Мучительное решение
Приостановив военные действия, можем ли мы возобновить их после возвращения заложников или если, как и в прошлом, ХАМАС нарушит соглашение?
Шелдон Шретеруроженец Канады, живет в Израиле с 1976 года, бывший директор Института WUJS (Арад) и Института Израиля и диаспоры (Тель-Авивский университет)
Как и почти все в Израиле, я мучаюсь над дилеммой: должны ли мы подчинить нашу военную кампанию против ХАМАСа переговорам об освобождении 136 заложников (часть которых, очевидно, погибла).
Я прекрасно знаю, что большинство западных правительств и населения, а также арабские страны, такие как Египет, Иордания, Саудовская Аравия и т. д., очень хотят, чтобы мы победили ХАМАС, хотя они предпочитают передать грязную работу Израилю, а сами держатся на удобном расстоянии и высказывают гуманитарные соображения.
Кажется все более очевидным, что между двумя заявленными нами целями — уничтожением ХАМАСа и освобождением заложников — существует неизбежный, трагический конфликт. Руководство ХАМАСа окружает себя заложниками в качестве живого щита, и его нельзя атаковать, не причинив им вреда. Никто из нас не может однозначно согласиться пожертвовать заложниками — кто дал кому-либо право играть в Бога с их жизнями? Мы все знаем, какова была бы наша позиция, если бы, не дай Бог, кто-то из наших близких оказался в плену у ХАМАСа.
Некоторые утверждают, что долгосрочная цель ликвидации ХАМАСа сохранит гораздо больше жизней, как израильских, так и палестинских, чем спасет краткосрочное прекращение огня, включающее освобождение заложников и оставление ХАМАСа под контролем Газы. Все не так просто и вызывает больше вопросов, чем ответов.
С одной стороны, можно ли победить ХАМАС военным путем? Сколько времени им потребуется, чтобы вырастить новое поколение лидеров и боевиков, даже если их нынешнее руководство будет уничтожено? 75 лет не смогли утолить палестинскую жажду мести и стремления уничтожить Израиль. Как и почти две тысячи лет, чтобы уничтожить тоску еврейского народа по Земле Израиля. Сможет ли международная администрация послевоенной Газы плюс израильский военный контроль (не то чтобы наше правительство всерьез рассматривало свой послевоенный план) эффективно предотвратить это? Кто знает? Трудно в данной ситуации не быть скептиком.
Аргумент, что только наше военное давление может побудить ХАМАС согласиться на что-либо, со временем изнашивается. К тому же он предполагает неограниченную поддержку военной кампании со стороны США, от которых мы полностью зависим. Мне кажется, что это несерьезно, особенно когда до американских выборов остается менее десяти месяцев.
Если искоренить ХАМАС крайне сложно, а может быть, и невозможно, а временной промежуток, когда мы можем даже попытаться это сделать, краток и постепенно или не очень постепенно сокращается из-за международного давления, нам придется принять мучительное решение. Должны ли мы продолжать нашу военную кампанию, несмотря на все неизвестные моменты? Не является ли такая постановка вопроса предательским пораженчеством? Или нам следует воспользоваться возможностью договориться о возвращении всех заложников ценой согласия на прекращение огня?
Приостановив военные действия, можем ли мы возобновить их после возвращения заложников или если, как и в прошлом, ХАМАС нарушит соглашение? Это сопряжено с неоспоримым риском, и сделать это не так-то просто. Это не то же самое, что закрыть кран, а потом снова его включить. И наоборот, если мы не пойдем на этот риск, то фактически упустим единственный реальный шанс спасти заложников? Если впоследствии мы отступим только потому, что США вынудят нас прекратить поддержку, не договорившись о возвращении заложников, шансы увидеть их живыми будут ничтожно малы.
Наши политические и военные лидеры говорят нам, что мы покончим с ХАМАСом, даже если на это уйдут годы. Общественное мнение в Израиле решительно поддерживает нас, по крайней мере, пока. Но МЫ — не единственная переменная в этом уравнении. Есть ли у нас годы? Как и наши древние предки, мы являемся лишь региональной державой и должны осторожно и прагматично обходить глобальные конфликты и акторов, чтобы выжить. Мы должны точно и трезво оценивать реальность, чтобы принимать мудрые решения.
Я выступаю за приоритетное возвращение заложников. Я подчеркивал прагматические причины этого. Но я также твердо убежден, что это соответствует основным принципам еврейского государства как гаранта еврейских жизней, особенно жизней своих граждан, а также фундаментальному принципу освящения жизни, принятому во всей нашей традиции. Именно в этом наша суть и именно это так сильно отличает нас от наших одержимых смертью врагов.
