Почему запрет квасного в Песах так важен
Маца — символ спасения от духовной гибели
Цви Амруссизаместитель директора лондонской еврейской школы "Наима"
Спросите любого еврея, почему в Песах запрещено есть хамец, и он ответит примерно следующее: когда наши предки покидали Египет, они так торопились, что испекли хлеб до того, как успело подняться тесто. Другими словами, это был спонтанный поступок. У этой версии есть несколько изъянов.
Во-первых, это фактическая ошибка. За две недели до исхода из Египта Бог повелел Моше дать евреям следующее указание:
«Семь дней не должно быть в ваших домах закваски: душа всякого, кто станет есть квасное [в эти дни], будет отторгнута от общины Израиля — переселенец ли он или уроженец страны. Ничего квасного не ешьте. Где бы вы ни жили, ешьте мацу». (Шмот 12: 19-20). За две недели. Что угодно, только не неожиданность.
Во-вторых, в ночь исхода Бог предупреждает израильтян: «Пусть никто не выходит из дверей дома своего до утра» (Шмот 12:22). Бог называет эту ночь «лейл шиммурим» — ночь охраны или наблюдения. Очевидно, что у израильтян была целая ночь, чтобы испечь нормальный хлеб.
В-третьих, наказанием за поедание хамеца во время Песаха является карет: в лучшем случае, отлучение от общины Израиля, в худшем — полное уничтожение души, как в этом мире, так и в будущем. Карет — это, конечно, слишком суровое наказание за подобный проступок. В Торе нет других примеров столь сурового наказания за нарушение подобной заповеди.
Возьмем, к примеру, Суккот. Нам заповедано жить в сукке семь дней, чтобы вспомнить Исход. Но каково наказание за невыполнение этого требования? Несомненно, лишение мицвы, но никак не карет.
Что же такого плохого в том, чтобы есть хамец в Песах? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, нам нужно посмотреть на то, как израильтяне вели себя в Египте. Они глубоко погрязли в царившем там идолопоклонстве и безнравственности. Они деградировали до 49-го уровня нечистоты, одного уровня не хватало, чтобы стать неискупимыми (Зоар Хадаш, Итро). Они были на грани культурного уничтожения и, подобно другим древним цивилизациям, их следы можно было бы обнаружить только в музее древностей.
Выведя израильтян из Египта, Бог получил народ, готовый принять Его Тору и ее мицвот, соблюдение которых обеспечило наше выживание. Эти мицвот так же актуальны сейчас, как и тогда.
Цивилизации, не основанные на этих законах, были уничтожены. Это было уделом израильтян. Они были на грани ассимиляции. Бог должен был действовать. И Он действовал. Через год и десять казней израильтяне были уничтожены. Они были испорченным товаром, и, к разочарованию Бога, как гласит клише, Он не смог вывести Египет из этого поколения.
Но новое поколение было в значительной степени неуязвимо и сохранило свой иммунитет по сей день.
Царь Шломо сравнивает Тору с Древом жизни (Эц Хаим) и это именно то, чем она была для нас, евреев, которые выжили вопреки всему.
Поэтому в Песах отмечается не только физическое искупление израильтян, но и духовное — исторически важнейшее событие в нашей истории.
И как же Бог собирался сделать так, чтобы это судьбоносное спасение навсегда запечатлелось в нашем мозгу? Повелев нам есть мацу, а не хамец.
Тесто, выпекаемое в течение 18 минут, выходит в виде мацы и является кошерным для Песаха. Секундой позже оно становится хамецем — и совершенно некошерным. Этот момент близкого брожения отражает состояние израильтян.
В эту минуту они еще израильтяне, а в другую — уже египтяне.
Вот почему нам заповедано: «Храните это как закон для себя и своих потомков навеки» (Шмот 12:24). Что имеется в виду под «этим»? То, что, если бы Бог не действовал, мы бы не выжили. Возможно, именно это имел в виду Бог, когда говорил, что та ночь исхода была ночью охраны; это была ночь, когда Бог охранял израильтян от полного исчезновения.
