Не пора ли отказаться от термина «сионист»?
Нечестные ненавистники прячутся за «измом» сионизма, чтобы сделать свои амбиции по уничтожению безопасными в глазах приличного общества
Стивен Пинкер, знаменитый гарвардский когнитивный психолог и писатель, хочет, чтобы все понимали, что он не сионист — по крайней мере, «не в том смысле, что он рассматривает еврейское государство как естественное стремление евреев». Но он признает, что призыв «к уничтожению государства — это нечто экстраординарное». Так что он не за уничтожение Израиля, но ему нужен пропуск в факультетский клуб безопасности, потому что он не один из этих ужасных сионистов.
В этом проблема термина «сионизм»: он может означать разные вещи в зависимости от повестки дня и контекста, и как описательный термин он не имеет четкого современного значения. Когда в конце 19 века было введено в обиход слово «сионизм», оно означало право евреев на самоопределение на родине их предков. Это вызвало давнюю коллективную скорбь по поводу разлуки и решимость вернуться, возникшую еще во время первого изгнания евреев вавилонянами в 586 году до н.э.: «Мы сидели у рек Вавилонских и плакали, вспоминая Сион». Большинство последующих изгнаний, а их было несколько (по вине римлян), носили ограниченный и временный характер. Однако после восстания Бар-Кохбы в 135 году н.э. римский император Адриан приказал навсегда изгнать всех евреев, переименовав территорию в «Сирию-Палестину», чтобы стереть все связи евреев с этой землей.
Он потерпел неудачу: эти связи были слишком сильны. Некоторые евреи проигнорировали указ, а другие возвращались во все большем количестве, основав общины и составив Мишну спустя всего несколько десятилетий после «окончательного» изгнания Адриана. Но, несмотря на то что в 19 веке евреи стали составлять большинство в Иерусалиме, они больше никогда не добивались чего-либо похожего на самоопределение.
Политический сионизм возник в Европе в конце 19 века как реакция на широко распространенный антисемитизм. Как проект возвращения и национального обновления, сионизм достиг всех своих целей всего за 50 лет — вопреки всему, несмотря на кажущиеся непреодолимыми трудности и к удивлению евреев, переживших Холокост, и их закоренелых врагов. Термин «сионизм» стал великолепным анахронизмом 14 мая 1948 года, когда Государство Израиль провозгласило независимость.
Многие оспорят эту характеристику, рассматривая сионизм как всеобъемлющую культурную, религиозную и политическую поддержку Израиля — как постоянную духовную приверженность, а не как национальный проект с определённой исторической целью. Почему, могут спросить они, позволять тем, кто хочет использовать этот термин в качестве оружия, давать его определение?
Потому что одно слово может нести лишь ограниченное количество смыслов. Особенно слово, политическое измерение которого гораздо более чётко сфокусировано (и широко понято), чем его разрозненные духовные устремления, которые сами по себе разнообразны и плохо объясняются одним словом. Этический рост, моральная ответственность, основополагающие идеалы Израиля — если сионизм подразумевает всё это, то как конкретный политический термин он значит очень мало.
На прошлой неделе «Этик-любитель» из Harvard Crimson объяснил, что
слово «сионизм» может подразумевать различные политические обязательства. Для одних это может означать постоянную поддержку решения о двух государствах, которое обеспечит самоопределение как евреям, так и палестинцам. Для других это может означать более жёсткую поддержку Израиля наряду с убеждённостью в том, что — несмотря на неопровержимые доказательства экспертов — военные действия Израиля в Газе оправданы и не являются геноцидом.
Будем надеяться, что этик-любитель никогда не станет профессионалом. Но если ему так легко создавать ложные этические категории сионистов, разделяющих их на добрых и злых, то у нас проблема с терминологией.
До Американской революции сторонники независимости называли себя «патриотами». Мы до сих пор используем этот термин с маленькой буквы «п» для обозначения тех, кто поддерживает свою страну и готов её защищать. Но после капитуляции Великобритании при Йорктауне говорить о патриотах и лоялистах стало бессмысленно, разве что как о победителях и побеждённых в войне. Окончание конфликта и рождение Соединённых Штатов лишили оба этих термина всякой политической значимости. За исключением эксцентричных маргиналов, никто всерьёз не задумывается о роспуске Соединённых Штатов.
Израиль — страна с населением 10 миллионов человек, член Организации Объединённых Наций, региональный экономический и военный лидер. И всё же, спустя 77 лет после его создания, мы всё ещё говорим о сионизме и его противниках так, словно правовой статус Израиля остаётся предметом споров. Слишком легко бездумно считать сионизм всего лишь очередным «измом», политическим течением, которому можно либо помогать, либо противостоять: вам нравится социализм, мне — капитализм, но, эй, мы всё равно можем быть друзьями, верно?
На самом деле, мы не можем быть друзьями, если вы выступаете против сионизма, потому что вы опоздали на столетие. Многие евреи сознательно, хотя и ошибочно, выступали против сионизма, считая его теологически преждевременным (только Мессия мог восстановить еврейский суверенитет), политически опасным (угрожающим негативной реакцией со стороны принимающих стран и палестинских арабов) или философски ошибочным (противоречащим универсалистским или ассимиляционистским идеалам). Они проиграли спор.
Если вы настаиваете на том, что спор не окончен, вы — элиминатор. Вы хотите увидеть уничтожение Израиля. Возможно, в военном, возможно, экономическом (например, через движение «Бойкот, отчуждение и санкции»), возможно, в политическом: «двунациональное» государство сделало бы евреев меньшинством и направило бы Израиль по пути несостоявшейся (и, в конечном счёте, «юденрайн») государственности, подобной Сирии, Ираку, Ливану и Йемену. Честные ненавистники не скрывают своей ненависти. Как написала Наджма Шариф, журналистка журналов Soho House и Teen Vogue, сразу после трагедии 7 октября: «Что, по-вашему, означает деколонизация? Рефлексии? Статьи? Эссе? Неудачники».
Нечестные ненавистники прячутся за «измом» сионизма, чтобы сделать свои амбиции по уничтожению безопасными в глазах приличного общества. Пора сорвать фиговый листок. Сионисты были героическими визионерами до обретения ими государственности, которых навсегда будут почитать как гигантов еврейской истории. Но сегодня термин «сионизм» — это отвлекающий маневр. Вы поддерживаете Израиль или нет. Вы требуете его уничтожения или нет. Возможно, моральная среда, в которой вы живёте, делает вас безразличным к еврейской государственности, и для вас конец Израиля был бы просто «невероятным». Ладно. Но те, кто поддерживает Израиль, должны прямо об этом заявить, а те, кто хочет его уничтожения, должны поднять своё знамя геноцида на всеобщее обозрение.
Спросите меня, сионист ли я, и я отвечу, что поддерживаю Израиль. Если хотите углубиться в эту тему, мы можем обсудить это (надеюсь, цивилизованно). Но давайте обойдемся без ярлыков.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Переломный момент в Газе: начало падения ХАМАСа
ХАМАС находится в более изолированном положении, чем когда-либо с момента своего основания
Одед Айламбывший глава отдела по борьбе с терроризмом «Моссада», в настоящее время исследователь в Иерусалимском центре по вопросам безопасности и международных отношений
В сентябре 2025 года Газа достигла критического переломного момента, когда сотни тысяч мирных жителей ослушались приказов ХАМАСа и вместо этого последовали инструкциям Израиля по эвакуации.
Этот акт неповиновения ознаменовал ослабление контроля ХАМАСа и крах его некогда централизованной власти. Руководство группировки в значительной степени уничтожено, ее финансы испарились, а военный потенциал раздроблен на изолированные локальные ячейки.
Между тем в Газе усиливаются социальные и политические сдвиги: крупные кланы начинают бросать вызов власти ХАМАСа.
На региональном уровне организация оказалась в изоляции: Иран озабочен собственными проблемами, а Катар сталкивается с растущим международным давлением. Турция и Катар продолжают поддерживать ХАМАС за кулисами, сохраняя видимость сотрудничества с Западом.
Однако самый сильный кризис, с которым столкнулся ХАМАС, носит не военный или экономический характер, а скорее психологический. Организация стала пешкой в руках региональных держав и уже не может действовать независимо.
Израиль стоит перед (как многие считают) редкой возможностью навсегда ликвидировать ХАМАС, предотвратить его возрождение и перестроить будущее Газы в новых региональных и международных условиях.
Историческое событие, произошедшее 15 сентября 2025 года в секторе Газа, почти не было замечено мировыми СМИ, однако его значение было огромным. Оно ознаменовало начало конца жестокого правления ХАМАСа.
Впервые за много лет простые жители Газы отказались подчиняться террористам, скрывающимся в туннелях. Вместо этого они прислушались к инструкциям по эвакуации, передававшимся по громкоговорителям и онлайн-каналам Армии обороны Израиля. Около 800 000 человек — мужчины, женщины и дети — собрали свои немногочисленные пожитки и пошли на юг, как им было велено.
ХАМАС пытался остановить их угрозами и насилием, но потерпел неудачу. К вечеру лидеры группировки, находившиеся в разрушенных кварталах северной Газы, поняли, что утратили контроль над населением. Это был момент горького осознания.
От армии к партизанскому движению: крах машины смерти
С того дня ХАМАС перестал функционировать как единая военная или имеющая власть сила. Осталась лишь совокупность разрозненных, полунезависимых ячеек, цепляющихся за остатки некогда организованной армии.
Армия обороны Израиля систематически ликвидировала большинство высокопоставленных и средних командиров ХАМАСа, лишив группировку возможности осуществлять стратегическое руководство и координацию.
Массовые публичные казни предполагаемых коллаборационистов в октябре 2025 года, снятые на видео и распространенные самим ХАМАСом, были призваны продемонстрировать силу и авторитет. На самом деле они выявили страх и внутренний хаос. Это было проявление отчаяния, замаскированное под силу.
Трещины в системе управления: восстание кланов Газы
По мере ослабления хамасовской структуры управления происходят не менее важные социальные и политические изменения. Десять крупнейших кланов Газы осторожно, но все более активно бросают вызов власти группировки.
В районе Шейджайя города Газа активизировался клан Халас. В Рафахе свою позицию занял клан Абу-Шабаб. На севере утверждает себя клан Аль-Манси. Члены кланов Дугмуш, Бакри и Аль-Астал также проявляют сопротивление в той или иной степени.
Ни один из этих кланов не обладает достаточной военной силой, чтобы самостоятельно свергнуть ХАМАС. Однако их существование как вооруженных, организованных сообществ со своими интересами и руководством представляет собой серьезную трещину в системе страха и слепого повиновения, строившейся ХАМАСом на протяжении многих лет.
Региональная изоляция: брошенные своими покровителями
На региональной арене ХАМАС находится в большей изоляции, чем когда-либо с момента своего основания.
До конца 2023 года Газа была единственной территорией, управляемой «Братьями-мусульманами» и пользующейся поддержкой Ирана, Катара и других союзников. Эта эпоха закончилась.
Иран, главный покровитель ХАМАСа, занят восстановлением «Хезболлы» в Ливане после тяжелых потерь в борьбе с Израилем на севере.
Катар, долгое время являвшийся главным спонсором и дипломатическим защитником группировки, действует осторожно на фоне растущих международных обвинений в поддержке терроризма.
До войны годовой бюджет ХАМАСа составлял примерно 2,5 миллиарда долларов. 62% от этой суммы поступало от налогов, взимаемых с населения Газы, а остальная часть — от Ирана, Катара, Палестинской автономии, БАПОР и глобальных коммерческих предприятий.
Этих денег больше нет. Сегодня основным источником финансирования ХАМАСа является открытое хищение гуманитарной помощи, предназначенной для гражданского населения Газы. Организация крадет продовольствие и медикаменты у собственного народа, чтобы оплачивать своих боевиков и поддерживать то, что осталось от ее режима.
Двойная игра Турции и Катара
Два ключевых игрока продолжают манипулировать ситуацией со стороны: Турция под руководством президента Реджепа Тайипа Эрдогана и Катар. Обе страны, давние сторонники «Братьев-мусульман», ведут осторожную и циничную двойную игру.
На первый взгляд они представляют себя умеренными и готовыми к сотрудничеству с Западом. Турция является членом НАТО, а в Катаре расположены американские военные базы. Обе страны даже участвовали в убеждении ХАМАСа рассмотреть некоторые предложения, выдвинутые президентом США Дональдом Трампом. Однако за кулисами они продолжают защищать и поддерживать ХАМАС.
Турция позволяет ХАМАСу иметь офисы и командные центры на своей территории. Катар предоставляет полную защиту высшему руководству организации, базирующемуся в Дохе, и вскоре может возобновить прямое финансирование.
Их общая цель — сохранить ХАМАС как якобы политическое движение, «легитимную партию» с достаточной военной силой, чтобы влиять на будущее правительство Газы под покровительством Турции и Катара.
Предпринимается расчетливая попытка переименовать террористическую организацию в политического игрока, «отполировать» ее международный имидж и позволить ей продолжать угрожать Израилю под видом легитимного центра власти.
Для Израиля это представляет серьезную проблему, особенно в плане убеждения Соединенных Штатов в опасности такого подхода.
Нарушения перемирия: террор по привычке
Почему ХАМАС продолжает нарушать соглашения о перемирии? Ответ прост и показателен. Эти нарушения больше не направляются центральным командованием. Это изолированные действия местных командиров, пытающихся доказать своим последователям и самим себе, что они по-прежнему обладают властью и авторитетом.
Больше нет единого военного совета или стратегического командования. Осталась инерция, хаотичная модель насилия, движимая привычкой, а не стратегией.
Каждое нарушение только еще больше ослабляет ХАМАС и дает Израилю большую моральную, юридическую и оперативную легитимность для силового ответа.
Кризис сознания
Самая большая слабость ХАМАСа — не военная и не финансовая. Она психологическая. Организация не может принять, что она больше не является независимым игроком в регионе. Она стала пешкой, которую используют другие, в частности Турция и Катар, для достижения своих интересов.
Израиль сейчас переживает переломный момент. Он должен определить правила будущего, а не ждать, пока иностранные силы, зачастую не знакомые с реалиями региона, наложат искусственные ограничения.
Если Израиль остановится на полпути и согласится на частичную победу, он утратит способность формировать стратегическую реальность послевоенного периода.
Момент, который нельзя упустить
Израилю представилась редкая стратегическая возможность. ХАМАС находится в самом слабом положении со времени своего создания. Его руководство уничтожено или вынуждено скрываться. Его военная мощь исчерпана, финансы истощены, а поддержка со стороны гражданского населения быстро тает.
Сейчас самое время ликвидировать остатки его террористической сети, устранить Турцию и Катар из уравнения и обеспечить поддержку США, чтобы ХАМАС никогда не смог восстановиться.
Ожидание обычного цикла дипломатических переговоров означало бы упущение этой возможности и возвращение к состоянию постоянной угрозы.
Израиль может обеспечить, чтобы последняя глава правления ХАМАСа в Газе действительно стала последней. Как только этот занавес опустится, он никогда не должен подниматься снова.
JNS, перевод Якова Скворцова