Остались ли герои?
Мы не должны создавать поверхностные ориентиры, которые отрицают сложность человеческой жизни и игнорируют исторический контекст
Фрэнсис НатафИерусалимский раввин, педагог и мыслитель. Автор серии комментариев к Торе и многих статейВ последние несколько недель мир столкнулся с повсеместной переоценкой исторического наследия. Это начиналось с переосмысления героев Конфедерации и трансформировалось в переоценку всей истории США и ее героев. Все, кто имеет отношение к Конфедерации, рабовладельчеству или даже сноске в повествовании о расизме, были «брошены на рельсы».
Статуи Христофора Колумба стали мишенью из-за прихода европейского господства в Америку и истребления местного населения. Cтатуи президента-рабовладельца Томаса Джефферсона, самого проницательного из основателей республики, были свергнуты. А президент Вудро Вильсон, по-видимому, был ярым расистом, чтобы его имя было удалено из школы международных и общественных отношений Принстонского университета.
Можно подумать, что я, как раввин, должен приветствовать любую переоценку прошлого, если это поможет сделать будущее лучше. Я разделяю мнение что самое важное в прошлом – это его уроки. Но как мне кажется, наша традиция говорит, что оценка должна основываться на большем количестве критериев, чем субъективное мнение одной группы.
Позвольте объяснить: еврейская традиция надеется на поведение, но тем не менее знает, что все люди совершают ошибки. Мы оцениваем исторических деятелей в контексте их общих достижений и исторических реалий.
Одна из ярких иллюстраций последнего – обсуждение Талмудом одного из худших лидеров Иудеи, царя Менаше: во сне Менаше приходит к великому учителю Талмуда, раву Аши, и показывает ему, что был еще большим знатоком Торы, чем рав. Рав Аши спрашивает его: «если ты так много знал, то как ты мог поддаться идолопоклонству?». Царь Менаше отвечает: «Если бы ты жил в мое время (столетия назад, когда идолопоклонство было очень распространено), ты бы побежал за мной, подобрав полы своей одежды, чтобы сделать то же самое!».
У евреев нет более великого героя, чем Моисей. И все же его критикуют не только раввины Талмуда, но и Тора. Даже такая великая фигура, как Моисей, не является кристально чистой. Но и Менаше - не конченный злодей. Для меня одним из самых волнующих аспектов еврейской традиции является ее осознание сложности мира и человека.
Идея в том, что хорошее не отменяет плохого в большей степени, чем плохое отменяет хорошее. То есть все герои совершали ошибки, но важнее то хорошее, что они сделали.
Меня беспокоит, что сегодняшний исторический ревизионизм движется к бесплодному редукционизму «или-или». Если человек не ежеминутно и не везде соответствует стандарту героя для каждого, его называют злодеем или недостойным уважения.
Я не даю конкретных указаний. Но мы не должны создавать искусственные и поверхностные ориентиры, которые отрицают сложность человеческой жизни и игнорируют исторический контекст. Потому что, отсюда уже слишком близко до антиутопии в духе Джорджа Оруэлла, когда «каждая запись была уничтожена или фальсифицирована, каждая книга переписана, каждая картина перекрашена, каждая статуя и здание переименованы, каждая дата изменена... История остановилась. Нет ничего, кроме бесконечного настоящего, в котором партия всегда права».
Операция «Коронавирус»: как Эдельштейну помогли провалиться на посту главы Минздрава
Правительство живет в своем мыльном пузыре и полностью оторвано от действительности
Вторая волна коронавируса захлестнула Израиль в тот момент, когда страна была готова к ней еще меньше, чем к первой.
Завершение первого этапа сопровождалось многочисленными комплиментами самим себе по поводу выдающихся успехов в борьбе с коронавирусом. Не все из них были беспочвенными. Израиль действительно предпринял несколько эффективных действий во время первой волны.
Первое – эффективная разъяснительная кампания с участием Биньямина Нетаниягу и тогдашнего гендиректора министерства здравоохранения Моше Бар Симан-Това, которым удалось посеять в народе чувство настоящей паники. Не исключено, что они немного перестарались, но попытка была более чем оправданной и эффективной.
Второе – ЦАХАЛ и Мосад были подключены к "операции коронавирус" и глубоко задействованы на протяжении всего периода противостояния.
Третье – жесткие драконовские меры, которые нанесли тяжелейший удар экономике, но были эффективными в борьбе с распространением заболевания.
Целью всех этих усилий была попытка выиграть время, чтобы получше подготовиться ко второй волне. Цель была достигнута. А дальше что? Абсолютно ничего.
В Израиле вообще есть особая традиция, которая заменяет нам и стратегию и тактику. Во время любой угрозы – военной, политической, юридической или эпидемиологической – руководство страны предпринимает титанические усилия для достижения одной цели: выиграть время. Все наши таланты, энергия и изобретательность и на сей раз были направлены именно на эту цель. И вот – цель достигнута. Что дальше? Опять ничего.
Объясняя необходимость союза с Ликудом, Бени Ганц заявил, что его решение продиктовано необходимостью общей борьбы с коронавирусом. Несмотря на это, он решительно отказался возглавить министерство финансов или минздрав – два ключевых ведомства для борьбы с эпидемией.
Нетаниягу понял, что его избиратели не поймут продление каденции Лицмана в минздраве. Он мог бы назначить на этот пост опытного министра с богатым предыдущим опытом. Кандидатов было более чем достаточно - Гилад Эрдан, Юваль Штайниц, Йоав Галант, Цахи Анегби (может быть, это назначение могло бы избавить нас всех от его странных высказываний).
Но он предпочел Юлия Эдельштейна. Это правда, что в Кахоль-Лаван настояли на том, что Эдельштейн не сможет более быть спикером кнессета - после его столкновения с Верховным судом. Это правда, что Эдельштейн угрожал интифадой в Ликуде. И тем не менее...
Эдельштейн мог бы стать отличным министром иностранных дел, талантливым министром по стратегическим проблемам, по региональному сотрудничеству, по высшему образованию, министром абсорбции, наконец. У него есть собственное мнение и богатый политический опыт. Но он никогда не руководил крупной правительственной структурой, никогда не был вынужден противостоять кризису национального масштаба. Он попросту не подходит.
И поэтому был избран.
Теперь о системе приоритетов. Нетаниягу торжественно обратился к народу с призывом "лаасот хаим" – "гулять и развлекаться". И под шумок затеял сразу три кампании, которые раззадорили его самого и усыпили бдительность израильтян. Первая – деньги для себя, вторая – Мандельблит и третья – аннексия. Все это – когда миллион безработных стучат в двери Службы трудоустройства.
Многое уже было сказано по поводу бесчувственности, высокомерия и моральной слепоты, которыми сопровождались все эти политические ходы. Не менее разрушительным было немедленное воздействие этих решений: люди потеряли доверие.
Потеря доверия выразилась в личном поведении – на улице, рабочих местах, в автобусах и местах массового скопления людей. Есть прямая связь между пренебрежением сверху и увеличением количества заражений – снизу.
Итоги: аннексии нет, денег – тоже нет. Мандельблит (пока) выдюжил. Руководство минздрава ведет себя как обычно: слишком мало дела, слишком много эго и политической суеты.
Никто не в состоянии понять, почему медсестры из отделений для младенцев должны отвечать на телефоны 24 часа в сутки и почему не перебросить на эту задачу военнослужащих Службы тыла.
Никто не понимает, почему в стране, где достаточно медицинских лабораторий, до сих пор не могут наладить нормальную работу по обработке анализов. А происходит это потому, что руководство страны витает в облаках, занято собственными делами, отрицает очевидное и живет в собственном мыльном пузыре, паря над битвой.
Пессимистический прогноз обещает нам палаточные городки в течение месяца-двух в центрах городов. Не в качестве протеста - как реальное подтверждение того, что люди не в состоянии оплачивать съем жилья и со временем окажутся на улицах.
Есть и менее пессимистические прогнозы, но нет сценария, который освобождает правительство от принятия тяжелых решений. Разница между пустопорожней риторикой и тем, что происходит в действительности, когда-нибудь должна сойти на нет. И поверьте – вот тогда мало никому не покажется.