Возможно, именно по этой причине употребление в пищу хамеца в Песах является столь серьезным преступлением. Человек, совершающий этот проступок, похоже, не заботится о том, чтобы вспомнить, что наш народ был так близок к уничтожению.
Мы едим мацу в Песах не потому, что израильтяне торопились покинуть Египет. Они безмятежно и беспечно шли к забвению.
Но, спросите вы, почему же тогда Тора говорит в книге Дварим: «Не ешь [с пасхальной жертвой] квасного. Семь дней ты должен есть мацу, хлеб бедности, поскольку ты поспешно вышел из земли египетской, — чтобы ты всю жизнь помнил день твоего ухода из земли египетской» (16:3).
Израильтяне покинули Египет в спешке, но это была не их спешка. Это была Божья спешка.
Jewish Chronicle, перевод Ильи Амигуда
Три государства для трех народов
Возможно, наконец-то пришло время попробовать что-то новое: решение о трех государствах
Мартин Вайнисторик, преподавал историю Тель-Авива-Яффо в Нью-Йоркском университете и Тель-Авивском университете
Многие уже видят распад Израиля на два еврейских государства: Тель-Авив-Яффо и Остальное. Новая мини-страна на побережье станет убежищем для прогрессистов.
Некоторые из читателей этой статьи родились после 1967 года, когда на практике начало воплощаться решение о создании одного государства, когда Израиль правил на всей Святой земле. Это положение казалось вечным. Но сейчас, когда страна начинает рушиться под тяжестью собственного разнообразия и противоречивых устремлений, выясняется, что это был лишь очередной преходящий исторический этап. Сейчас эта старая расстановка сил рушится — со всем многообразием ее недостатков и преимуществ.
Решение о двух государствах, предполагавшееся соглашениями в Осло, не осуществилось, не в последнюю очередь из-за убийства премьер-министра Ицхака Рабина в 1995 году, павшего от рук еврейского религиозного экстремиста после грандиозного митинга за мир у здания мэрии Тель-Авива. Повлияла и неуступчивость арабской стороны.
Возможно, наконец-то пришло время попробовать что-то новое: решение о трех государствах. Вместо того чтобы наблюдать, как опасность очередной гражданской войны растет с каждым днем, как в 1948 году, или смириться с тем, что миллион или около того «либеральных» израильтян и тысячи мигрантов-»неевреев» вскоре будут вынуждены бежать или эмигрировать за границу, дайте им кусок земли. Пусть они узнают, что «безопасное пространство за границей» на самом деле может быть найдено для них дома.
Нынешняя право-левая или, если угодно, консервативно-либеральная напряженность в Израиле, по общему признанию, заимствована из США (разве что цвета поменялись местами: что здесь красное, то там синее). Как и в Соединенных Штатах, Израиль разделен на либеральное побережье и консервативную глубинку, хотя здесь есть и пересечение с палестинцами. Но в отличие от Америки, большинство израильских «либералов» (часто антирелигиозные, феминистские или ЛГБТ-активисты) проживают только в одном городе — Тель-Авиве (или в его окрестностях). Также, в отличие от США, демографические тенденции в Израиле в значительной степени благоприятствуют религиозному правому крылу.
Преподавая курсы по истории Тель-Авива и его древнего предшественника и города-близнеца Яффо более чем тысяче студентов, преимущественно иностранных, в течение десяти лет, я понял, что в их глазах часто уже существует два «еврейских государства», а именно Тель-Авив-Яффо и Остальное, которое часто олицетворяется Иерусалимом. Вдохновленный этим, я начал исследование жизнеспособности идеи «Наш город — наша страна» (на иврите это рифмуется: «Ирену Арцену»), в котором рассматривались преимущества и недостатки Тель-Авива-Яффо как суверенного города-государства.
