Ответ на петицию 1200 раввинов, осудивших «голод в Газе»
Почему вы вообще стали раввинами? Чтобы делиться своей страстью или чтобы критиковать Израиль?
Сэм Нойзнерслужил в ВМС США в 1987-1989 гг., в настоящее время проживает в Чикаго и работает бухгалтером
Привет, раввины!
В 1968 году ССССР активизировал свою кампанию по дискредитации Израиля, изменив нарратив. Израиль больше не воевал с арабскими странами. Теперь он стал преступным государством, угнетающим палестинский народ. Манипуляция заключалась в изменении статьи 24 Палестинской хартии 1964 года, в которой утверждалось, что Иудея и Самария (Западный берег) и Газа всегда принадлежали палестинцам. Как Западная стена может вдруг принадлежать кому-то другому, для меня непонятно. Тем не менее, эта выдумка распространилась. Спустя 10 лет 40 ученых еврейского происхождения, включая моего отца Джейкоба Нойснера и Ноама Хомского (red flag), подписали петицию, критикующую политику Израиля в отношении поселений на спорных территориях. Пять лет спустя мой отец извинился за подписание этой петиции. Но ущерб был нанесен, потому что эта петиция стала одной из главных причин нездорового раскола в нашем сообществе по поводу израильской политики.
Я прочитал петицию, которую вы подписали, и у меня возникли следующие вопросы.
1. Почему вы подписали петицию, которую поддержала также организация Jewish Voice for Peace («Еврейский голос за мир»)?
2. Почему вы нападаете на Израиль «за использование политики голода»? Знаете ли вы, что Израиль уже предоставил Газе 1,86 миллиона тонн гуманитарной помощи? Это количество почти соответствует объему помощи, предоставленной жителям Западного Берлина, который составил 2,1 миллиона тонн.
3. Почему вы «оправдываете массовые убийства людей», когда такие эксперты, как профессор Джон Стивенс и Элияху Рихтер (известный эпидемиолог), пришли к противоположному выводу? В типичной асимметричной городской среде соотношение погибших гражданских лиц и комбатантов составляет 9,5:1 (данные Пентагона). В этой войне, по данным известных экспертов, соотношение ближе к 1:1. Это самое низкое соотношение из всех войн, которые велись в таких условиях. Почему вы цитируете нашего врага? Вы понимаете, что мы перестанем существовать как народ, если начнем верить противникам, которые пытаются нас убить?
4. Почему вы вообще стали раввинами? Чтобы делиться своей страстью или чтобы критиковать Израиль?
5. Что вам как раввинам доставляет наибольшее удовольствие? Когда прихожане хвалят вашу работу? Когда они благодарят вас за пастырские услуги? Или когда вы критикуете Израиль?
6. Я знаю, что никто из вас никогда не служил в армии. Объясните мне, как раввин может обоснованно критиковать военную кампанию, если ни у кого из вас нет ни знаний, ни опыта в этой области.
7. Вы осознаете, что эта петиция теперь стала оружием, которое используют наши враги для продолжения своей миссии по демонизации Израиля?
Впредь я прошу вас подписывать петиции, которые объединяют и мотивируют сообщество, такие как создание государства Израиль или спасение советских евреев. Если вы не согласны с моим письмом, то я хочу завершить его следующей мыслью. Другие еврейские ветераны, включая меня, прочитали ваши петиции. Вы не только вызвали у нас гнев, но и утратили наше уважение как раввины.
Два лагеря, два видения: от израильских правых до харедим
Любое общество борется с противоречием между принципами и прагматизмом. В Израиле это напряжение прослеживается во всех политических и религиозных течениях
Джонатан Мускатраввин движения Young Israel в Оушенсайде
На тихом холме в Иудее ветер обдувает оливковые рощи и древние камни. Внизу поселенцы обсуждают судьбу земли, а в десяти-пятнадцати милях отсюда, в ешиве, стоит гул изучающих Тору. В одном мире политика руководствуется пророчествами и божественным мандатом, в другом — решения принимаются с учетом стратегии и целесообразности.
Любое общество борется с противоречием между принципами и прагматизмом. В Израиле это напряжение прослеживается во всех политических и религиозных течениях, формируя дискуссии, затрагивающие вопросы земли, идентичности и веры. Мика Гудман в недавнем разговоре с Дэном Сенором в подкасте Call Me Back предложил точку зрения, которая помогает нам более ясно увидеть эту динамику. Он утверждает, что израильские правые далеко не монолитны. Они состоят из двух отдельных лагерей, каждый из которых руководствуется абсолютно разными принципами.
Первый, идеологически-мессианский правый лагерь, основывает свою привязанность к земле на Торе и пророчествах. Для них Иудея и Самария — не просто территории, а священное наследие, где каждый холм имеет божественное значение. Любое обсуждение палестинского государства или территориального компромисса — это не просто политический вопрос, а нарушение божественного мандата.
Второй, прагматичный правый лагерь, подходит к политике по-другому. Их правая идентичность формируется не столько библейскими обязательствами, сколько культурным бунтом. Они не доверяют светской элите, остаются верными лидерам вроде Нетаньяху и взвешивают решения с практической точки зрения: во что это нам обойдется? Что мы от этого выиграем? Если какой-то шаг (например, нормализация отношений с Саудовской Аравией) дает ощутимые преимущества в плане безопасности или дипломатии, не представляя угрозы для Израиля, они могут его принять, даже если риторика кажется им неуместной или идеологически чуждой.
Взгляд Гудмана поразителен: эти два лагеря могут поддерживать одного и того же лидера, но по совершенно противоположным причинам. Часто самые острые расколы в израильской политике происходят внутри блоков, а не между ними.
Та же динамика наблюдается в харедимной общине Израиля, особенно в отношении военной службы и взаимодействия с государством. Во многих отношениях идеологические модели отражают аналоги у правых лагерей: одна сторона ставит духовные принципы превыше всего, а другая стремится к прагматичному взаимодействию в рамках религиозных параметров.
Большинство харедим, представленных лагерем идеологических пуристов, рассматривают интеграцию со светским Израилем как духовную угрозу. Служба в ЦАХАЛе — это больше, чем просто уход из бейт-мидраша, это вхождение в среду, которая может разрушить построенное ими сепаратистское общество, основанное на Торе. Для них главный щит Израиля — духовный: чем больше евреев изучают Тору и соблюдают мицвот, тем больше божественной защиты получает нация. Армия, с этой точки зрения, вторична; настоящая безопасность приходит от верности Торе.
Эта позиция, естественно, создает напряженность в отношениях с более широким израильским обществом. Светские и национально-религиозные израильтяне спрашивают: как государство может защищаться без солдат? Для идеологических харедим этот вопрос неуместен. Проблема не в том, что солдат слишком мало, а в том, что слишком мало Торы.
В то же время, меньшее по численности прагматичное харедимное крыло уравновешивает приверженность Торе стратегическим обязательствам. Они могут рассмотреть возможность военной или национальной (альтернативной) службы, если будут обеспечены следующие условия: разделение полов, кошерное питание, соблюдение шаббата и защита от светского влияния. Хотя они в принципе отвергают сионистскую идеологию, они рассматривают сотрудничество как способ защитить интересы харедим и ослабить конфликт.
Этот прагматичный подход начал приобретать публичную форму. Сначала появился «Нахал Хареди», а совсем недавно — бригада «Хасмонеи» — первое полностью харедимное пехотное подразделение в Армии обороны Израиля, созданное в начале 2025 года. В нем соблюдаются строгие религиозные нормы: ежедневное изучение Торы, наличие синагоги на базе и только кошерные телефоны. В июне 2025 года она вошла в историю как первое ультраортодоксальное подразделение, развернутое в секторе Газа.
Напряженность в харедимном мире не ограничивается Израилем. По другую сторону Атлантики американские харедимные общины борются с аналогичными вопросами вовлеченности и идентичности. Прагматичные лидеры призывали «Эрец а-Кодеш» участвовать в выборах Всемирной сионистской организации, даже несмотря на то, что для этого требовалось одобрить Иерусалимскую программу — официальную сионистскую платформу ВСО. Этот документ подтверждает центральную роль Израиля в еврейской жизни, его статус еврейского и демократического государства, а также обязанность содействовать еврейскому поселенчеству и образованию. Подписав этот документ, «Эрец а-Кодеш» публично признала некую форму сионистской идеологии, продемонстрировав солидарность с еврейским народом в целом. Многие харедимные лидеры выступили против этого, рассматривая это как теологический компромисс, легитимизирующий светский сионизм.
Такая же динамика проявилась в ноябре 2023 года, когда некоторые харедим приняли участие в Марше за Израиль в Вашингтоне. Митинг с участием почти 300 тысяч человек был направлен на поддержку Израиля, требование освобождения заложников, захваченных в ходе атак ХАМАСа 7 октября, и осуждение растущего антисемитизма. Многим харедим участие в этом мероприятии представлялось сомнительным. Это свидетельствовало о готовности присоединиться к более широкому еврейскому сообществу, несмотря на идеологический дискомфорт — явный признак внутренней дискуссии о взаимодействии и идентичности.
Ставки в этих дебатах высоки. В своем исследовании израильской правой Гудман задается вопросом, могут ли прагматичный и идеологический лагеря сосуществовать без раскола. В мире харедим этот вопрос стоит еще острее:
Будет ли доминировать идеологический лагерь, сохраняя духовную чистоту, но углубляя раскол в обществе?
Или усилится прагматичный лагерь, разделяя национальную ответственность и одновременно защищая религиозную жизнь?
Ответ на этот вопрос определит будущее не только общины харедим, но и структуры израильского общества. Как и в израильской политике, самые ожесточенные дебаты часто происходят не между противоположными идентичностями, а между теми, кто разделяет более широкую идентичность, но различается в подходах.
В основе этих разногласий лежит более глубокий вопрос: как найти баланс между верой и действием? Многие скептически относятся к носителям мессианского мировоззрения, потому что они не могут сотрудничать с другими. Я бы поспорил с этим. Вера в то, что мы живем в мессианские времена, сама по себе не является проблемой. Многие молятся о том, чтобы это был период рейшут цмихат геулатену (начало нашего искупления). Возвращение на родину после двух тысячелетий изгнания и процветание еврейского народа являются замечательными признаками чего-то необыкновенного.
Проблема возникает, когда мессианизм переходит от надежды к упованию на чудеса. Рамбан, комментируя главу «Бехукотай», учит, что если сыны Израиля будут полностью соблюдать Тору и мицвот, они будут награждены чудесной жизнью. Иешаяху, когда он был тяжело болен, нуждался не во враче, а в более глубокой молитве. Рамбам, напротив, настаивает на том, что даже праведники должны действовать в рамках естественного закона: обращаться за медицинской помощью, создавать армии и обеспечивать оборону.
В конечном счете, вопрос не в том, являются ли религиозные сионисты или харедим мессианистами. Вопрос в том, полагаемся мы на чудеса или действуем в соответствии с естественным порядком Бога. Этот выбор — чудеса или законы природы — определит будущее Израиля, решит, достаточно ли одной надежды или она должна сопровождаться действиями, основанными на принципах.
Дебаты в Израиле и в мире харедим напоминают нам, что история, вера и общество взаимосвязаны. Настоящий прогресс достигается не за счет избегания напряженности, а за счет умения управлять ею, сочетая идеалы с практическими действиями, веру с ответственностью. То, как Израиль и разные сектора его общества ответят на эти вопросы, отразится на жизни грядущих поколений.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк