Можно ли быть и евреем, и испанцем?
Сефардская и ашкеназская общины, безусловно, по-разному реагировали на социальные и политические условия, в которых они жили
Хуан Маркос Бехарано Гутьерресраввин конгрегации «Зоар Исраэль» в Гранд-Прери, Техас, он получил докторскую степень по иудаике в Институте Спертуса, автор книг «Тайные евреи» и «Расцвет инквизиции»
Однажды я беседовал с одним профессором колледжа о средневековом мусульманском завоевании Испании. При этом я упомянул, что я еврей-сефард. Он быстро отреагировал, сказав, что сефардский — это, по сути, синоним испанца. Его замечание не было направлено на то, чтобы принизить значение этого термина. Скорее, он имел в виду, что евреи-сефарды, по его мнению, этнически или расово не отличаются от других жителей Пиренейского полуострова. Евреи средневековой Испании, по его мнению, были в этнической основе своей такими же испанцами, как и их соседи, которые происходили от кельтских, римско-иберийских и вестготских предков. Единственное реальное различие между ними, по его мнению, заключалось в религии. Учитывая, что этот разговор произошел до появления широко распространенного тестирования ДНК, его реакцию интересно рассмотреть даже спустя десятилетия.
Смысл его аргументации был очевиден. Евреи-сефарды, по сути, были испанцами или португальцами, которые исповедовали иудаизм. Однако евреи-ашкеназы понимались по-другому. Они чаще всего воспринимались как особая этническая, а иногда даже «расовая» группа, обособленная от окружающего населения Центральной и Восточной Европы. В этих рамках еврей из Германии или Польши был не просто немцем или поляком — он был евреем этнически, расово и религиозно. Напротив, еврей из Испании или Португалии, согласно логике моего профессора, считался по сути своей иберийцем, чье еврейство определялось прежде всего верой.
Со временем я пришел к выводу, что в точке зрения моего профессора нет ничего необычного. В беседах с друзьями-ашкеназами, многие из которых отличаются лишь минимальным соблюдением заповедей иудаизма, я часто сталкивался с похожим пониманием еврейской идентичности. Они часто говорят о себе как об этнических евреях, даже в расовом отношении, несмотря на многочисленные трудности, связанные с пониманием евреев как расы. Когда они называют себя евреями русского, немецкого или польского происхождения, эти национальные ярлыки обычно служат маркерами культурных различий или вариаций в литургической традиции в рамках общей еврейской этнической идентичности.
Однако, когда эти же люди сталкиваются с евреями-сефардами, особенно с теми, кто имеет криптоеврейское происхождение, возникает другой вопрос: как кто-то может быть одновременно испанцем и евреем? Одна моя знакомая испытала это на себе много лет назад, когда прихожанка ее синагоги довольно прямо спросила ее: «Вы действительно еврейка?» Она ответила, что да. Моя приятельница, если можно так выразиться, принадлежит к белой расе, что сделало этот момент показательным. Проблема была не в расе в обычном смысле этого слова. Скорее, это было предположение, что «испанская» идентичность сама по себе означала нечто нееврейское. Подобные сомнения часто высказываются и в отношении евреев из других стран, например, эфиопских, индийских или происходящих из арабских стран.
В отношении евреев-сефардов, и особенно потомков криптоевреев, этот скептицизм часто возникает из-за внешних признаков, таких как антропологический тип и фамилии. Они могут не соответствовать стереотипному представлению о евреях-ашкеназах, и их фамилии часто испанские или португальские, а не те, которые типичному американцу кажутся еврейскими. В конце концов, они не русские евреи, которые просто мигрировали в Аргентину или Мексику.
Интересно, что такая же путаница иногда возникает среди испаноязычных неевреев. Из-за общего языка и культурной близости они тоже могут с трудом понимать, как кто-то, кого они считают испанцем, может быть евреем. Несколько месяцев назад, в разгар войны с ХАМАСом, один испаноязычный назвал нас с женой предателями испанской идентичности из-за того, что мы евреи.
Этот опыт, в конечном счете, подводит к более глубокому вопросу: что же такое еврейство? Что определяет, кто такой еврей? Сефардская и ашкеназская общины, безусловно, по-разному реагировали на социальные и политические условия, в которых они жили, особенно в период Средневековья. Однако эти исторические различия не решают вопроса. Является ли еврейство в первую очередь религией? Коренится ли оно в генетике? Является ли это вопросом происхождения или «крови», как иногда утверждают многие потомки криптоевреев? Или это лучше понимать как принадлежность к народу, чья идентичность противостоит обычным категориям расы, этнической принадлежности и религии?
Эти сложные вопросы могут показаться неуместными в наши дни, но сегодняшний всплеск антисемитизма заставил многих людей задаться вопросом, что именно они имеют в виду, когда говорят, что они евреи. Я надеюсь рассмотреть этот вопрос в серии постов.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Махинации Ньюсома
Вскоре после терактов, совершенных ХАМАСом 7 октября 2023 года, Ньюсом стал одним из первых американских политиков, посетивших еврейское государство
У Гэвина Ньюсома, возможно, самое тонкое политическое чутье в Америке. Губернатор Калифорнии поднялся на первое место в опросах среди потенциальных кандидатов в президенты от Демократической партии не только потому, что стал самым ярым и эффективным критиком Трампа в своей партии, но и потому, что умело оседлал прогрессистскую волну, поднятую Александрией Окасио-Кортес, не поступившись при этом своими центристскими взглядами, позиционируя себя продолжателем Клинтона и Обамы. Впечатляющий пример политической гибкости, на которую не способен ни один из других потенциальных кандидатов 2028 года.
В начале этого года казалось, что Ньюсому, возможно, придется окончательно определиться со своей идеологической позицией. Так называемый «Закон о налоге на миллиардеров» (предложенная на голосование инициатива, согласно которой 200 с лишним калифорнийцев, чье состояние превышает 1 миллиард долларов, должны будут платить 5% от своего совокупного капитала) поставил его перед выбором между активистами Демократической партии (которые горячо поддерживают этот налог) и его спонсорами (которые ненавидят его с той же страстью). Ньюсом быстро выступил против этого предложения. Но теперь, судя по всему, его администрация попытается договориться о законодательном решении, которое станет приемлемым для обеих сторон компромиссом.
Это было легко. Теперь пришла очередь Израиля.
Вскоре после терактов, совершенных ХАМАСом 7 октября 2023 года, Ньюсом стал одним из первых американских политиков, посетивших еврейское государство. Менее чем через две недели после атаки Ньюсом встретился с премьер-министром Биньямином Нетаньяху и президентом Ицхаком Герцогом, утешил убитые горем семьи и заявил о солидарности и поддержке народа, все еще переживающего трагедию. Несколькими днями ранее Ньюсом распорядился выделить 20 миллионов долларов из бюджета штата на усиление физической безопасности некоммерческих организаций, таких как синагоги и мечети, которые подвергаются высокому риску нападений и преступлений на почве ненависти.
Но это было до того, как слово «Израиль» стало ругательным в определенных политических кругах США. С тех пор прошло более двух лет, и за это время поддержка Израиля со стороны демократов резко ослабела. Осенью прошлого года губернатор уже резко критиковал Нетаньяху и уклонялся от вопросов о том, примет ли он поддержку от Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC). Но он по-прежнему ясно давал понять, что будет и дальше поддерживать военную помощь Израилю и выступать против «огульных исключений», которые привели бы к прекращению финансирования.
На прошлой неделе, после начала войны в Иране, Ньюсом пошел еще дальше. Он заявил, что США следует «пересмотреть» свою военную поддержку из-за действий нынешнего руководства Израиля, которое он назвал «государством апартеида». Он также высказался гораздо более четко и жестко против AIPAC, заявив, что «никогда не принимал и не будет принимать» финансовую поддержку от этой организации (опустив тот факт, что AIPAC не делает пожертвований кандидатам ни на одну из должностей, на которые он претендовал до сих пор).
Независимо от того, одобряет ли кто-либо скоординированные атаки США и Израиля против иранских лидеров, предложение о прекращении финансирования союзника во время войны — не лучший способ для вероятного кандидата в президенты противопоставить себя нынешнему хозяину Белого дома, терпящему крах в международных делах. Ньюсом спешно сближается с электоратом своей партии, что приходится делать большинству успешных кандидатов в президенты, за исключением Билла Клинтона и Дуайта Эйзенхауэра. Но его махинации — это предупреждение о том, что нынешние трудности для американских политиков, сталкивающихся с растущим недовольством избирателей Израилем, будут только усугубляться. Потенциальные президенты от любой партии, которые признают ценность прочных американо-израильских отношений, в обозримом будущем столкнутся с серьезной проблемой убеждения скептически настроенных избирателей.
Обратите внимание на выражение «от любой партии» в предыдущем предложении. Хотя враждебность демократов к Израилю статистически выше, чем у республиканцев, ни одна из сторон не монополизирует антисионизм и антисемитизм, процветающие в нашем обществе. Крайне правый комментатор Такер Карлсон недавно, отказавшись от притворства в критике Израиля, открыто разжигал антиеврейскую ненависть, странным образом обвинив движение Хабад Любавич в провоцировании войны в Иране.
Карлсон, в отличие от Ньюсома, пока не собирается баллотироваться в президенты. Карлсон — антисемит. Ньюсом — нет. Он просто чрезвычайно мотивированный политик. Но это сочетание фанатизма и амбиций иллюстрирует проблемы, которые теперь стоят перед нами.
Jewish Journal, перевод Якова Скворцова