Отправной точкой плана «Наш город — наша страна» стали идеи тель-авивского теоретика архитектуры Шарон Ротбард, автора книги «Белый город — черный город», и голландско-американского мыслителя Саскии Сассен, которая много писала о глобализме. «Современные условия, особенно в глобальных городах, создают совершенно новые структуры власти... городское пространство в сильных городах предлагает новые гибридные платформы, которые могут служить основой для действий», — пишет она.
Первым и самым важным шагом на пути к городу-государству станет внутреннее разделение муниципалитета Тель-Авив-Яффо на два: Тель-Авив и Яффо. Эти два города — своего рода «сиамские близнецы» с двумя головами, и мы должны уважать эту реальность, разделив город-государство на два автономных муниципалитета (примерно по образцу периода британского мандата). В случае, если «гиперсекулярный» северный пригород Тель-Авива Герцлия захочет присоединиться к городу-государству, муниципалитетов будет три.
Второй проблемой станет согласованный обмен территориями с материковой частью Израиля, чтобы скоординировать «тощую» границу, вероятно, в основном совпадающую (за исключением Герцлии) с весьма спорным шоссе Аялон, центром демонстраций уже много недель, которое является главной транспортной артерией Израиля. В то же время городам-близнецам (и Герцлии?), вероятно, придется принимать людей из отданных районов, например, из Атиквы, и особенно оставшихся африканских беженцев, которые в последние годы были одной из главных жертв публичных облав и тайных депортаций. Премьер-министр Нетаньяху в одном из своих последних обращений к нации назвал их «инфильтраторами» — и это стало одной из главных «причин» его конфликта с Верховным судом.
«Либеральные» израильские политические и гендерные беженцы прибудут в новый город-государство со всей страны, например, из Хайфы и Иерусалима, хотя большинство палестинцев, скорее всего, предпочтут остаться на месте, что по-арабски называется «сумуд»: непоколебимо стоять на своем. В конечном итоге в городе-государстве возникнет новое многоязычное и светское/многоконфессиональное общество, состоящее из множества различных типов местных жителей и иммигрантов.
Если «бархатный развод» может быть осуществлен, то решение о выходе Тель-Авива и Яффо (плюс Герцлия?) из состава Государства Израиль является хорошим планом, и не только для города-государства, но и для всей страны. Это разделение не ослабит Израиль, а поможет ему переоценить соотношение сил. Оно само по себе может послужить моделью для будущего раздела всей земли между израильтянами и арабами упорядоченным, согласованным и функциональным образом.
Тем временем, «город-убежище» Тель-Авив-Яффо может стать местом дневного туризма для евреев и палестинцев, неформальным пространством встреч, местом сосуществования и межнациональных браков, гендерного равенства и свободной прессы, сценой для яркой культурной жизни, управляемой доступной, прозрачной, представительной администрацией. «Наш город — наша страна» стал бы также столь необходимой на Ближнем Востоке «нейтральной» жилой базой для различных посольств, представителей международного сообщества, деловых и экономических интересов, для зеленых, феминистских и либеральных НПО, работников СМИ и, в частности, безопасным местом для журналистов.
В мире существует множество моделей малых или миниатюрных стран. Должна быть возможность достичь подобных договоренностей, которые были успешно реализованы в других странах, и адаптировать их к текущей ситуации, не доходя до кризисной точки с Иерусалимом. Особенно важно обеспечить свободное передвижение людей и торговли через мембрану безопасности. По крайней мере, до строительства промышленного порта на территории города-государства Тель-Авив-Яффо будет зависеть от поставок через Израиль. Но уже сейчас можно было бы начать ежедневное скоростное паромное сообщение для пассажиров с такими местами, как Ларнака на Кипре (с международным аэропортом). Яффо, возможно, самый старый в мире постоянно используемый портовый город, может вскоре стать (вместе с Тель-Авивом и Герцлией) новейшим, 194-м государством-членом ООН.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова