Отказавшись помочь евреям, мир сделал создание Израиля неизбежным
Эвианская конференция признала проблему еврейских беженцев, но ни одна из стран-участниц не согласилась принять их
Джейкоб Сивакотставной профессор Школы оптометрии и наук о зрении Университета Уотерлу, Онтарио, член Королевского общества Канады
В марте премьер-министр Канады заявил, что его страна примет столько беженцев с Украины, «сколько сможет». Однако 84 года назад, в июле 1938 года, когда представители 32 стран встретились во французском курортном городке Эвиан-ле-Бен для поиска решения кризиса еврейских беженцев, реакция Канады была совсем иной.
Кризис был вызван антисемитской политикой нацистов в Германии и в присоединенной ими Австрии. Сотни тысяч евреев оказались лицами без гражданства. По инициативе президента Рузвельта была созвана Эвианская конференция для поиска решения. Утверждается, что конференция была циничной уловкой, придуманной Рузвельтом только для видимости: у США не было намерения повышать иммиграционные квоты (или даже заполнить существующие) для спасения евреев.
Конференция потерпела полный провал. За исключением Доминиканской Республики (в итоге там нашли убежище лишь немногим более 700 еврейских беженцев), ни одна страна не согласилась принять еврейских беженцев. Помимо Европы, на конференции были представлены страны Латинской Америки, а также США, Канада, Австралия и Новая Зеландия.
Канада, сегодня представляющая собой федерацию из десяти провинций и трех территорий, была создана в 1867 году как самоуправляемый доминион, хотя полной независимости во внешней политике она добилась только в 1931 году. Сегодня Канада по количеству еврейского населения (около 390 000 человек) занимает четвертое место в мире после Израиля, США и Франции. К началу Второй мировой войны в канаде жили 160 тысяч евреев при общем населении в 11 миллионов.
История отношения Канады к еврейским беженцам до и во время Второй мировой войны позорна. Она хорошо задокументирована в книге None Is Too Many «Никого — это уже слишком много» Ирвинга Абеллы и Гарольда Тропера (1983). В качестве названия использован ответ некоего чиновника на вопрос о том, сколько евреев примет Канада после Второй мировой войны.
Отчасти из-за Великой депрессии и нестабильной экономики, но в основном из-за антисемитизма, с 1933 по 1945 Канада приняла всего пять тысяч евреев. Бешеные усилия лидеров канадской еврейской общины оказались бесполезными, даже в случаях, связанных с воссоединением семей или когда состоятельные заявители предлагали перевести в Канаду значительные активы.
В своей книге Абелла и Тропер отмечают, что из всех возможных к принятию беженцев государств реакция Канады была, пожалуй, худшей. Это правда? А как насчет братских доминионов Канады в Британском содружестве наций? Сколько еврейских беженцев они приняли с 1933 по 1945 годы?
Чтобы удовлетворить свое любопытство, я обратился к онлайн-источникам. Один из них — магистерская диссертация The Jewish Trail of Tears, The Evian Conference of July 1938 Денниса Росса Лаффера (2011).
Оказалось, что Канада находилась в хорошей компании. Австралия, население которой в то время составляло семь миллионов человек, согласилась принять 15 тыс. беженцев, но это касалось всех беженцев, а не только евреев. К началу войны была принята лишь половина этого числа. Представитель Австралии в Эвиане, Т.У. Уайт, сказал: «Поскольку у нас нет серьезных расовых проблем, мы не желаем импортировать их». Новая Зеландия приняла менее тысячи еврейских беженцев.
Ирландия, доминион Великобритании до 1949 года, первоначально не была приглашена на конференцию, но ее попросили принять участие, чтобы проявить свою независимость в иностранных делах. Дублин принял только 300 еврейских беженцев, в том числе несколько человек, спасенных по инициативе ирландского писателя Хьюберта Батлера.
25 июля 1938 года, после окончания Эвианской конференции, газета Ottawa Citizen опубликовала редакционную статью о том, что Ньюфаундленд может стать убежищем для еврейских беженцев. На следующий день это сообщение было подхвачено и широко освещено Еврейским телеграфным агентством (JTA).
Ньюфаундленд, который в 1949 году вошел в состав Канады как провинция Ньюфаундленд и Лабрадор, с 1907 года был самоуправляемым британским доминионом. В 1933 году серьезный экономический коллапс привел к созданию временного правительства, состоявшего из комиссии назначенных членов из Великобритании и Ньюфаундленда.
В конце 30-х годов в Ньюфаундленде с населением 280 тыс. человек проживало лишь немногим более 200 евреев. Возможно, благодаря щедрому пункту в Законе об иностранцах, который предоставлял убежище беженцам, спасающимся от религиозных или политических преследований, а также благодаря сообщению JTA о редакционной статье Ottawa Citizen, было получено 12 000 заявлений на въезд от отчаявшихся евреев. Согласно Герхарду Басслеру (Gerhard Bassler, Newfoundland Studies, 1987), всего 12 евреев были приняты доминионом в период с 1933 по 1945 год.
Представители ВСЕХ государств в Эвиане выражали сочувствие еврейским беженцам, но были и общие оправдания для отказа в приеме, включая плохие экономические условия, мнение, что евреи не впишутся в общество, и что прием большого количества евреев приведет к росту антисемитизма. Как отмечает Лаффер в своей диссертации, неудача в Эвиане стала поворотным пунктом к более радикальному решению в еврейской политике нацистов.
В недавней статье в The Jerusalem Post «Почему Ирландия ненавидит Израиль» Марк Регев, бывший посол Израиля в Великобритании, пишет, что «из всех членов Европейского союза Ирландия, вероятно, является одним из самых враждебных по отношению к Израилю государством».
И все же ирландский политик и писатель Конор Круз О'Брайен (1917-2008) стал автором одной из лучших книг о создании Израиля The Siege: The Saga of Israel and Zionism («Осада: сага об Израиле и сионизме) (1986). Ирландское происхождение О'Брайена и его чувствительность к еврейскому опыту занимают важное место в книге. О'Брайен пишет: «... тем, кто осуждает Израиль, следует задуматься о том, что Израиль... также является творением всех остальных — тех, кто нападал и уничтожал евреев в Европе, и тех, кто в Европе и Америке просто тихо закрывал им двери. На этом фоне государственные деятели Европы могли бы проявить милость и быть более сдержанными в своих наставлениях в адрес Израиля, помня о том, что многие из тех, кого эти государственные деятели представляют, сделали очень многое, в течение многих лет и разными способами, чтобы внушить евреям необходимость создания еврейского государства».
Jerusalem Post, перевод Ильи амигуда
Как «палестинские беженцы» пришли посмотреть мой дом
Пока мы смотрим назад, а не вперед и спорим о том, кто был здесь первым, мира не будет
Рут Судакпреподаватель, сценарист, писатель, переводчик, уроженка Ванкувера, живет в Иерусалиме
Я сидела у себя на кухне и работала, когда увидела, как несколько молодых женщин, говоривших по-арабски, фотографируют через отверстие в воротах мой двор. В последнее время поступило несколько сообщений о взломах домов, а ситуация с безопасностью держит всех в напряжении.
Я вышла поговорить с женщинами — их было пять, всем около 20 лет — и спросила, что они делают. Они ответили, что фотографируют, потому что это их история. Я спросила, жили ли их бабушки и дедушки в Эйн-Кареме, и они ответили отрицательно. Они спросили разрешения войти во двор и посмотреть дом. Я сначала отказала, но затем смягчилась и разрешила, но без фотографирования. Я сказала, что почти все дома здесь были построены в 80-х годах, что лишь небольшая часть (и я показываю, какая именно) сохранились с тех времен, когда в Эйн-Кареме жили арабы.
— А-а-а, — говорят они, — так вы признаете, что здесь жили арабы.
— Да, — говорю я, — я знаю, что это была арабская деревня.
Я воздерживаюсь от упоминания, что за много веков до арабов это был еврейский город, в котором родился еврей Иоанн Креститель.
Их заинтересовал орнамент из плитки на полу террасы соседнего дома. Это точно было здесь тогда, говорят они, а я возражаю, что не уверена в этом, поскольку в доме здесь же, в Эйн-Кареме, где я жила раньше, пол в гостиной тоже был выложен подобной плиткой, которую купил и уложил предыдущий владелец, еврей.
Они спросили, одна ли я живу. Я подумала, как лучше ответить, чтобы предотвратить взлом, и ответила, что нет (в конце концов, я живу со своей кошкой), и что на этой территории живет несколько семей. Возможно, мне следовало подумать о том, как лучше всего предотвратить теракт, как предположили несколько моих друзей позже, когда я опубликовала эту историю в социальных сетях.
Я спрашиваю девушек, откуда они. Оказалось, что одна из Умм-эль-Фахма, вторая из Акко, третья из Аррабе (местный совет в Северном округе). Все они учатся в Еврейском университете. Я снова спрашиваю, происходит ли кто-нибудь из их семей из Эйн-Карема, и если нет, то почему это ИХ история. Они отвечают: «Вообще-то наши бабушки и дедушки живут не там, где родились». Я отвечаю, что мои бабушки и дедушки тоже не жили там, где родились (семьи моих бабушек и дедушек по материнской линии бежали от погромов на Украине). Они говорят: «Это не одно и то же». Я отвечаю, что это то же самое: они бежали, спасая свои жизни. И я не упоминаю, что никто не предложил им план раздела, который они не приняли, а также, что существует так много различных рассказов о 1948 годе, что очень трудно понять, что на самом деле произошло тогда...
Война — это всегда трагедия, но, к сожалению, войны происходили во все времена, и в результате люди всегда и везде на планете становились беженцами. Но каким-то образом палестинцы имеют уникальный статус, который увековечивает их как беженцев и жертв, как в глазах всего мира, так и в их собственном сознании, в то время как они пользуются преимуществами жизни в Израиле, учатся в Еврейском университете, работают на израильских предприятиях за израильскую зарплату и т.д.
Мои братья и сестры не посещают дома, где жили наши бабушки и дедушки на Украине (уж точно не сейчас!) или где родился дедушка моих сводных братьев и сестер в Марокко, и не пытаются заставить людей чувствовать себя виноватыми, подпитывая собственную гордую самоуверенность. Наши семьи просто продолжали жить своей жизнью в новой стране, куда они приехали с пустыми руками. Они не хранят ключи от своего прежнего дома на почетном месте и не мечтают о том дне, когда они туда вернутся. Они, как и многие другие, добивались процветания, потому что таково было их отношение. Двигаться вперед. Делать лучшее, что они могли, и быть лучшими, какими они могли быть.
Ситуация далеко не однозначная, и я ни в коем случае не говорю, что мы полностью правы, а они полностью неправы, потому что есть правые и неправые с обеих сторон. Я говорю, что пока мы смотрим назад, а не вперед и спорим о том, кто был здесь первым, мира не будет. Только если смотреть вперед и пытаться найти способ, чтобы мы все вместе жили здесь безопасной и полноценной жизнью, мы сможем достичь этого. И когда этот день наступит, я буду встречать арабов, приехавших посетить дом своих предков, без подозрений, предлагать им чай, и, надеюсь, мы сможем в спокойной обстановке выслушать истории друг друга.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк