интересах, что лишь усугубляет региональную нестабильность.
Для Израиля текущая ситуация в Сирии создает как возможности, так и угрозы. Крах режима Асада открывает новые точки пересечения интересов с Турцией, но усиливающаяся враждебность Эрдогана вынуждает Израиль укреплять поддержку курдов и лоббировать сохранение американского военного присутствия в регионе. По мнению аналитиков, текущее усиление Турции вызывает у арабских стран опасения, сравнимые с теми, что раньше вызывал Иран.
Сирия стоит на пороге новой эры, и ключевая задача нового руководства заключается в сохранении единства страны, обеспечении ее суверенитета и стабильности. Однако добиться этого будет — в условиях конфессионального и этнического раскола, а также внешнего давления — нелегко. Противоречия между заинтересованными сторонами обещают, что борьба за Сирию вступает в новую, еще более сложную фазу.