Ни одна из сторон внутриизраильского раскола не сможет «победить» другую
Существует два типа израильтян, но им обоим следует посмотреть на себя в зеркало
Биньямин Керштейнизраильский корреспондент The Algemeiner
«Чтобы привести в порядок мир, мы должны сначала привести в порядок страну; чтобы привести в порядок страну, мы должны сначала привести в порядок наши сердца».
(Конфуций)
Многие вздохнули с облегчением на прошлой неделе, когда премьер-министр Биньямин Нетаньяху согласился заморозить закон о судебной реформе и вступить в переговоры с оппозицией. Конечно, на самом деле ничего еще не решено, и споры по вопросу о реформе, которые будоражат Израиль уже несколько месяцев и достигли пика незадолго до заявления Нетаньяху, могут легко разгореться вновь, если переговоры сорвутся.
Тем не менее, если обе стороны будут вести переговоры добросовестно — что вполне вероятно, хотя и не является само собой разумеющимся — то почти наверняка удастся достичь какого-то компромисса. Обе стороны хорошо мотивированы, поскольку силовые структуры ясно дали понять, что не смогут гарантировать оборону страны, если не будет достигнут широкий консенсус относительно характера реформ. В такой стране, как Израиль, это так близко к папской булле, как только можно себе представить. Разрыв между двумя сторонами может быть очень широким, но, за исключением радикальных группировок, они не готовы подвергнуть страну смертельной опасности.
Если в отношении переговоров, возможно, есть основания для оптимизма, то в отношении глубинных причин огромных внутренних потрясений, пережитых Израилем в последнее время, все не так ясно и не так обнадеживающе.
Проще говоря, в настоящее время существует более или менее два типа израильтян: Один из них — светский, ориентированный на внешний мир, либеральный, принадлежащий к среднему и ниже среднего классу и все более недовольный тем, что ему приходится нести большую часть социально-экономического бремени. Другой — религиозный, интровертный, националистически настроенный, резко разделенный по таким вопросам, как экономическая самодостаточность и военная служба — одни несут это бремя, другие нет.
Грань между этими двумя типами израильтян не могла быть более резкой в последние месяцы. Именно последние поддерживали судебные реформы, чтобы защитить и продвинуть свои консервативные ценности и социальные привилегии, а также обуздать то, что они считают коррумпированным и предвзятым истеблишментом. Именно первые вышли на улицы, убежденные, что их самые необходимые свободы и сама израильская демократия находятся под угрозой со стороны нахлебников и националистов, которые угнетали их на протяжении многих лет, если не десятилетий.
Нельзя безоговорочно поддерживать один или другой из этих двух лагерей. У обоих есть свои аргументы. Но раскол между ними, безусловно, угрожает израильскому обществу. Даже если проблема судебной реформы будет решена каким-то разумным образом, соперничество между этими двумя лагерями, скорее всего, снова вспыхнет из-за какого-то другого, пока неизвестного спора. Необходимо устранить коренные причины этой проблемы.
Эти причины не могут быть рассмотрены здесь исчерпывающим образом, но есть одна, которая, возможно, является самой опасной из всех. Это вопрос не политики, а скорее менталитета: обе стороны раскола, особенно крайние, рассматривают друг друга не как соперников, с которыми можно поспорить или даже, не дай бог, переубедить, а как смертельных врагов, которые должны быть полностью разгромлены.
Правые считают, что левые должны быть раздавлены, чтобы не дать им уничтожить Израиль своим пацифизмом и упадком. Левые считают, что правые должны быть изолированы и лишены власти, чтобы спасти Израиль от превращения в еврейский Иран.
Проблема не только в том, что это рецепт вечного разделения и взаимной ненависти, «синат-хинам», которая разрушила Храм. Дело в том, что обе эти амбиции невозможно реализовать. Нравится это противоборствующим лагерям, готовым к битве, или нет, но ни один из этих двух Израилей никуда не денется.
Религиозные правые могут уповать на свою рождаемость, но светский, левый и умеренный Израиль будет продолжать существовать, по крайней мере, как многочисленное и влиятельное меньшинство. Левые могут надеяться использовать свой контроль над определенными институтами для подавления амбиций правых, но они не могут надеяться полностью подавить ценности и убеждения другого мейнстримного блока активистов и избирателей.
Поэтому обе стороны обязаны подчиниться реальности. Они должны отказаться от гнусной идеи, что могут «победить» своих соперников. Израиль не станет постсионистским клоном стран-членов Европейского Союза. В то же время он не станет государством Торы или чем-то похожим на него. Ни одна из сторон не потерпит этого, и результаты только повредят и ослабят Израиль, возможно, до неузнаваемости.
Сторонникам как (прежде всего) свободы, равенства и братства, так и государства, прочно связанного с еврейской идентичностью, традицией и религией, придется пойти на компромисс. Не только ради блага страны, но и ради самих себя. Морально предосудительно воспринимать своих собратьев как смертельных врагов и пытаться «победить» их полностью и навсегда. Эти стремления отравляют не только общественный дискурс, но и собственный характер. Для обоих типов израильтян настало время посмотреть в зеркало. Если мы хотим спасти Израиль, мы должны начать со спасения самих себя.
Jewish News Syndicate, перевод Ларисы Узвалк
Почему запрет квасного в Песах так важен
Маца — символ спасения от духовной гибели
Цви Амруссизаместитель директора лондонской еврейской школы "Наима"
Спросите любого еврея, почему в Песах запрещено есть хамец, и он ответит примерно следующее: когда наши предки покидали Египет, они так торопились, что испекли хлеб до того, как успело подняться тесто. Другими словами, это был спонтанный поступок. У этой версии есть несколько изъянов.
Во-первых, это фактическая ошибка. За две недели до исхода из Египта Бог повелел Моше дать евреям следующее указание:
«Семь дней не должно быть в ваших домах закваски: душа всякого, кто станет есть квасное [в эти дни], будет отторгнута от общины Израиля — переселенец ли он или уроженец страны. Ничего квасного не ешьте. Где бы вы ни жили, ешьте мацу». (Шмот 12: 19-20). За две недели. Что угодно, только не неожиданность.
Во-вторых, в ночь исхода Бог предупреждает израильтян: «Пусть никто не выходит из дверей дома своего до утра» (Шмот 12:22). Бог называет эту ночь «лейл шиммурим» — ночь охраны или наблюдения. Очевидно, что у израильтян была целая ночь, чтобы испечь нормальный хлеб.
В-третьих, наказанием за поедание хамеца во время Песаха является карет: в лучшем случае, отлучение от общины Израиля, в худшем — полное уничтожение души, как в этом мире, так и в будущем. Карет — это, конечно, слишком суровое наказание за подобный проступок. В Торе нет других примеров столь сурового наказания за нарушение подобной заповеди.
Возьмем, к примеру, Суккот. Нам заповедано жить в сукке семь дней, чтобы вспомнить Исход. Но каково наказание за невыполнение этого требования? Несомненно, лишение мицвы, но никак не карет.
Что же такого плохого в том, чтобы есть хамец в Песах? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, нам нужно посмотреть на то, как израильтяне вели себя в Египте. Они глубоко погрязли в царившем там идолопоклонстве и безнравственности. Они деградировали до 49-го уровня нечистоты, одного уровня не хватало, чтобы стать неискупимыми (Зоар Хадаш, Итро). Они были на грани культурного уничтожения и, подобно другим древним цивилизациям, их следы можно было бы обнаружить только в музее древностей.
Выведя израильтян из Египта, Бог получил народ, готовый принять Его Тору и ее мицвот, соблюдение которых обеспечило наше выживание. Эти мицвот так же актуальны сейчас, как и тогда.
Цивилизации, не основанные на этих законах, были уничтожены. Это было уделом израильтян. Они были на грани ассимиляции. Бог должен был действовать. И Он действовал. Через год и десять казней израильтяне были уничтожены. Они были испорченным товаром, и, к разочарованию Бога, как гласит клише, Он не смог вывести Египет из этого поколения.
Но новое поколение было в значительной степени неуязвимо и сохранило свой иммунитет по сей день.
Царь Шломо сравнивает Тору с Древом жизни (Эц Хаим) и это именно то, чем она была для нас, евреев, которые выжили вопреки всему.
Поэтому в Песах отмечается не только физическое искупление израильтян, но и духовное — исторически важнейшее событие в нашей истории.
И как же Бог собирался сделать так, чтобы это судьбоносное спасение навсегда запечатлелось в нашем мозгу? Повелев нам есть мацу, а не хамец.
Тесто, выпекаемое в течение 18 минут, выходит в виде мацы и является кошерным для Песаха. Секундой позже оно становится хамецем — и совершенно некошерным. Этот момент близкого брожения отражает состояние израильтян.
В эту минуту они еще израильтяне, а в другую — уже египтяне.
Вот почему нам заповедано: «Храните это как закон для себя и своих потомков навеки» (Шмот 12:24). Что имеется в виду под «этим»? То, что, если бы Бог не действовал, мы бы не выжили. Возможно, именно это имел в виду Бог, когда говорил, что та ночь исхода была ночью охраны; это была ночь, когда Бог охранял израильтян от полного исчезновения.
Возможно, именно по этой причине употребление в пищу хамеца в Песах является столь серьезным преступлением. Человек, совершающий этот проступок, похоже, не заботится о том, чтобы вспомнить, что наш народ был так близок к уничтожению.
Мы едим мацу в Песах не потому, что израильтяне торопились покинуть Египет. Они безмятежно и беспечно шли к забвению.
Но, спросите вы, почему же тогда Тора говорит в книге Дварим: «Не ешь [с пасхальной жертвой] квасного. Семь дней ты должен есть мацу, хлеб бедности, поскольку ты поспешно вышел из земли египетской, — чтобы ты всю жизнь помнил день твоего ухода из земли египетской» (16:3).
Израильтяне покинули Египет в спешке, но это была не их спешка. Это была Божья спешка.
Jewish Chronicle, перевод Ильи Амигуда