Я нахожусь в таком же противоречивом состоянии, как и все мы. Никому это решение не представляется однозначно верным. Но если приведенные выше аргументы верны, то нет никаких оправданий для промедления — как раз наоборот. Решения должны быть приняты. Фишка дальше не идет.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Наши абьюзивные отношения с Биби должны закончиться
«Только» — это послание Биби и нам. Он манипулирует нами, заставляя поверить, что никто другой не способен возглавить страну
На протяжении многих лет Нетаньяху и «Ликуд» говорили нам, что «только Биби может принести мир». «Только Биби может распространить действие Авраамских соглашений на Саудовскую Аравию». «Только Биби может обеспечить нашу безопасность». «Только Биби может открыть рынки и расширить экономику».
Только Биби.
Этот язык беспокоил меня тогда. После 7 октября он беспокоит меня еще больше.
Более десяти лет я был одним из ведущих активистов движения за освобождение агунот — женщин, которых мужья приковывают к мертвому браку. Отказ позволить женщине покинуть мертвый брак — это форма домашнего насилия. Жестокое обращение определяется моделью контролирующего поведения. Настойчивое стремление мужчины контролировать свою жену, отказываясь дать ей еврейский развод, является актом насилия.
Таким образом, занимаясь делами агунот, я приобрел глубокое понимание домашнего насилия. Возможно, один из самых глубоких уроков, которые я усвоил, — это сила слова «только».
Муж прибегает к прекрасной риторике, чтобы объясниться жене в любви: «Я люблю тебя». «Я хочу быть рядом с тобой». «Я хочу заботиться о тебе». «Я хочу, чтобы ты была счастлива».
Но к каждому из этих выражений любви жестокий муж может добавить одно слово, которое перевернет все с ног на голову. Одно слово, которое меняет выражение любви на выражение контроля и насилия.
Что это за слово?
Только.
«Только я люблю тебя». «Только я хочу быть рядом с тобой». «Только я хочу заботиться о тебе». «Только я хочу, чтобы ты была счастлива».
Я содрогаюсь, просто читая это. Добавив «только», муж утверждает абсолютную зависимость жены от него. С «только» она лишена личной власти. Ей говорят, что она нуждается в нем и не сможет выжить без него. Никто другой не заботится о ней и не поможет ей. Никто. Только он.
Поэтому она оказывается в эмоциональной и психологической ловушке. Ей кажется, что она никогда не сможет уйти.
«Только» — это послание Биби и нам. Он манипулирует нами, заставляя поверить, что никто другой не способен возглавить страну. Но в стране с населением более 9 миллионов человек я отказываюсь в это верить.
Еще одна важнейшая позиция жестокого мужа заключается в том, что он никогда не несет ответственности за свои действия. Если есть проблема, всегда виноват кто-то другой, особенно его жена. Она легко становится козлом отпущения, поскольку не может отвернуться и уйти от него. В конце концов, он единственный, кто когда-либо любил ее. Куда же ей еще идти?
Поэтому она терпит издевательства, и даже если он виноват, виновата она.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что в катастрофическом провале 7 октября виноваты все, кроме... Биби. Все остальные виноваты. Но только не он. Мы должны забыть его заверения от декабря 2022 года, что он контролирует страну «двумя руками держа штурвал».
Обиженный муж или премьер-министр никогда не виноват.
Так не должно быть. Мы можем положить конец нашим абьюзивным отношениям с Биби.
Успех нашей страны не зависит от одного человека. Не поддавайтесь на его контролирующую риторику. Он виноват. Он контролировал ситуацию. А мы, общество, намного, намного сильнее одного человека.
Единственная надежда, которая есть у подвергшейся насилию жены, чтобы вырваться из-под контроля доминирующего мужа, — это пробудить свою собственную силу. Как только она начнет понимать, что виноват ОН, а не ОНА, она сможет освободиться от его жестокого контроля.
Пришло время положить конец жестокому контролю Биби над государством Израиль. Да, у нас были прекрасные времена вместе. Биби делал великие вещи для страны. Но любовь превратилась в контроль, а это уже насилие. Как общество, мы должны пробудить нашу глубокую внутреннюю силу, чтобы начать новую главу и перестроиться для будущего.
Пришло время нам, государству Израиль, вырваться на свободу.
Times of israel, перевод Ильи Амигуда