Операция «Коронавирус»: как Эдельштейну помогли провалиться на посту главы Минздрава
Правительство живет в своем мыльном пузыре и полностью оторвано от действительности
Нахум Барнеаполитический обозреватель «Едиот ахронот»Вторая волна коронавируса захлестнула Израиль в тот момент, когда страна была готова к ней еще меньше, чем к первой.
Завершение первого этапа сопровождалось многочисленными комплиментами самим себе по поводу выдающихся успехов в борьбе с коронавирусом. Не все из них были беспочвенными. Израиль действительно предпринял несколько эффективных действий во время первой волны.
Первое – эффективная разъяснительная кампания с участием Биньямина Нетаниягу и тогдашнего гендиректора министерства здравоохранения Моше Бар Симан-Това, которым удалось посеять в народе чувство настоящей паники. Не исключено, что они немного перестарались, но попытка была более чем оправданной и эффективной.
Второе – ЦАХАЛ и Мосад были подключены к "операции коронавирус" и глубоко задействованы на протяжении всего периода противостояния.
Третье – жесткие драконовские меры, которые нанесли тяжелейший удар экономике, но были эффективными в борьбе с распространением заболевания.
Целью всех этих усилий была попытка выиграть время, чтобы получше подготовиться ко второй волне. Цель была достигнута. А дальше что? Абсолютно ничего.
В Израиле вообще есть особая традиция, которая заменяет нам и стратегию и тактику. Во время любой угрозы – военной, политической, юридической или эпидемиологической – руководство страны предпринимает титанические усилия для достижения одной цели: выиграть время. Все наши таланты, энергия и изобретательность и на сей раз были направлены именно на эту цель. И вот – цель достигнута. Что дальше? Опять ничего.
Объясняя необходимость союза с Ликудом, Бени Ганц заявил, что его решение продиктовано необходимостью общей борьбы с коронавирусом. Несмотря на это, он решительно отказался возглавить министерство финансов или минздрав – два ключевых ведомства для борьбы с эпидемией.
Нетаниягу понял, что его избиратели не поймут продление каденции Лицмана в минздраве. Он мог бы назначить на этот пост опытного министра с богатым предыдущим опытом. Кандидатов было более чем достаточно - Гилад Эрдан, Юваль Штайниц, Йоав Галант, Цахи Анегби (может быть, это назначение могло бы избавить нас всех от его странных высказываний).
Но он предпочел Юлия Эдельштейна. Это правда, что в Кахоль-Лаван настояли на том, что Эдельштейн не сможет более быть спикером кнессета - после его столкновения с Верховным судом. Это правда, что Эдельштейн угрожал интифадой в Ликуде. И тем не менее...
Эдельштейн мог бы стать отличным министром иностранных дел, талантливым министром по стратегическим проблемам, по региональному сотрудничеству, по высшему образованию, министром абсорбции, наконец. У него есть собственное мнение и богатый политический опыт. Но он никогда не руководил крупной правительственной структурой, никогда не был вынужден противостоять кризису национального масштаба. Он попросту не подходит.
И поэтому был избран.
Теперь о системе приоритетов. Нетаниягу торжественно обратился к народу с призывом "лаасот хаим" – "гулять и развлекаться". И под шумок затеял сразу три кампании, которые раззадорили его самого и усыпили бдительность израильтян. Первая – деньги для себя, вторая – Мандельблит и третья – аннексия. Все это – когда миллион безработных стучат в двери Службы трудоустройства.
Многое уже было сказано по поводу бесчувственности, высокомерия и моральной слепоты, которыми сопровождались все эти политические ходы. Не менее разрушительным было немедленное воздействие этих решений: люди потеряли доверие.
Потеря доверия выразилась в личном поведении – на улице, рабочих местах, в автобусах и местах массового скопления людей. Есть прямая связь между пренебрежением сверху и увеличением количества заражений – снизу.
Итоги: аннексии нет, денег – тоже нет. Мандельблит (пока) выдюжил. Руководство минздрава ведет себя как обычно: слишком мало дела, слишком много эго и политической суеты.
Никто не в состоянии понять, почему медсестры из отделений для младенцев должны отвечать на телефоны 24 часа в сутки и почему не перебросить на эту задачу военнослужащих Службы тыла.
Никто не понимает, почему в стране, где достаточно медицинских лабораторий, до сих пор не могут наладить нормальную работу по обработке анализов. А происходит это потому, что руководство страны витает в облаках, занято собственными делами, отрицает очевидное и живет в собственном мыльном пузыре, паря над битвой.
Пессимистический прогноз обещает нам палаточные городки в течение месяца-двух в центрах городов. Не в качестве протеста - как реальное подтверждение того, что люди не в состоянии оплачивать съем жилья и со временем окажутся на улицах.
Есть и менее пессимистические прогнозы, но нет сценария, который освобождает правительство от принятия тяжелых решений. Разница между пустопорожней риторикой и тем, что происходит в действительности, когда-нибудь должна сойти на нет. И поверьте – вот тогда мало никому не покажется.
Право на иммиграцию: как Израиль возвращал евреев
70 лет назад Израиль разрешил евреям переселяться в страну
Дмитрий Окуневобозреватель Газеты.ру5 июля 1950 года израильский кнессет (парламент) принял Закон о возвращении, гарантировавший всем евреям право иммигрировать в Израиль и требовать немедленного предоставления им гражданства страны. В качестве даты была выбрана годовщина смерти основателя политического сионизма Теодора Герцля.
Согласно статье 2, виза репатрианта выдавалась каждому еврею, который выразил желание поселиться в Израиле. Отказ предусматривался только для тех случаев, если заявитель был уличен в действиях против еврейского народа, мог представлять опасность общественному здоровью и безопасности государства, или же имел криминальное прошлое, которое могло представлять опасность общественному порядку. Этот пункт отсекал преступников, стремившихся укрыться в Израиле от правосудия других стран. Исполнение закона находилось в компетенции министерства внутренних дел. Репатриация евреев в Израиль обозначается термином алия.
Принятие Закона о возвращении сразу же привело к возникновению юридических проблем.
Требовалось юридически сформулировать критерии принадлежности к еврейству, поскольку отсутствие четких трактовок нередко приводило к противоречиям. В 1958 году по инициативе главы МВД Израиля Исраэля Бар-Иегуды для служащих регистрационного ведомства была издана директива, согласно которой евреем признавался любой человек, «чистосердечно декларирующий свое еврейство». Его следовало регистрировать как еврея, не требуя от него иных доказательств. Такая позиция возмутила национально-религиозные организации. Из-за вопроса о том, кого считать евреем, в Израиле вспыхнул политический кризис.
В 1958 году в директиву МВД была внесена существенная поправка. Отныне претендент на репатриацию был обязан не только считать себя евреем, но и не принадлежать к любой другой конфессии, помимо иудаизма. Долгие споры на уровне правительства на тему наиболее оптимальной трактовки привели к отставке Бар-Иегуды.
Широкий резонанс в израильском обществе вызвали случаи католического монаха и еврея по рождению Освальда Руфайзена, не сумевшего добиться применения к нему Закона о возвращении, а также майора израильского флота Биньямина Шалита, женатого на шотландке-атеистке и требовавшего признания евреями своих детей.
Дело Руфайзена стало символом борьбы людей, не желавших соглашаться с официальным определением того, кого считать евреем.
На данный счет имелось несколько точек зрения. Одни считали необходимым следовать Галахе – традиционному иудейскому праву, регламентирующему религиозную, семейную и общественную жизнь верующих евреев. Другие полагали, что для признания человека евреем, даже если он является этнически темнокожим африканцем или американским индейцем, достаточно обращения в иудаизм.
В 1970 году Закон о возвращении был дополнен определением: еврей – тот, кто родился от матери-еврейки или прошел гиюр (обращение нееврея в иудаизм), и он не принадлежит к другой религии. В то же время нееврейский супруг, дети и внуки еврея, прибывшего в страну на основании Закона о возвращении, располагают теми же правами и льготами, что и другие репатрианты.
«Закон о возвращении, вероятно, является наиболее популярным из всех актов, когда-либо принятых кнессетом: он до сих пор остается источником привычного психологического комфорта для евреев во всем мире – даже для тех, кто не намерен репатриироваться в Израиль», — отмечается в книге Джозефа Телушкина «Еврейский мир».
Как указывается в труде Рафаэля Гругмана «Жаботинский и Бен-Гурион: правый и левый полюсы Израиля»,
Закон о возвращении отражал идеологическую доктрину сионизма, лежащую в основе образования израильского государства.
«Руководствуясь им, правительство распахнуло двери для неограниченной репатриации и незамедлительно столкнулось с проблемой массового принятия и абсорбцией иммигрантов. Это стало его головной болью, — отмечал Гругман. – Первая волна состояла из беженцев из Европы, переживших Холокост и скопившихся на Кипре. Вторая волна хлынула из арабских стран и Северной Африки. Евреев принуждали покинуть жилища, конфисковав нажитое имущество, дома и земли, находящиеся в их частной собственности. В Израиль устремилась многоязыкая алия из уроженцев 70 стран, не говорящая на иврите, — среди них было немало инвалидов, стариков и детей, за которыми требовался уход».
Наплыв иммигрантов привел к глубокому экономическому кризису. 12 марта 1951 года Израиль обратился с нотой к США, СССР, Великобритании и Франции с требованием выплатить компенсации в размере $1,5 млрд из средств, получаемых ими в качестве репараций от Германии. Советское правительство, рассерженное независимой политикой Давида Бен-Гуриона, проигнорировало израильскую ноту. Западные страны рекомендовали Израилю обратиться напрямую к ФРГ.
Проблема выезда евреев из СССР
Шестидневная война 1967 года вызвала подъем национального самосознания советских евреев. Через год после разрыва отношений между СССР и Израилем, 10 июня 1968-го, в ЦК КПСС поступило совместное предложение МВД и КГБ разрешить евреям эмигрировать. А в мае 1971 года кнессет в знак солидарности с борьбой советских евреев за право репатриироваться в Израиль принял поправку к Закону о возвращении, на основании которой израильское гражданство мог получить любой еврей за пределами этой страны.
Нежелание советских властей массово выпускать евреев из страны приводило к протестным митингам в городах СССР и другим акциям вроде попытки угона самолета в Швецию 15 июня 1970 года. Участниками громкого дела стали так называемые «отказники», то есть, лица, которым власти запретили покидать СССР. Их возмущало намеренное уменьшение квоты на легальный выезд.
Несостоявшихся беглецов в итоге осудили к смертной казни или длительным тюремным срокам. Благодаря заступничеству президента США Ричарда Никсона, который позвонил генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу по прямому проводу, наказание смягчили. Время спустя многих членов группы обменяли на советских разведчиков или досрочно освободили.
Не в последнюю очередь благодаря активности правозащитников, властям СССР пришлось уступить в вопросе еврейской эмиграции. С каждым годом количество разрешений на выезд в Израиль увеличивалось. Так, если в 1970 году из СССР выехали 999 евреев, то в 1971-м — уже около 13 тыс., в 1972-м — 28,8 тыс. Чаще всего выезжали из Одессы, Черновцов, Кишинева, Николаева и прибалтийских республик.
Массовый приток репатриантов из СССР и позднее из стран постсоветского пространства обнажил проблему «размывания» еврейского характера Израиля.
Критике подвергалось то обстоятельство, что многие из прибывших не являлись евреями по Галахе и не отождествляли себя с еврейским народом, а лишь хотели посредством переезда улучшить свое материальное положение, воспользовавшись положенными по Закону о возвращении льготами. Часть этих людей рассматривала Израиль лишь как промежуточный этап перед эмиграцией в США или Канаду.
В связи с этим периодически раздавались голоса, требовавшие корректировок закона и ограничения права на репатриацию в Израиль и получение израильского гражданства. По мнению профессора Рут Габизон, «не следует допускать эмиграцию тех, кто не заинтересован в еврейской жизни». Критерий о заинтересованности в еврейской жизни предложен в качестве поправки к закону.